Добро пожаловать !
Войти в Клуб Mountain.RU
Mountain.RU

главнаяновостигоры мираполезноелюди и горыфотокарта/поиск

englishфорум

Чтобы быть в курсе последних событий в мире альпинизма и горного туризма, читайте Новостную ленту на Mountain.RU
Люди и горы > Очерки, дневники >


Всего отзывов: 0 (оставить отзыв)


Автор: Александр Берман

Рассказы Иосифа Кахиани

Ссылки по теме:

Рассказы Иосифа Кахиани.
Наша с Мишей стена.

Уллутау (Уллу-Тау-Чана)
Северная стена Уллу-тау. Зима 2005
Альплагерь Уллу-Тау. Август 2000 год
Уллу-Тау. Июль 2004


Уллу-Тау
Фото: Ивер Евгений, Фурсов Сергей

Случай

Кто уходит на вершины и с них приходит, часто слышит слова о везении и случае. Но слово "повезло" всегда у меня рядом со словом "не повезло". Человек ведет свою линию жизни среди противоположно направленных случаев, и длина ее зависит от того, как ее проложить.
Мне говорят: "Везучий ты, что выжил после удара молнии..." А я думаю: "Невезучий я, что она ударила в меня..." Зависело ли от меня тут что-нибудь? Судите сами:
"...В 1953 году четверо альпинистов траверсировали массив Улу-Тау-Чан. Погода стояла тихая, лишь легкая дымка заволакивала небо.
Когда группа достигла центральной вершины, руководитель траверса Кахиани сел на камень и стал писать записку. Остальные расположились поодаль. Вдруг перед грудью Кахиани что-то ярко вспыхнуло, и он, потеряв сознание, покатился с гребня. Задержала его от падения веревка. Это был взрыв шаровой молнии, которая обожгла альпиниста от груди до ступней ног и расплавила фотоаппарат..."* А вот говорит другой писатель: "Как курьез можно привести случай, происшедший на вершине с инструктором Кахиани в 1953 году. Разряд шаровой молнии прошел по поверхности тела альпиниста, кое-где причинил ожоги и разорвал брюки-тирольки на узкие ленты. (Ошибка - штормовые штаны. - И. К.). Самое замечательное произошло с обувью: ботинки на рантовых триконях мгновенно разрядом были распороты вдоль по задним, каблучным, швам вплоть до рантов, и альпинист был буквально выкинут из ботинок. Шнуровка сыромятным ремнем при этом осталась туго затянутой".
Верно, все так. Но к этому "курьезу" мне бы хотелось еще добавить, что если бы врач-альпинист Тарасов очень долго и упорно не оживлял меня, если бы товарищи по восхождению очень быстро не спустили бы меня по гребню, если бы врачи Тырныаузской больницы очень сильно не постарались в борьбе с ожогами на всем моем теле, то красавица Улу-Тау-Чан замкнула бы мою жизнь, как замыкает она ущелье Адыр-су.
Вот такой явился в моей жизни случай.
Но кое-что тут зависело от меня. Кое-что. В группе были медработник и альпинисты, которых я так подготовил, что они понимали тот гребень и смогли спустить по нему беспомощное тело.

Человек жив!

Когда в первый раз я увидел горы, не знаю, как не знаете вы, когда в первый раз увидели деревья, дома, траву... Наверное, горы отразились в моих глазах, как только я их открыл.
Это было в Адиши у подножия Тетнульда. Там жила семья моей матери. По сванским обычаям женщина уходила рожать в дом матери.
Тетнульд - Белая вершина (тетне - по-свански белая) - острый пик, без скал, из снега и льда. Адиши - самое высокогорное селение в Сванетии, кроме Ушгури, которое выше, но ненамного. В Адиши зима начинается рано - в сентябре уже снег. Там я родился 16 февраля
1921 года.
Моей матери брат Авалиани Романоз в царское время только один в Адиши и Жабеши знал русский язык, и был он охотник. Когда я родился, он взял комочек снега и дал мне в руки, чтобы я нигде не замерзал и не боялся снега. Рассказывают, что я не закричал.
Через три месяца несли меня через перевал в Жабеши, в дом отца. Романоз нес в рюкзаке, а моя мать шла рядом и, конечно, беспокоилась.
Романоз, Адсыл Авалиани и братья Зурабиани были одними из первых сванских альпинистов. Они восходили на Тетнульд. Когда Симон Джапаридзе (старший брат Алеши Джапаридзе - впоследствии знаменитого альпиниста Тбилисского клуба) и Пимен Двали погибли на Тетнульде, брат моей матери Романоз, его двоюродный брат Адсыл, Годжи Зурабиани и его брат Павле вчетвером нашли погибших и сумели принести их в Жабеши. За это они были награждены правительством именным огнестрельным оружием - нарезными берданами. Оружие - это была для свана высшая награда. Они наградное оружие могли везде носить: на свадьбах, на собраниях. И дети, и взрослые говорили: "Вот какой героический поступок совершили". По тем временам это был действительно героический поступок, потому что никакой техники транспортировки на сложных склонах разработано не было. Да и вообще у них не было почти никакого альпинистского снаряжения.
Погибших увезли в Тбилиси, на родную землю, и похоронили. В Грузинском альпинистском клубе хранятся сейчас фотографии Романоза, Адсыла, Годжи и Павле - первых сванских альпинистов-спасателей.
Годжи Зурабиани стал потом заслуженным мастером спорта по альпинизму. А в тридцать пятом году он взял меня на перевал Китлот на мои первые спасательные работы. Мне было тогда 14 лет. Это были альпинисты с Украины, они сорвались с гребня - карниз обвалился. Тогда и мне пришлось в первый раз выносить из гор тела погибших.
Зурабиани учил меня грамотно ходить в горах. Ему нравилось, как я передвигаюсь, и он сказал мне: "Ты будешь альпинистом". Он брал меня на охоту.
Охотников было немного. Большинство сванов рубили лес и сплавляли по Ингури до Зугдиди. А зимой перед закрытием дороги уезжали на заработки в город: скосил сено, завез дрова семье и уходил на 6 месяцев, до мая, пока не сойдут лавины.
Я задумался над словами Зурабиани. На грузинском языке есть слово "мтамслели" - восходитель гор, а по-свански говорили - "коджаржи мезлял". Но мне нравилось "альпинист" - так говорил Зурабиани. Я стал заниматься сам на скалах, лазил на гладкие старые башни. Это была тренировка на вертикальных стенках. Я так увлекался, что забывал про коз, которых пас. А козы однажды ушли в горы. Я боялся идти домой и в километре от дома заночевал в башне. Меня искали. Я видел, как в селении горели костры и люди находились в волнении.
Думали, что я сорвался где-нибудь.
Потом я вышел, потому что услыхал, как кто-то крикнул:
"Козы дома, приходи домой". А это мать догадалась так крикнуть. Я спустился с башни и бросился домой. Меня не ругали, говорили:
"Человек жив! Человек жив!" На следующий день домой пришли козы.
Отец мой часто ходил в Верхнюю Балкарию, в ущелье Чегем и Безенги, через перевалы Твибер и Цаннер.
Они ходили косить сено, несли с собою косы и страховались на снегу и льду заостренными рукоятками. Когда ходили по закрытому леднику, где трещины скрыты снегом, брали шестиметровый шест и привязывали к животу. На этом шесте повисали, если проваливались.
Тогда товарищи подходили и вытаскивали за шест. А если шел один, то сам по шесту перебирался к краю трещины.
Кто заглядывал в трещину, помнит, как пропадает на ледяных стенах зеленый свет и капли воды тихо уходят в бездонную темень. Люди старались ходить все вместе.
Были у сванов самодельные веревки. Специально сажали кха (по-русски - конопля) и плели из нее веревки: десятиметровки и двенадцатиметровки. Конечно, их применяли не только для страховки в горах, а в хозяйстве тоже. Альпинист веревки, на которых ходит, ни для чего больше применять не будет, но у сванов веревок было мало. Их долго хранили, берегли, их не продавали, а если кто делал веревку на заказ, то для него резали барана. Еще применяли длинные ремни из бычьих шкур. Но ремни на снегу, на льду, намокая, тянулись, теряли прочность, скользили.
Идя на сенокос, мой отец однажды упал в трещину. К счастью, внизу оказалась вода. Ему удалось вынырнуть и врубить в лед кинжал. На нем он висел. Люди, с которыми он шел, связали все веревки. Но их не хватило. Привязали рукоятки кос, тогда хватило.
Отец мне потом не раз говорил: берегись трещин. И за всю жизнь, даже на самой надежнейшей страховке нейлоновой веревкой, ни разу, ни на один метр я не провалился в трещину.
Тем, кто ходил на покосы в Балкарию, за работу там давали молодых бычков. Тогда к бычкам привязывали тот же шестиметровый шест к рогам и спине. За шест бычка направляли между трещин, как рулем, и удерживали, если срывался.
Бычки скользили по льду, им было плохо на копытах, и местами для них приходилось рубить ступени.
У бычка, как вы хорошо знаете, четыре ноги, ему нужно много ступеней, и очень хороших, потому что кошек на бычка не надевали. Так что (я так думаю) рубку ледовых ступеней изобрели сваны.
А бык был основным транспортом в Сванетии. Там, где он пройдет и протащит груз, ни один наземный транспорт не пройдет. В детстве мне не раз приходилось сопровождать быков, и однажды в крутом русле замерзшего ручья на самом краю высокого обрыва мой бык заскользил.
У меня в руках была палка с самокованым трехгранным наконечником. Бык полз к обрыву - вот-вот упадет, а я бегал вокруг по льду, как по земле, и работал очень быстро. Так я учился чувствовать лед!
Нельзя сказать, что можно любить лед! Альпинисты знают, что самое опасное - идти по льду. А часто он такой хрупкий, что одним неосторожным ударом можно сколоть большой кусок и обрушить готовые ступени - подрубить себя.
Но я чувствую себя на льду хорошо. Могу целый день идти впереди группы и, не сменяясь, рубить лед. Мне однажды крикнули снизу, из второй связки: "Хватит, ты уже восемь часов рубишь лед". А я, помню, ответил: "Что восемь часов - да я всю жизнь рублю его".
Сначала я увидел кошки четырехзубые. Сваны их ковали для себя - сено косить, чтобы не срываться со склона. Но и на льду они держали.
Потом ледоруб. Я взял его в руки и сразу почувствовал - это новые возможности на скалах и на льду. Это было на тех спасработах в тридцать пятом году. Ледоруб мне впервые дал Зурабиани.
Сваны охотники тогда ходили с палкой, снабженной трехгранным наконечником. Потом наконечники стали делать из штыка винтовки, и называли их "миджра". Это считалось самым лучшим для оборонительных дел и для гор. Откуда они появились, я не знаю. Носили штык и как кинжал. Но мне носить не пришлось.
Много с тех пор пришлось мне использовать разного альпинистского снаряжения советского производства и зарубежного - целый арсенал разных приспособлений и инструментов из стали, титана, алюминия, из капрона, нейлона и полиэтилена, из лучших сортов резины, тончайших крепчайших тканей. Я полюбил новое снаряжение, но старое сванское снаряжение для ходьбы в горах, хотя я уже не доверяю ему свое тело, представляет сейчас большую ценность для моей души. Оно придумано давно, чтобы человек ходил в горах и оставался жив.
Я побывал во многих горах, но наши горы Центрального Кавказа (как вы хорошо знаете, они не самые высокие в мире), остались для меня как альпиниста самыми интересными.
Однажды с Мишей Хергиани мы стояли рядом на одном из приемов в Лондоне, устроенном в честь советских альпинистов. Было очень интересно, нам была оказана высокая честь. Нас трогал общий дух торжественности. Но потом, вдруг как-то одновременно - так уж получилось - сказали мы друг другу: "Миша... Иосиф... в горы так хочется, домой, правда?!"

Источник http://hibaratxt.narod.ru/stihii/


Уллу-Тау (центральная 4207м, восточная 4058м, западная 4203м)
Фото: Сдобникова Мария, г. Москва

_____________________________________________________________________________________

Комментарий П.П.Захарова к рассказу "Случай"

Прочитал рассказ из серии "Рассказы Кахиани" и как то стало неловко - может автор где то услышал подобную интерпретацию действительно произошедшего случая, а может и не знаю что...
Дело вот в чем - не Уллу-тау, а Донгуз -орун. В группе был еще Виталий Васильевич Овчаров в то время носивший роскошную полу цыганскую бороду.. Когда группа вышла на вершину, то вокруг на небесах не было не только ни облачка, а даже дымки не было. Иосиф наклонился над туром, чтобы сменить записку, как из чистых небес раздался громкий разряд грома и Иосиф както не естественно подкинутый вверх на добрый три метра отлетел от тура. Когда к ему бросились участники группы, то действительно все что произошло с его ботинками так и было. Но упущен интересный факт - Иосиф был одет в довольно толстый свитер, а под ним на ремешке висел фотоаппарат. Когда молния вошла через широкий ворот свитера и "двинулась" по телу Иосифа дальше, то по пути она расплавила в его фотоаппарате все зубчики и шестереночки. Затем молния прошла через брюки и выкинула Иосифа из ботинок. Первым к нему подскочил Виталий Овчаров и теребя его приговаривал: ...ну, Иосиф, открой глаза, ты же жив... Вскоре он действительно открыл мутные глаза и рукой провед по правой строне лица Овчарова, с удовлетворением приговаривая .. . Виталий, мой Виталий... Потом перенеся "узнавание на другую половину лица уже произносил другие слова .. нет, не Виталий...Дело в том, что в момент происшествия с Кахиани, ближе всех к нему сидел на камнях Овчаров и часть разряда досталась и ему, опали ровно половину роскошной бороды.
Эту историю я давно слышал и от Овчарова (в один из Домбайских вечеров), а потом через несколько лет и от самого Кахиани, но не так красочно, как это было у рассказчика Овчарова. Но суть происшествия и в рассказе Иосфа Кахиани ни в чем не отлтичалась от изложения Овчарова.
Известные в своей время альпинисты и метеорологи по профессии змс А.М.Боровиков и А.Х. Хргиан подтвердили редкий, но случающийся факт грозового разряда и молнии при совершенно чистом небе. Через много-много лет в нашей группе на Даларе был подобный случай грозы при ясном солнышке.
Вот такие то дела.


Поделиться ссылкой

Дорогие читатели, редакция Mountain.RU предупреждает Вас, что занятия альпинизмом, скалолазанием, горным туризмом и другими видами экстремальной деятельности, являются потенциально опасными для Вашего здоровья и Вашей жизни - они требуют определённого уровня психологической, технической и физической подготовки. Мы не рекомендуем заниматься каким-либо видом экстремального спорта без опытного и квалифицированного инструктора!
© 1999-2017 Mountain.RU
Пишите нам: info@mountain.ru
о нас
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100