Добро пожаловать !
Войти в Клуб Mountain.RU
Mountain.RU

главнаяновостигоры мираполезноелюди и горыфотокарта/поиск

englishфорум

Чтобы быть в курсе последних событий в мире альпинизма и горного туризма, читайте Новостную ленту на Mountain.RU
Люди и горы > Очерки, дневники >


Всего отзывов: 0 (оставить отзыв)


Автор: Сергей Богомолов, Саратов

Канча-89.
Часть 2

Выход на гору длился 4-7 дней, в зависимости от цели, и было необходимо установить три промежуточных лагеря на основной ветке: на 6100м, 6500м и 7300м. С третьего лагеря дороги расходились по трём направлениям: западном, центральном и южном. На каждой ветке по два промежуточных лагеря на высотах 7800м и 8200м. Рюкзаки обычно были по 15-20 кг. На третьем выходе наша российская группа, Жека Виноградский, за старшего, Саня Погорелов, Володя Каратаев и я, делала четвёртый лагерь. Шли на смену группе Бершова в составе Туркевича, Пастуха и Хайбулина. Они передали по рации, что до намеченной точки не дошли, поставили палатку в удобном по ситуации месте, но ураганный ветер порвал верхний тент этой импортной «Салевы», поэтому ночуют только во внутреннем, мёрзнут, в голосе паника. У нас вдруг Саня заявил, что заболело горло, и он уходит вниз из третьего лагеря. Встретились с верхней группой в середине перехода, спускавшейся как в замедленной съёмке, перебросились мнениями. Дошли до их ночёвки с упорством обреченных, Володя сильно отставал. Ветер гудел по склону с циклом прибоя. Больше всего давило на психику его постоянство. Решили с Женей подняться на пару верёвок под скальный выступ, там должно дуть меньше. Сходили, посмотрели, ничего подобного, всё также, но есть хорошая площадка. Спустились, взяли в рюкзаки под завязку и опять вверх. Шаг, два, три и страшная одышка. Где-то на двадцать вздохов приходили в норму. Прокачивали воздух через себя, как вентилятор, а толку никакого. Но надо, надо это сделать! Наконец долезли, достали уже нашу, отечественную полубочку, но её вырывало из рук порывами ветра. Пытались любыми способами закрепить, удалось её расстелить, и я упал «крестом», удерживая телом, руками и ногами концы палатки. Жека стал закреплять оттяжки. Долго, очень долго он это делал, я весь промёрз, ветер всё из меня выдул. Но я его понимал, без рукавиц, на ветру и морозе, никому этого не пожелаешь. И в данной ситуации он видимо был лучший. На следующий день думали поработать выше, ни черта подобного, при таких условиях не возможно. Сделали грузовые ходки и защитную стенку от ветра, но ветер её «сожрал». Вторую стенку сделали уже в метр толщиной, но помогла мало.

Деревня Басантапур-отсюда начался треккинг к горе

Утром стали спускаться, вниз не вверх, но тяги нет. До такой степени нет, что обидно, шли на «автопилоте». Никогда вроде такого не было, чтобы садился отдыхать на спуске. Поздно вечером пришли в базовый лагерь. Горло воспалено, сглатывать не возможно, раздирающая боль, в организме опустошение.

А, утром, я «окосел»! До завтрака, вместе с доктором Валерой Карпенко, чистили зубы. Пожаловался ему на соринку в глазу. «Так-так, какого цвета, движется ли за зрачком, так-так. Тебе, наверное, не нужно ходить на траверс». - Боже, какой траверс, меня туда ещё никто не звал, с обработкой не кончено и состав траверсантов не утверждался, - «Ладно, посмотрим!»

Носильщики и носильщицы уже в очереди за грузом!

За день до четвертого выхода он мне сказал, что не пускает меня - «У тебя кровоизлияние в глазное дно. У меня такое было. Возможно отслоение сетчатки. По теории две недели стационара. По медпоказаниям нахождение человека выше 6000 метров вообще вредно!». - Меня как обухом по голове! Я к нему обясняться – «Мол, ты не понимаешь, что творишь. Нога, рука сломаны или ангина – это понятно, я бы сам не просился». - В ответ – «Нет!» - «Слушай, я два года готовился сейчас, а в общем двадцать лет, ущемлял себя, ущемлял семью – это мой своеобразный итог» - он ответил, что меня прекрасно понимает и ему очень трудно было принять такое решение, но не простит себя, если я вернусь в семью без глаза». Я к ребятам – только сочувствие, я к тренерам, они – «Это удел врача!»

Столовая в местечке Тсерам - в зеленой зоне

Засуетились киношники, наконец-то созрел острый сюжет. Карпенко говорил, что как врач он обязан был сделать это, но вот он меня подлечит и, если всё будет хорошо, то пустит на основной выход. Мысловский сказал, что тренерский совет возражать не будет и, обращаясь ко мне, добавил - «Сергей, горы стоят и будут стоять, какие твои годы!». Но я его «не слышал». Только гора могла нас «развести». В ответ я огрызнулся – « Уйду один наверх, ночью, мой глаз – моя ответственность!»

Погорелов (слева) и Пастух!

Сказать, что я был зол на доктора, значит, ничего не сказать! Ребята ушли вверх, делать пятый лагерь и, главное, с возможностью взойти на вершину, а я поплёлся вниз, в зелёную зону, очерняя весь мир и проклиная судьбу. Уже после экспедиции до меня дошли слухи, что ещё у двоих была такая болячка, но как- то и кто-то решил вопрос другим способом и наружу это не вылезло. И я много раз, после, анализировал ситуацию, ведь было потом ещё 14 восьмитысячников и без рецидивов. Да, переработал я тогда, перегрузился, кинулся с открытым забралом на стихию, а она этого не терпит.

Перед заключительным разбором восхождений!

Экспедиция в целом двигалась своим верным и степенным ходом, но были плоскости соприкосновений, будоражащих её изнутри. Первая и основная - это противостояние «кислородников» и «безкислородников». Руководство настаивало работать с кислородом для гарантированного успеха. В противовес им группа активистов ратовала за максимальный спортивный успех, и на обработке и на траверсе идти без использования кислорода. Среди участников яркими выразителями первых были Бершов и Туркевич. Михаил делился своими соображениями – «Вы шо? Учёные доказали, что от высоты отмирают клетки головного. Оно нам это надо! И потом, после Эвереста у нас было полно выступлений, никто особо и не интересовался, как мы шли, главное, что зашли». Активнейшими сторонниками обратного подхода был Балыбердин и Хрищатый, как ярый выразитель всех воспитанников казахской школы под руководством Ильинского Ерванда Тихоновича.

Ну, не знаю, по поводу первого, разве что только если немного-немного. ))) А ходить без кислорода, - это «от бога», если судить по Эвересту, то примерно 10 процентов от всех восходителей, хоть в мире, хоть в России. И как показали итоги экспедиции, каждый был «себе на уме» и сходил так, как считал нужным!

От Черного и Ефимова для носильщиков зависило многое! Крайний слева Валиев

Вторая плоскость – это отношения: киногруппа – руководство – участники. Не находилось понимания и киношники как бы мешали руководству по исполнению планов. В конце концов, они раздали кинокамеры и фотоаппараты участникам групп, при этом доплачивая за киносъёмку, что внесло раздор уже внутри групп. Возросла нагрузка на группу, снимающий отставал и тормозил движение, но при этом оставался в выгоде. Выход напрашивался очевидный – как-то заинтересовать всех - и руководство, и участников, но этого не было сделано.

Пару малых «вулканов» возникло тогда, когда группа Елагина взошла в третьем выходе на Главную вершину, как бы ни по плану, с опережением графика. Хотя «показаний» для такого поступка не просматривалось, но кислород сделал своё дело. Больше всех возмущались «эверестовцы» - «и слабы, и не может этого быть, и поскольку москвичи, то «блатные». Их больное самолюбие было задето. И ещё, когда, Мысловский и Чёрный рванули на Главную вершину между четвёртым и пятым выходами. Старшему тренеру, Иванову Валентину Андреевичу, только радикальными угрозами удалось это пресечь. Тут уже все участники, как куры в курятнике при появлении лисы, «раскудахтались» - «нарушение мер безопасности, может быть срыв экспедиции» - что было верно. Но между собой делились, что грош цена будет экспедиции, если все тренера и хозработники будут лезть на вершины, в чем тогда наша сила, готовившихся два года.

Баня!!!

Четвёртый выход закончился очень успешно, все пять групп поставили пятые лагеря и сходили на горы. Затем собрались в зелёной зоне для отдыха и восстановления перед решающим выходом. Тренерский совет стал определять состав траверсантов. Ефимов Сергей Борисович переговорил с каждым персонально по поводу самооценки. Все как один заявили, что готовы и что траверс цель всей их жизни. Вроде всё просто, за годы отбора сложился рейтинг, сильнейшие идут на траверс, плюс-минус небольшие изменения. И тут Валентин Андреевич сказал, что не знает по какому критерию отбирать - «Думаем от каждой группы по два человека, всего десять, пойдут «пятёрками» во встречных направлениях. Соберёмся на тренерский совет и решим». А в тренерский совет входили, кроме тренеров, «старые гималайцы» и руководители групп. В результате «кислородники» взяли верх, Хрищатого, как наиболее «ретивого» не включили в состав траверсантов. Обстановка накалилась, привычная логика была нарушена, народ поляризовался, некоторые перестали разговаривать друг с другом.

Уже видна Канча!

Канча вблизи!

Базовый лагерь-"могила Паша"-5500м

В столовой БЛ - слева направо - Голубев, Венделовский, Чёрный, Виноградский, Луняков, Туркевич

Лагерь 1 - 6100м


Но время шло, и дело надо было делать. Утвердили две вспомогательные группы. Я попал в команду Виктора Пастуха вместе с Володей Каратаевым, Ринатом Хайбулиным и Мишей Можаевым. Наша задача была – пройти по центральной ветке, доделать её и пятый лагерь и, если будет всё хорошо, сделать восхождение на Главную вершину. К тому времени я пролечился пятью уколами на рассасывание кровоизлияния и ста таблетками на укрепление стенок сосудов. Доктор дал добро и выпустил на выход при условии – как можно раньше включить кислород и после достижения вершины сразу же вниз.

Переход в Л1

По плану наша группа вышла первой. Шли, минуя первый лагерь, сразу во второй, это стало нормой. Вечером в палатке разговорились, кто, о чём мечтает. Я сказал, что хотел бы сходить на вершину без кислорода. Витя напомнил, что у меня предписание. – «Да, я несу с собой баллон кислорода и в случае ухудшения самочувствия сразу же им воспользуюсь. Группа из-за меня не будет страдать, я буду работать также как и все». – Виктор сам врач, всё прекрасно понимал, но у него были более свободные взгляды на происходящее. Без кислорода решил идти и Ринат.

Лагерь 2

До третьего лагеря добрались в одном режиме. Посоветовавшись, решили на следующий день идти сразу же в пятый лагерь, это было по силам. Вышли рано утром и в хороший мороз, много снимал фото и из-за этого стал отставать, так как всё не просто. Надо было остановиться, снять рюкзак, снять рукавицы, достать фотоаппарат, сфотографировать, всё снова спрятать и ещё сделать 50 махов руками, по-другому не получалось. А ребята тем временем шли, никто не ждал, но вот где-то на переходе через четырёхметровую трещину я их догнал. И этот рваный темп ничего хорошего не сулил. Через трещину были натянуты две горизонтальные веревки и по ним надо было ползти, а внизу метров двадцать. Пока каждый организовывался, время шло и движение стопорилось. Дальше был широкий кулуар вплоть до пятого лагеря, который был поставлен под самыми скалами. В четвёртом забрали кислород, карематы, как планировалось. С большим грузом и без кислорода шлось очень тяжко. Кто шёл с кислородом двигались резвее, уже темнело, а мы с Ринатом болтались вдвоём сзади на перилах. Он уже плюнул на всё, надел маску, но глядя на меня, снова спрятал. На фоне темнеющего неба было видно, как ребята начали ставить палатку.

В палатке "Зима"-зима. Каратаев, Елагин

Сейчас я уже определённо могу сказать, что всё дело в темпе. Если бы мы с Ринатом шли своим темпом, а не гнались бы за впередиидущими, то было бы все нормально. И надо ходить, при равной группе, или всем с кислородом, или всем без кислорода.

Женя Клинецкий

Пришли мы часа через полтора после первых. Оказалось, что лагеря как такового и не было, заново пришлось делать площадку, ставить палатку. Было тесно, все были одеты, поели, расположились спать. Ноги полусогнуты, тело затекало от одной позы, которую сменить было невозможно. Надо было или положить ноги на лицо другого, или просто сесть, получался не сон, а мучение. Все спали с кислородом с подачей 0,5литра кислорода в минуту, а я без кислорода. Хотел быть в своём порыве, идти без кислорода, абсолютно «чистым».

Лагерь 3 и "средняя ветка"

Утром решили так – «кислородники» идут «крест», то есть, с перемычки направо, на Среднюю вершину, а затем налево, на Главную, а мы с Ринатом как получится. Где-то с 9.00 до 10.00 вышли все, снега на скалах было мало, шли в кошках, меня шатало как пьяного. На каждый шаг –два останавливался и «думал», впереди маячил Ринат. Когда мы подошли на перемычку, то ребята уже спускались со Средней, там было недолго. И тут меня осенило, что я могу вообще лишиться горы из-за своих амбиций, потому как был уговор идти до 14.00 и после этого поворот вниз. Мужики, сходя на вершину, не стали бы ждать долго меня на спуске, дело было к вечеру и безопасность могла быть под угрозой. Я принял волевое решение, достал баллон, надел маску, а Ринат бросил рюкзак с баллоном на перемычке.

Халитов Зинур и Валиев Казбек

Не скажу, что мне полегчало, был такой же угнетающий надрыв, но визуально я стал идти вровень с ребятами, значит темп вырос. Медленно, но мы продвигались к цели, стали мелькать мысли, что это фантастика, что я здесь и почти на вершине. Вершинный купол – это метров двести скал 2-3 категории трудности, припорошенных снегом. Лезли и вдруг, как-то без эмоций, увидел мёртвое тело гуся, видно не смогшего перелететь этот барьер. Володя стоял уже на вершине, а нам ещё надо было немного, и перед самым выходом наверх, он вдруг быстро стал спускаться вниз, «промычал» ему в маску, но он не отозвался.

Переползание через трещину

Вышли на вершину, сняли маски, поздравили друг друга, обнялись. Было тепло, не было сильного ветра, видимости тоже, так, чуть-чуть. Сфотографировались и связались по рации с базовым лагерем. Оттуда поздравили и потребовали описать обстановку, это было необходимое условие. На вершине стоял красно-белый шест, оставленный в 1984 году японцами, расписались на нём, я оставил вымпел Саратова, взял несколько камней.

Ещё немного, еще чуть-чуть ...

Взглянул вниз, Ринат сидел, откинувшись на скалу, и вдруг встал, и пошёл обратно, а за ним Володя, догнал и отдал ему свой кислород. Ринат двинулся вверх, когда повстречались, сказал, что выдохся без кислорода, с баллоном лучше. В голове мелькнула мысль – «А не попробовать ли сходить на Среднюю вершину» - но оставил её до момента прихода на перемычку. Тяги особой не было, желанный кислород не помогал так, как хотелось бы. Сказывалась нагрузка, кислородная задолженность, темп был выше, но также была и одышка, и после нескольких шагов останавливался и приходил в себя.

И вот она вершина, о спуске пока не думаем ... Пастух, Можаев.

По плану хотели в этот же день спуститься в третий лагерь. Время было уже два часа дня, резвости не было, поэтому мысль о Средней отошла сама собой. Настраивал себя на том, что без кислорода до 8400 метров прекрасно, да плюс моя ситуация с глазом. Все «скатились» по перилам до пятого лагеря, забрали личное, а лагерь оставили траверсантам для подстраховки. По возможности её должна была забрать группа Сергея Арсентьева. Наверху было ещё светло, а внизу чернел уже вечер, и заметно холодало. По перилам через четырёхметровую трещину пришлось перебираться без рукавиц. Миша Можаев попросил подтянуть его рюкзак, я ухватился за карабин и в результате всего этого пальцы потеряли чувствительность. 300 раз махал руками, но это ничего не дало, оказалось мало, пальцы не отошли. Конечно, надо было махать до появления результата, но надо было, и двигаться дальше. Уже в палатке появились на пальцах волдыри, это собственно единственное отморожение было у меня за всё время экспедиции.

Вершина-Богомолов, Пастух

К палаткам в третьем лагере подошли уже затемно, тропу занесло, и боялись проскочить. На следующий день спустились в базовый лагерь. Хотелось отдохнуть, но руководство гнало вниз, так как есть, было, нечего, и я решил спускаться, а ребята остались. Была ещё одна причина, по которой я пошёл вниз. В этой кутерьме напряжения я где-то здорово переохладился и схватил, третий раз по жизни, рецидив воспаления простатита. Я шёл вниз с двумя моментами, с чувством удовлетворения сделанного на горе и с чувством дискомфорта в теле. Догнал по дороге Володю Воскобойникова, нашего шеф-повара, к вечеру дошли до Рамзе. Там местный «малый» уже организовал лавку, моментально сориентировавшись и для нашей экспедиции, и для всех треккингистов, для которых этот район был закрыт 20 лет по политическим мотивам.

После горы-Каратаев, Можаев

В Тсераме, в зеленной зоне, узнали, что четвёрка – Ефимов, Чёрный, Карпенко и шерп Бабу решили подняться на Главную вершину и уже находились в пятом лагере. Но сходили трое, Мысловский не разрешил Валере. Парня буквально подменили, и, хотя у меня к нему было особое отношение, было очень не уютно смотреть ему в глаза. А для шерпа Бабу эта экспедиция стала «золотым началом» его восходительской карьеры, он после побывал 10 раз на Эвересте. Это восхождение его буквально моментально вознесло, в каждой деревне он сидел на возвышении в позе Будды, а все остальные внимали его рассказам. А вообще «шерпаки» нас разочаровали, максимально двое занесли груз в третий лагерь. Или мы их «задавили», когда брали груза больше и шли быстрее, или просто нам достались не самые сильные. Постоянно было «напряжение», то они сожгли спальники примусом, то у них болело ухо, то бок, то они требовали денег. На острие «атаки» был Ефимов, дело доходило до мордобойства. Ну, а когда они в высотных лагерях спали в наших спальниках, то после вообще был «атас», запах от них был непереносим! И хотя они сейчас проявляют чудеса выносливости, предубеждение осталось.

Пасха на Канче. Богомолов, Хайбулин

Когда все спустились, то состоялся разбор восхождения. Это было лихо и круто, даже не ожидал, что все выскажутся как на духу, предъявят друг к другу всевозможные претензии. Но в тот момент витал уже другой вопрос – «Как оценят наш труд?» По-моему, Василий Елагин, публично высказал мысль о футбольном принципе – «Гол и победа у всей команды». Результат был потрясающий – 28 восходителей, 49 человеко-восхождений, 85 вершино-пребываний. Но на всё это можно было по-разному посмотреть. Хорошо, что наше руководство думало также и донесло эту мысль вышестоящему руководству. Все были отмечены и достойно. Ещё на треккинге, Эдуард Викентьевич, произнёс тост на День Советской армии – «За победу над горой и чтобы после экспедиции никто не держал ни на кого обид, памятуя видимо эверестовскую экспедицию». Я думаю, что это получилось. И хотя он после Канченджанги заявил, что никогда больше не будет руководить такими экспедициями, они, вместе с Валентином Андреевичем и всем тренерским штабом достойно и уверенно провели «корабль» сквозь «рифы» и приплыли к вершине успеха. И я думаю, что за счёт демократичности, спортивности и результативности эта экспедиции сгенерировала активность в высотном альпинизме на несколько десятилетий вперёд не только в СССР, а затем в России, но и во всем СНГ, не знаю как там уж в мире. Кто-то перестал ходить сразу после экспедиции, а кто-то ходит до сих пор, а сколько людей смотрели на них и равнялись, и продолжали совершенствоваться!

К первой части


Поделиться ссылкой

Дорогие читатели, редакция Mountain.RU предупреждает Вас, что занятия альпинизмом, скалолазанием, горным туризмом и другими видами экстремальной деятельности, являются потенциально опасными для Вашего здоровья и Вашей жизни - они требуют определённого уровня психологической, технической и физической подготовки. Мы не рекомендуем заниматься каким-либо видом экстремального спорта без опытного и квалифицированного инструктора!
© 1999-2020 Mountain.RU
Пишите нам: info@mountain.ru
о нас
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100