Глеб, опять ты! Воистину, место встречи изменить нельзя. Знакомая до боли ситуация. Западный гребень Хана, Глеб и Виталик, как обычно идут ночевать на 6400. Они, как обычно собираются оседлать-таки верблюда. Я, как обычно, веду на Гору клиентов. И даже пещера та, которую мы рыли с Артурычем в прошлом году. Все как обычно, но есть нюанс, Глеб сбрил усы и значит сейчас не прошлый год, да и припозднились мы нынче.
Гульба
Хорошо идти на Гору в начале сезона, наступая на пятки тропящим гидам. Гораздо хуже толкаться на перилах в веренице жаждущих удовлетворения своих амбиций. Как будто больше некого удовлетворять на этой голу…тьфу ты, прекрасной планете.
Какое напряженное словосочетание- жажда удовлетворения. От него ждешь
чего-то гораздо большего, чем хриплое прерывистое дыхание, рвотные
позывы, сопли, размазанные по интерфейсу, вечно потеющие очки и
бесконечные зависания с целью утихомирить отдышку.
Далеко до Таллинна
И вообще, разве всем этим удовлетворяется жажда? Неужели той самой
мутноватой жидкостью из котелка, со вкусом вчерашнего супа и
сегодняшнего каркаде, или наоборот? Разве не удовлетворяется она
бутылкой, другой, пятой холодного пивка, на которое вечером, под гитару
и девичьи взгляды, нежно ложится легкая терпкость французского мерло
или обжигающая непримиримость царской.
Непривычно тяжело дался акклиматизационный подъем на плечо Чапая,
странно, хотя сейчас идется без проблем. Гуляем. Саня не восстановился
после тяжелого выхода на перемычку и мы развернулись, едва стартовав на
штурм. Надо отдохнуть. Восстанавливаемость на коммерческих высотных
стартах- одна из основных проблем. Тренировать ее внизу очень тяжело и
накладно по времени, а природной хватает далеко не всем.
Шеф и свита
Пришпориваю. О, чудо, мы обгоняем Глеба! Не беда, что мы налегке, а он
с рюкзаком и никуда не торопится, все равно приятно. Добредаем до
начала веревок и вниз, после обеда еще одна прогулка.
У Глеба это пятидесятый семитысячник, голова кружится. Смогу ли я на своего любимого Шваба столько раз сходить?
После колбасы ужасно хочется мяса. Обманутый организм сигнализирует,
что в проглоченной красноватой массе с белыми прожилками, его не было,
и он это понял. Высота, желудок соображает лучше головы. Вот он-
глубинный разум.
Camp 4800
Надо послушать связь. В этом сезоне очень все смешно получается у всех,
кто прорывается в черную дыру эфира. 95 процентов кряканья- попытки
разобраться в ситуации с пятипроцентным результатом.
На перемычку пришел Эдик, гид из нашего лагеря. Несмотря на
отработанный сезон и уже третий выход на Гору, Эдика в упор
отказывается признавать родная база и постоянно, по связи пытается
узнать его непростую фамилию и вообще, кто он есть ху. Эдик слегка
обижается на базу, но по причине плохо работающей станции, эта обида
растворяется в радиоволнах сразу над перемычкой.
База требует ясности, но над Горой висит линза и добиться ничего не удается.
Хранительницы очага
Спускаемся в пещеру. От безделья расширяем ее до пределов нашей фантазии и трудолюбия.
Погода засопливливается, надо будет пробить тропу до веревок по ГПСу, а
пока обед и сиеста. С силами к Сане возвращается настроение, а ко мне
желание вздремнуть лишний часок. Завтра последний шанс сходить на Гору
и мы должны выжать из него по максимуму.
А на базе все так же кудесничает на кухне Наталья, все также искрит
своей харизмой неутомимый Дядя Муха, все так же…Нет в этом году, на
кухне хочется посидеть подольше, ловя отраженный от белого фарфора
сногсшибательный взгляд Мехри.
Три богатыря
Я верю классикам, у каждого, уважающего себя и свою работу идальго,
должна быть своя Дульсинея. Увы, институт ледниковой влюбленности канул
в прошлое. А как было прекрасно выныривать из под теплого крылышка
очаровашки, часов в пять утра, чтобы галопом проскакать до кухни ,и
поставить греться воду, которая потом согреет ее руки перед очередным
напряженным рабочим днем.
Метнувшись добрым ангелом по кухне, вернуться к обволакивающему теплу и
нежности, чтобы не упустить самые сладкие предподъемные минуты.
Вернуться зная, что во время работы на Горе ни одна твоя связь не будет
пропущена и на вечерней, вместо скупых расспросов начальства ты будешь
убаюкан голосом той, к которой так хочется вернуться.
МГУшный ветер
Да не блядство это, господа! Это нормальная потребность человеческого
тепла посреди тяжелого и зачастую весьма опасного для метаболизма
процесса высотного горовосхождения. Потребность в привязке, в стимуле
для возвращения, не в виде далекой любимой, а в виде реального,
осязаемого предмета обожания! Или это все таки блядство. Как страшно
жить!
Опа, проснулся. Саня бьет копытом, пора на вечернюю прогулку до скал.
ЮРГА выбрал сегодня прогулку подлиннее, до вершины и ,судя по погоде,
нагуляется вволю.
Будни джентельменов
Сегодня на Горе лидируют МГУшные туристы. Вчера, при выходе на Чапая,
они оставили ощущения ветра. Ты чувствуешь, что тебя обгоняют, но не в
состоянии ни уловить сам момент обгона, ни узреть, кто же это делает
тебя как стоячего. Только на плече удается запечатлеть в памяти и на
фото дружную и очень сильную компанию. Вот если бы напыщенные чистые
альпиноиды так же готовились к собственным покорениям!
Заметает, идем, забивая точки в ГПС, чтобы в тумане не выползти на
карнизы. Обгонять некого, но идется все равно весело. Тревожит, да нет,
завтрашняя погода не тревожит. Нет плохой погоды, есть плохая
подготовка. Саня бодр, прорвемся.
Глеб
Сразу после отбоя вваливается ЮРГА. Судя по голосу, нагулялся. Но
сходил, молодец. Завтра за нами финальный аккорд и пока все по плану.
Хорошо помогла в акклимухе, найденная на 4800 площадка. Переход до 5600
перестал быть белой бесконечностью, что для плавного аклёма очень
важно. Не хочу ночевать на плече Чапая, в прошлом году единственный раз
переночевал, больше не буду. Не вижу смысла. Для рывка с перемычки на
перемычку гораздо больше важна реальная физическая готовность, а не
лишние триста метров, отвоеванного у сна перепада. Сплю что ли опять?
Ага, будильник. Пора. Погода звенит или это в ушах, потом разберемся. До связи надо дойти до 6400, а потом можно притормозить.
Иду, чекая веревки. Саня держит темп и к связи мы выходим на 6500, по
пути разбудив Глеба с Виталиком в их зеленовато- мембранном девайсе,
обозванном Виталей длинным нецензурным словом.
Виталя
Все гут, замерзла только суперкамера и никак не хочет отогреваться. А,
еще по связи так и не удалось добиться базы. Где же ты, моя Дульсинея!
Хрен с ними, погода гораздо лучше, чем вчера, потихоньку выгребаем на
купол. Финишная кривая всегда бесконечна, помогает знание. Я знаю, что
она все равно закончится на вершине и не отвлекаясь на окружающие
пейзажи, шлепаю по тропе.
Сонька отошла, и у Сани будут штурмовые кадры. Как правило ,зрелище весьма занятное, даже где то патетическое.
Знакомый вид с вершины
На вершине задувает, тороплю Саню вниз, чтобы посидеть где нибудь
пониже в тепле. Саня не в восторге от моего плана и на плече, под
куполом, Глеб очень вовремя вторгается в нашу перепалку.
Оставляю их наедине и валю в кулуар, пусть посудачат.
На гребне, у начала плохих веревок, дожидаюсь Саню, чтобы вешать ему
свою. Он уже сильно устал, обычное дело для среднестатистического
удовлетворителя собственных амбиций. Но неплохой утренний темп, дает
нам запас по времени на спуск и пока особо беспокоиться не о чем.
Мистика Северной Стены
Точно к шестичасовой связи подгребаем на перемычку. Удалось таки
передать, что сходили, правда без особой уверенности, что база поняла,
кто и может быть даже куда.
Пещера, чай, сон. Ну, завтра выползти на плечо, а там…
Знакомые до боли триста миллионов спусковых веревок, поджидающая на
4800 палатка и безумное желание ощутить наконец под ногами моренную
неразбериху.
Утро финишного спурта
Вот, и потом одна вторая, пятая, а там чем нибудь бархатным сверху, ну
или царской, не забыть отдать девчонкам пронесенные через вершину
сникерсы, не забыть постирать гольфы, не забыть не положить их на
горячий котел, успеть просушить спальник, не успеть пропить всю
зарплату, ё-маё, сколько дел, где же ты, моя Дульсинея!
