(Документальная повесть)

Перевал.

Георгий Иванович Кайнов, шестидесяти лет от роду, высокий, жилистый и упрямый старик, стал собираться в дорогу, ведущую по горным тропам через перевал.
- Непогодится что-то, - забеспокоилась жена. - Может лучше поедешь на автобусе?
- Две недели дача стоит без присмотра, сейчас зимние каникулы и ребятня может забраться в дом. Наделают беды! А объезжать автобусом Скалистое плато очень долго!
- Метель крутит в горах, как бы не заплутал!
- Да обойдется, - пробурчал старик. - Не первый раз. . .
- Тогда встретимся в Многоречье, в четыре часа дня. Я поеду экспрессом. Хотя и дороже обычного, зато - без всяких остановок!
- А я буду на даче на два часа раньше тебя. - Он спокойно надел старенькую фуфайку, завернул в бумагу кусок хлеба с колбасой и вышел на улицу.
- Пират, за мной! - Старик свистнул овчарку и зашагал по узкой улице в гору.
***

Городской автовокзал. Прасковья Никифоровна садится в автобус. Машина выезжает на горную дорогу. В окна автобуса виднеется Скалистое плато. Над ним клубятся мрачные облака. Иногда ветер отгоняет их в сторону, и тогда показываются обледенелые скалы Святого Георгия, заснеженные утесы и ущелья.
- Северный ветер налетел. Ох, и сильно вертит он в горах! - произнес сосед.
- А нашу дорогу не занесет? - забеспокоилась Прасковья Никифоровна.
- Думаю, что успеем проскочить через перевал, пока ветер буйствует на востоке Скалистого плато.
Действительно автобус успел благополучно миновать перевал. В Многоречье он прибыл по расписанию. На даче мужа не оказалось, и встревоженная жена заторопилась в отделение милиции.

***

. . . Старик поднимался по Сосновой тропе. Многие годы он ходил здесь в одиночку, поэтому привык разговаривать сам с собой, размышлять вслух. По интонации голоса верный пес научился определять его настроение. Сегодня голос хозяина казался Пирату тихим и жалобным. У старика ныло сердце, такое с ним случалось редко, в горах обычно он был бодр и энергичен.

"Давишь, сердечко! Чем же ты недовольно? Ведь иду я небыстро, знаю каждый поворот дороги, как свою квартиру. Наверное, устало ты ходить через это Скалистое плато, хотелось бы проехаться на автобусе? Но ведь врачи советуют больше двигаться. . . Вот я и топаю пешком в горы!"

Старик остановился, будто кто-то больно толкнул его в грудь. В голове пронеслось: "Может, вернуться? Еще успею на экспресс и вместе с Прасковьей доеду до Многоречья?"

Пират внимал хозяину и чуть повизгивал. Однако грудь отпустило, и старик облегченно вздохнул.
- А, ерунда, пройдет! Не то совсем расклеюсь и скисну! Шагай, Жора, смелее! - подбодрил он себя. - Пират, перестань скулить!
Они медленно поплелись вверх.
- Понимаю, почему у меня неважные мысли и давит в груди, - продолжал размышлять он вслух. - Давление падает, вон как курит над краем Скалистого плато! Может, все же вернуться? Только на экспресс я уже опоздал. Прасковья уехала, а больше автобусов в Многоречье не будет. Кажется, над перевалом все же есть просвет, так что успею проскочить. А там по плато - всего два километра, да три - на спуске. Так что часа через два-три доберусь до села!
***

- Муж ушел на Скалистое плато еще в восемь утра, с ним овчарка Пират. Мы должны были встретиться в Многоречье в два часа, а сейчас почти шесть, однако его нет дома! Прошу организовать поиски!
- просила Прасковья Никифоровна дежурного милиции.
- Вы уверены, что ваш муж ушел на Скалистое плато?
- Конечно! А как же иначе?
- Каким маршрутом он обычно ходит через горы?
- По Сосновой тропе. . . Как правило, дорога у него занимает пять часов, и никогда не было, чтобы он задержался, всегда приходил вовремя.
- Но сейчас - непогода!
- Потому и прошу выйти ему на помощь, чтобы не случилось с ним беды.
- Хорошо, я сообщу в город, пусть высылают горноспасателей.
- Только не задерживайте вызов! Мне кажется, что он сбился с пути и замерзает в горах!
***

. . . Он сидел на снегу, не стонал, не охал: понимал, что помощи ждать неоткуда. Идти он больше не мог, а Скалистое плато уже от края до края потемнело от вихрящейся снежной бури и осталось лишь надеяться на какое-то чудо, которое спасет от гибели. . .

В один момент закружило так, что плато исчезло в снежной мутной мгле, нельзя было даже понять - с какой стороны беснуется ветер. Колючие снежинке секли лицо старика.
- Пират! - позвал собаку. Пес лежал рядом. На зов сразу же вильнул хвостом, но так и не поднял спрятанной в лапы морды, не открыл глаза, укрываясь от снега и ветра.
Боль в сердце немного утихла. Путник сделал попытку встать, но сил не хватило, он остался сидеть на снегу. Пришла успокоительная мысль: отдохну немного, поднимусь и доберусь до спуска, осталось совсем немного. Только бы удержать дорогу и не сбиться с нее в этой круговерти. А может, дождусь помощи? А выйдут ли горноспасатели в такую погоду, да еще ночью? В газетах про них пишут геройские статьи, но ведь они работают на скалах при хорошей погоду, а сейчас вьюжная ночь! Знаю я этих газетных героев! Пират, нужно самим искать спасение, в такую снежную бурю никто на Скалистое плато не сунется!

Услышав во второй раз зов хозяина, собака подползла к нему и лизнула в ладонь. Варежку старик где-то потерял.
- Сейчас, дружок, верный мой песик, я поднимусь - и мы вдвоем продеремся сквозь эту бурю. Нам бы только увидеть огни села, а там мы быстро спустимся!
Поднатужась, Георгий Иванович медленно встал и, пошатываясь, побрел в слепящую снежную темень.
***

Семья Громовых смотрела по телевизору приключенческий фильм.
- Витя, странно как-то! Сегодня ведь суббота, а ты дома и не ушел в горы! - сказала жена мужу.
- В Хижине сейчас дежурит Кириченко, в горах сильная вьюга, и горожане, наверняка, не полезут на скалы, а туристские группы мы сегодня не выпускали на маршрут.
- А у меня на душе неспокойно, будто что-то уже случилось или должно случиться. А отчего так? Не могу понять.
- Посмотри-ка лучше, как лихо действуют на экране каскадеры, и твои тревоги исчезнут.
Резко зазвонил телефон. Громов снял трубку.
- Алло, Виктор Петрович дома?
- Я у телефона.
- Говорит дежурный УВД города, майор Зотов.
- Слушаю, Сергей Григорьевич, что случилось?
- В горы еще утром ушел пенсионер Кайнов. Сейчас там пурга, он может замерзнуть.
- Откуда у вас эти сведения?
- Его жена в селе Многоречье заявила об этом в милицию. Она туда поехала автобусом, а муж ее, шестидесяти двух лет, с овчаркой Пиратом ушел через Скалистое плато. Он всегда ходит в Многоречье по Сосновой тропе. Жена просит срочно организовать его поиски.
- Хорошо, вызов принят, собираю горноспасателей1 - ответил Громов.
- Витя, что случилось?
- Старик ушел на Скалистое плато, а там сегодня снежная буря. Кипяти и наливай в термос чай, скоро ночь на дворе, нужно побыстрее выйти в дорогу.
Громов привычно переоделся, схватил рюкзак, фонарь, заскочил на кухню. Был он крепок, кряжист, седина высвечивала на висках, как первый проблеск надвигающейся старости. Но глаза горели молодо и непобедимо. И старость совсем не вязалась с его беспокойным характером.
- Вот термос с чаем, бутерброды. Только будь осторожен, сам видишь, какая погода!
- Что это ты заволновалась? Ведь не на скалы полезем, а пойдем в горы обычной туристкой тропой.
- Непогода ведь! Да и боюсь я чего-то. . .
- Ты лучше помоги и не говори лишнего! - неласково ответил Громов.
- Ладно, иди в спаслужбу, а я пока буду оповещать ребят по телефону!
- Не сердись и звони всем по срочным вызовам на спасработы.
***

Субботний вечер в "Хижине" выдался напряженным. Над Скалистым плато кружила пурга. Лыжники, катавшиеся на горных трассах, стали искать теплого приюта в доме. Новый инструктор спасотряда Василий Кириченко, спелеолог с роскошной бородой и зычным голосом, неустанно доливал в чайник воду и кипятил ее на печке.

Медный матросский чайник, каким, видимо, пользовались еще во времена парусного флота, стал гордостью и особой ценностью спасательного отряда. Чай в нем заваривали из душистых трав, собираемых горноспасателями летом на Скалистом плато. Слава о горном чае давно ходила среди туристов и горнолыжников, каждый находил причину, чтобы заглянуть в хижину и попробовать пахучего целебного напитка.

Кататься на лыжах никто не решился, а потому, коротая время, пили чай, рассказывали интересные истории, пели песни, смотрели телевизор. Иногда кто-нибудь выскакивал на улицу, но, остановленный беснующимся ураганом, сразу возвращался в дом.
- На дворе пурга-метель, как где-нибудь в тундре!
- У нас еще терпимо, а вот что делается в Сванетии! Лавина - одна за другой! Снег заваливает целые села! Сейчас по радио передали! - поддержал разговор Олег Семенцов.
- Зима в этом году не на шутку разыгралась, засыпает снегом всю страну!
- Зато у нас в Хижине тепло и уютно!
- А вдруг, Вася, потребуется выходить на спасработы?
- В такую погоду хороший хозяин собаку на двор не выгонит, а вы придумываете какие-то спасработы!
- А если заметет на пару недель, то чем мы здесь будем питаться?
- Таких метелей - на две недели - в наших горах что-то не случалось. Хотя бы на один день, но просвет в облаках появится, и мы успеем спуститься к дороге, а там и домой доберемся!
***

. . . Громов торопливо покинул дом. Вскочил в троллейбус. В окно мельком увидел башенку на здание горисполкома. Световое табло на иней показало время 18. 10 и температуру воздуха +1 градусов. Салон резко качнуло, и Громов больно ударился коленом о железную скамейку. Он потер ушибленное место, недовольно пробурчав: Альпийские стрелки сегодня явно не в ударе!

У него были все основания для недовольства собой и обстоятельствами. Последнее время он жил в постоянном напряжении: вот сейчас последует аварийный вызов и будет нужно немедленно собраться и ринуться во тьму, чтобы искать и находить среди скал покалеченные тела горе-туристов, забравшихся в незнакомые и гибельные места, где с ними нередко случается беда.

Тревожные сигналы срочного вызова вытаскивали его из горячей ванны, из кинотеатра, из-за шумного праздничного стола, будили глубоко ночью, находили в библиотеке, у друзей и просто на улице. И Громов отчаянно спешил, поднимал товарищей по спасотряду, и они бросались на помощь пострадавшим или, увы, отыскивали трупы.

В последнее время Громов стал остро чувствовать приближение старости. Он уже не мог угнаться за молодежью на подходах к скалам, обмороженные пальцы рук сразу же опухали от первых, даже не сильных морозов: голова, не убереженная от падающих камней, покрытая шрамами, часто болела. Единственное, чем он мог похвастаться, - у него не было страха. Не задумываясь, он первым спускался в кромешную темень пропасти, хотя нередко дождь и ночь стояли непроницаемой стеной и можно было отложить спасательные работы до утра. Но в глубине пропасти были искалеченные, на грани смерти или уже и умершие люди. Мысль о собственной гибели его не пугала, хотя ее холодное дыхание часто ощущалось совсем рядом. Не боялся, верил в свою звезду. Понимал, что правильно выбрал беспокойную судьбу горноспасателя: кто-то должен спасать терпящихбедствие, приходить у ним на помощь в минуту опасности.

За себя не боялся. Труднее было другое - постоянно бороться за жизнеспособность отряда. Приличного базового помещения в городе отряд не имел, ютились в старом деревянном сарае при турбазе, а строить новое никто не разрешал и строительство не финансировал. Снаряжением спасотряд тоже не мог похвастаться. Администрация туристского совета не то, чтобы баловала отряд, порою она была просто глуха к нуждам спасательной службы, а сам Громов, как руководитель спасотряда, ходил у начальства в немилости из-за своей строптивости и острого языка.
- Слушаю!
Звонила жена.
- Витя, вызвала Мара, Рыбкина и Гвоздецкого, они скоро будут у тебя. А Иванчик от спасработ как-то невнятно отказался, сославшись на семейные обстоятельства, я не поняла, почему он не может быть с вами.
- Спасибо, Люда!
Громов нажал рычаг телефона и поспешно стал накручивать диск, набирая нужные цифры.
- Алло, товарищ Зотов, нам нужна машина, чтобы быстрее попасть в горы на Сосновую тропу. Наша, к сожалению, на ремонте.
- Посылаю к вам дежурный "газик". Куда подъехать?
- В спасслужбу, на турбазу "Глициния".
- Договорились, ожидайте.
Громов, не мешкая, стал накручивать телефонный диск, вызывая ребят на спасработы.
- Алло, позовите Пашу!
- Его нет, он в Домбае.
- Оля, а где Ваня?
-Ушел на Скалистое плато кататься на лыжах.
- Позовите Антона!
- Он уехал с Ткачевым на Кавказ.
- Алло, Макс дома?
- На сессии.
- Позовите Сашу Челаева из десятой комнаты!
- Он в мастерских, а телефона там нет.
- Квартира Ереминых? Александра Васильевича можно?
- Его нет дома, он на дежурстве в больнице.
- Пригласите доктора Антипова к телефону.
- Его нет в городе.
- Алло, Артур, ты нужен на поисковые работы, у меня мало людей. Кому не позвоню, никого нет!
- Буду через пятнадцать минут.
- Жди у цирка, мы подъедем на милицейской машине.
- Договорились, Дед.
- Боря, тебе на сборы - ровно три минуты. Не посрами свою фамилию, Минутка! Жди у цирка вместе с Артуром Григорьевым. Спасработы на Скалистом плато.
- Буду, Дед.
- Сергей! Спасательные работы! Выходи к цирку. Не забудь захватить фонарь!
- Уже бегу.
Вскоре в комнате появились Александр Мар, Игорь Гвоздецкий, Сергей Рыбкин.
- Ребята, доставайте из шкафа с аварийным запасом рюкзаки, проверьте наличие аптечки, рации, ракет. Дорога каждая минута. В горах замерзает человек, он попал туда днем, в метель. Мог сбиться с дороги. С ним овчарка по кличке Пират.
- Дед, обстановка ясна! Мы втроем будем готовить снаряжение, а ты вызывай остальных спасателей и машину! - за всех ответил Гвоздецкий.
- Добро, ребята, собирайтесь быстрее, будьте внимательны и ничего не забудьте. Саша, сразу положи в рюкзак ракетницу, она в сейфе.
Громов наклонился к включенной рации.
- "Хижина", - я - "Скала центральная". Как слышите? Прием.
- "Скала", слышу вас хорошо. Что случилось? Прием.
- "Хижина", спасработы! По Сосновой тропе в сторону Многоречья ушел из города пенсионер Кайнов, с ним собака. В село не спустился. Возможно, заблудился в метели. Мы выходим из города по тропе. Собери группу горнолыжников и на "Буранах" подъезжайте к перевалу у пещеры Зограф. Там ожидайте нас. Как поняли? Прием.
- "Скала", вас понял. Собираю спасотряд и выхожу к вам. Встреча у пещеры Зограф на перевале! Прием!
- "Хижина", поняли правильно. До встречи! Связи конец!
- Дед, машина из милиции приехала! - сообщил Игорь Гвоздецкий, выглядывая в окно.
- Грузите рюкзаки, выезжаем.
Громов последним покидал комнату контрольно-спасательной службы. На пороге его остановил телефонный звонок.
- Спасотряд слушает.
- Алло, Витя, это я, Люда. Прошу тебя, будь осторожен: у меня внутри все замирает! - в трубке взволнованно звучал голос жены.
- Что ты сегодня дергаешь меня, будто я на обледенелую стену лезу? Пройдем по тропе и будем ночевать в хижине, на перевале нас должны ожидать ребята с "Буранами".
- Витенька, любимый, мне страшно, я не могу найти себе места! Береги себя!
- Да перестань ты слезы лить прежде времени! - Громов бросил трубку и выскочил на улицу.
- Дед, машина маленькая, мы все не поместимся! - засомневался Рыбкин, заталкивая последний рюкзак.
- Может, мы к лесу поднимемся на твоем "жигуленке",а Саша и Игорь проедут за ребятами на милицейской? - спросил Громов у Рыбкина. Ребята на спасслужбу приехали на машине Рыбкина.
- Согласен!
Громов и Рыбкин сели в "Жигули", а милицейский "газик" помчался к цирку за ожидавшими его горноспасателями.

Тропою поиска.

"Жигули" мчались по узким улочкам города. выше гаража автобазы "Интурист" они остановились.
- Дальше "Жигули" не проедут! - объявил Рыбкин.
- В городе снега нет, а тут уже присыпано.
- Будем ждать ребят здесь? - спросил рыбкин.
- Да, ставь машину на площадке и укрепи колеса.
Пока Сергей возился с колесами, подкладывая под них камни, Громов оглядывал вечернюю панораму города. Огни влажно мерцали в сырости морского воздуха. Желтыми полосами тускло высвечивали уличные проезды.
- Опять спасательные работы, - прошептал Громов. - Год только начался, а мы уже третий раз выходим на поиски заблудившихся туристов.
Обычно он энергично, с мальчишеским рвением бросался на помощь терпящим бедствие, увлекая за собой остальных горноспасателей. А сейчас какое-то непонятное чувство тревоги закралось в душу. "Наверное, наступает старость и тебя все больше тянет к покою", - раздумывал он.

Так уж получилось, что перед началом спасательных работ у Громова всегда выдавалось несколько свободных минут: кого-то ждали или вот, как сейчас, задерживалась машина. И в эти короткие мгновения Громов пытался продумать ход операции. . . Прежде всего, хотелось понять действия заблудившегося старика. Зачем он в пургу пошел через Скалистое плато? Однако в большинстве случаев спасенные Громовым люди не могли дать вразумительный ответ, что понесло их в опасные места, или, почему они в ненастье полезли на горные кручи. Словно угадывая мысли начальника спасотряда. Сергей сказал.
- Чего это старик поперся сегодня в горы, ведь уже с утра задувало на Скалистом плато?
- Все, кого мы спасли в горах, как правило, всегда были уверены в своих силах, надеясь на счастливый исход.
- И как остановить их перед роковым концом?
***

На автобусной остановке у цирка встретились Артур Григорьев - яснолицый, с доброй и приветливой улыбкой: Боря Минутка - скуластый, подвижный и энергичный. Сергей Коваль - бородатый и меланхоличный. У ребят ладные, сухощавые фигуры, только Боря помощнее других, мускулистее - работал кузнецом. Сергей сухопарее, послабее, по профессии - шофер. Артур - инженер-связист, собранный, волевой, сильный, он уже руководил экспедициями спелеологов и городской секцией пещерного туризма.
- Думал, в такую погоду никто из "дикарей" в горы не полезет, но все же один любитель нашелся - и вот поломал нам весь вечер.
- Какой там вечер, еще всю ночь проползаем по Скалистому плато, а там и день захватим!
- А мне в семь утра заступать на дежурство!
- Успеешь!
- Точно?
- Ну, на часик опоздаешь!
На остановке появилась Кристина в белом лыжном костюме, плотно облегающим ее гибкую фигуру. За плечами у нее висел рюкзак и лежали лыжи в чехле.
- Привет, мальчики!
У девушки лицо было белого мрамора, с классическими античными чертами, над ним серебряной короной горели волосы, туго связанные в узел, в которых звездами блестели тающие снежинки.

Горноспасатели давно знали Кристину по совместным горнолыжным тренировкам на Скалистом плато. Она работала преподавателем в местной музыкальной школе. И все, конечно, были влюблены в свою горнолыжную богиню.
- Здравствуй, Кристина! Куда ты собралась в такой поздний час?
- На Кавказ, в альпинистский лагерь "Эльбрус" кататься на лыжах. У меня билет на ночной самолет.
- Счастливая!
- А вы куда? _ На спасработы.
- Что случилось?
- Старик пропал на Скалистом плато.
- Хочу быть вашим ангелом-хранителем!
- Вот за это благодарим и очень рады, что ночью в самолете станешь думать о нас!
***

Громову и Рыбкину ждать пришлось недолго. Подкатил милицейский "газик". Все едва уместились в кабине. Только сержанту, сидящему до этого рядом с водителем, пришлось остаться на дороге.
- Подожди немного, машина скоро вернется, - сказал ему Громов и занял его место.
"Газик" рванул в горы. Шофер включил оба ведущих "моста". Вскоре въехали в заснеженный лес. Молодой водитель-милиционер выжимал из старенького "газика" все, что давно можно было выжать. Через несколько минут машина остановилась.
- Все, приехали, вот начало тропы у Белого камня,
Они быстро разгрузились, Рыбкин и Коваль сразу устремились в лес, освещая путь электрофонарями.
- Дед, смотри, след собаки! - позвал Рыбкин.
Спасатели подбежали к нему.
- Точно, это - собачий след! - подтвердил Гвоздецкий.
-Да, тут много человеческих следов: отпечатки ботинок, сапог, детской обуви. Сегодня сюда приходили любители поиграть в снежки и покататься на санках.
- Ребята, я несколько лет не ходил по этой тропе, слегка подзабыл серпантин Сосновой тропы! - вслух засомневался Громов.
- Дед, не беда, я постоянно бегаю кроссы со своими воспитанниками, так что могу вывести группу с закрытыми глазами! - сказал Рыбкин, по профессии тренер легкоатлетов.
- Действуй, Сережа!
***

Получив от Громова сообщение о выходе на спасательные работы, Вася Кириченко растерянно забегал по хижине. Вся бравая солидность спасателя, исходившая от его внешности, вмиг улетучилась. Он не знал, за что взяться в первую очередь, метался по комнате, покрикивая на юного Юрку, и то выносил в коридор рюкзак со снаряжением, то опять втаскивал его в комнату.

Остальные уже были на улице, заводили "Бураны", цепляли к ним веревки, надевали лыжи, Олег Семенцов И Михаил Воробьев - самые опытные, бывалые, возглавили две поисковые партии на "Буранах".А Василий Кириченко при настоящем деле растерялся. Но понимая, что перед Громовым придется отвечать, Вася суетился больше обычного, отдавая глупые приказы.
- Юрка, ищи молоток и крючья! А заодно и компас! Куда ты положил страховочные пояса? Давай их сюда в рюкзак! Карабины тоже нужны! Ты не видел мои теплые носки? И куда они подевались?. . .
Кириченко тыкался по хижине из угла в угол, засыпая Юрку приказами, уже одевшегося и присоединившегося к группе Воробьева. "Бураны" грохотали у входа хижины. Наконец, зацепив на веревках по пять горноспасателей на лыжах, снегоходы двинулись к перевалу Зограф.
- Я останусь на связи! - крикнул им вдогонку Кириченко. Его взяли на работу всего два месяца назад. Громов, правда, колебался - не отложить ли кандидатуру Кириченко, парня с броской, красивой внешностью, но хозяйственная расторопность решила его судьбу и Васю приняли на работу. Материальный фонд он аккуратно разобрал и все снаряжение старательно разложил по полочкам и шкафчикам. А теперь Вася держал настоящий экзамен - организация и личное участие в спасательных работах.
В кромешной ночной круговерти "Бураны" смогли пробиться только к Каменному кресту: дальше лежало непроходимое снежное плато, переходящее во взгорье. Снегоходы, надсадно ревя моторами, не смогли двигаться через завалы сыпучего снега. Рулевые лыжи "Буранов" зарывались глубоко в снег и туда же проваливались гусеницы. Двигатели надрывно завывали, однако снегоходы буксовали, проваливаясь все глубже в снег. У одного из "Буранов",который вел Семенцов, лопнула гусеница, и он, словно подбитый танк, завертелся на месте.

К моторизованному отряду горноспасателей пробился еще и третий "буран" с водителем Жигровым и двумя лыжниками, Однако и он встал: сухой, словно крупа, глубокий снег, оказался непреодолимой преградой. Сверкая фарами, уперев лучи света в снежную пелену, "Бураны" ревели, захлебываясь бензиновой гарью. Отстегнув лыжи, спасатели толкали машины, помогая им выбраться из снежного плена. К счастью, вскоре ветер утих и пурга прекратилась. Но вытащить "Бураны" из толщи снега так и не удалось.
- Идем пешком! - крикнул Михаил Воробьев. Спасатели двинулись вперед, проваливаясь по пояс.
- Нет, не пройдем мы этот проклятый снег! Он, словно зыбкий песок, засасывает нас, ноги вязнут, как в глине, просто сил нет. . . Нужно думать, как быть дальше.
- Но ведь Дед просил выйти к ним на помощь и обязательно на "Буранах"!
- Через сотню метров выдохнемся и тогда нас самих придется спасать из этого снежного мешка? А кто это сделает?
- Тогда давайте вернемся!
- Но ведь ребята просили о помощи! Как же мы с ними не встретимся?
- А как мы пробьемся к ним?
- Завтра с утра подморозит, тогда и попробуем. . . А сегодня Громов со своей гвардией и сам никуда не сунется! Они притопают к пещере Зограф, будут там спокойно сидеть у костра, кипятить чай, рассказывать друг другу анекдоты, пока мы тут барахтаемся в снегу! - сказал горнолыжник Кулянкин.
- И ведь, верно, ребята! Возвращаемся в хижину, заодно там и обогреемся! - поддержал товарища Сиричкин. - А утром пойдем на выручку.
- Но там же спасательные работы, а мы будем в хижине отсиживаться! - возмутился Миша Воробьев.
- Ну и иди к ним на помощь, а завтра мы найдем твой красивый, как говорил Остап Бендер, прохладный труп! - съязвил Кулянкин.
- Миша, все же, наверное, нужно переждать! Слишком глубок снег, - засомневался в реальности ночного перехода к пещере Зограф и Олег Семенцов.
- Вызывайте Громова на радиосвязь.
- У меня что-то забарахлил передатчик, видно снег попал во внутрь!
- сообщил Олег, копаясь в рации, - А разобрать его, чтобы проверить, можно только в теплом и сухом месте.
***

А тем временем группа спасателей во главе с Громовым поднималась в горы. Сосновая тропа вилась по остаткам древней дороги, некогда связывающей город с северными районами края. От старинного пути еще сохранились каменные крепиды, поддерживающие полотно дороги на поворотах, и остатки подпорных стен вдоль скальных участков. Но время и люди сломали путеводную нить, погребли ее под землей и разрушенными скалами, на ней выросли вековые сосны. кизил, шиповник, боярышник и другие колючие и густые кустарники. Каменные мостики обрушились, так что проехать на лошади и коляске стало невозможною Но Сосновая тропа сохранила живописность, дикость горного края. с ее поворотов открывалась красивая панорама ночного города. Его огни, как елочные игрушки, ярко горели в синеве вечера.

***

Строгая седовласая женщина, затянутая черным свитером, украшенным старинным серебряным медальоном, стояла у окна, пристально вглядываясь в Скалистое плато, волнистой грядой вырисовывающееся в белесо-синем, как после пурги. ночном небе.
- Марина, я слышала, как Артур уходил на спасработы. Что случилось в горах? - обратилась она к невестке, баюкавшей ребенка.
- Толком даже не знаю, кто-то заблудился на Скалистом плато, а днем там бушевала пурга, вот спасатели и вышли его искать.
- Очень неспокойно на душе. Как же ты так легко его отпустила?
- Он уже обижаться на меня стал, что я его постоянно держу дома. А сегодня утром хотел покататься на лыжах, но автобус в горы не пропустили гаишники. Так что Артур даже обрадовался спасработам.
- Не надо было отпускать!
- А разве его остановишь? Тем более, что когда вызов на спасработы, то все мужчины спешат в горы, как на пожар, будто там медом намазано.
***
- Дед, по сократу тропы просматривается след собаки, а человек двигался по серпантину! - Рыбкин остановился перед следами на снегу.
- Я пойду по сокращенке, а двигайтесь по тропе! - объявил Игорь.
- Давай, только через десять минут встречаемся, - разрешил Громов.
- Здесь есть еще одно ответвление от тропы. Кайнов мог и по нему пойти. Я проверю этот отрезок? - предложил Артур.
- Но следов там нет!
- Есть какие-то, только едва заметные!
- Один не ходи, возьми с собой Бориса и Сергея, - посоветовал Громов. - Встречаемся у скалы, где сходятся тропы.
- Хорошо, но пойду сам! - решил Артур.
- Почему?
- Мне хочется побыть немного наедине, а тропу я знаю хорошо.
- Действуй! - разрешил Громов.
***

. . . Снег скрипел под ногами. Раскрасневшийся, весь наполненный радостным ощущением от зимнего, словно сказочного, леса, Артур осторожно двигался среди замшелых лесин. Он шел среди серебряного соснового бора с островками буковых и грабовых деревьев, и ему казалось, что здесь живет тайна, обитающая в морозной тиши, под синим хрупким куполом неба.

Лунные дорожки убегали в лес. Тени деревьев ложились под ногами, хрусталем взблескивали замерзшие снежинки. Артур зачерпнул целую пригоршню звезд, которые быстро растаяли на его горячей ладони.
- Что ты ищешь, странник? - вдруг почудился путнику еле различимый, таинственный голос.
Он не удивился, но помедлил с ответом.
- Собираю сокровища зимнего леса.
- Хочешь я погадаю тебе?
- Нет, я не верю в гаданье.
- Напрасно. Как раз время гадать. . .
- В другой раз, может, и погадаешь. . . А кто ты?
- Другого раза может и не быть. . . А я - Снежная королева.
- Но ведь это сказка!
- А разве не живут ею люди в своих мечтах?
- Не знаю. Все может быть. . .
- Мы еще встретимся, а теперь догоняй товарищей.
Зимний лес наполнился торжественным молчанием. Сквозь прозрачную наледь отсвечивал багрянец на необлетевших дубовых листьях. Сказочное настроение вдруг схлынуло. . . Нужно было торопиться к месту сбора. Артур прибавил шаг.

***

Горноспасатели встретились на вираже серпантина, где сходились тропы.
- У кого есть новости, - поинтересовался Громов.
- Следы человека и собаки соединились, теперь они шли снова вместе, - информировал Игорь.
- И мы больше не будем расходиться, а пойдем все вместе.
Снова цепочка из семи человек двинулась по старинной дороге в горы. Снег лежал толстым ковром, но глубоко не проваливался: его нижний слой промерз и затвердел, образовав твердую корку. Как и раньше, впереди группы шел Рыбкин.
- Серега, ты неутомим, как стайер. Может быть, тебя сменить?
- Дед, пока я не устал.
- Где-то здесь на нашем пути должен быть скальный участок, вспомнил Саша.
- Постараемся обойти его, сейчас по скалам лазают только фанаты.
- Смотрите, городская гостиница "Интурист" сверкает в ночи, словно айсберг!
- Да, впечатляет!
- Такое ощущение, будто город опустился на дно моря и оттуда мерцает призрачными огнями!
. . . Артур чуть приотстал и замкнул цепочку горноспасателей. Какое-то фантастическое фиолетовое сияние покрыло снежный лес, словно наступила волшебная рождественская ночь. Вдруг в глубине снежной ночи Артуру привиделось лицо матери.
- Опять ты не спишь и волнуешься за меня, мама?
- Да, сынок!
- Но я уже давно вырос, мама!
- Для меня ты и сейчас такой же маленький несмышленыш и я боюсь за тебя не меньше, чем раньше боялась.
- Не волнуйся, я уже мужчина, сам отец и иду не озоровать, а выручать человека из беды.
- Беда кружит повсюду, сынок. Она может коснуться и тебя.
***

- Скоро подойдем к плато, - заметил Рыбкин.
- Сейчас небольшой подъем, а потом тропа пойдет на траверс к пещере Зограф, уточнил Игорь, вспоминая дорогу. _ Но нам не стоит идти в том направлении, лучше проскочим по хребту на плато, а там и встретимся со своими из хижины. Они должны быть где-то рядом.
- А следы. . . Они ведь тянутся в сторону пещеры. Надо заглянуть в нее. Может, старик пережидает там метель и заснул?
- Ты прав, Артур. Осмотреть грот нужно!
Сыпучий снег легко протаптывался до твердой наледи.
- Недавно была оттепель, а потом внизу крепкий наст, схваченный морозом. А сверху наста сегодня намело довольно много снега! - характеризовал состояние снежного покрова Громов-
- До края плато совсем ничего осталось, но моторов "Буранов" не слышно? - заметил Артур.
- А что, Дед, здесь мы должны встретиться с ребятами из хижины?
- Да, они, видимо, уже на подходе. Наши снегоходы старые, а потому на них сильно не разгонишься, - ответил Громов.
- Да если бы только в "Буранах" дело! И другого снаряжения для спасателей нет: ни пуховок, ни спальных мешков, ни специальной горной обуви, ни новых капроновых веревок. даже скальные крючья и альпинистские карабины можно по пальцам пересчитать, - вслух размышлял Артур.
- Ладно, потом обсудим житейские дела, сейчас нужно искать затерявшегося старика.
***

. . . . Артур даже встряхнул головой, словно попытался очнуться.
- Что это со мной сегодня? - тихо прошептал он. - Почему меня не покидают всякие видения? Вот и опять. . .
Снежная королева в роскошном, усыпанном драгоценностями платье, с алмазной короной на голове, выглянула из-за сосны. Лукаво улыбнулась и стряхнула на Артура с ветки ком снега. Королева хохотнула и повела себя, как озорная девчонка. Она была очень похожа на Кристину.
- Иди за мной, только один, - велела она ему и протянула руку, чтобы увести в сторону от тропы. - Не пожалеешь. . .
- Нам не по пути, мы торопимся в пещеру Зограф, где старик пережидает пургу, - ответил Артур.
- В пещере никого нет, там сейчас дворец Снежной королевы. Мой дворец!
- Я не могу повернуть за тобой, сама видишь: мы идем по следам старика и его собаки! Важно не сбиться с пути.
- Иди за мной!
- Не сердись, королева, видимо, знаешь, что я женат: дома меня ждет любимая Марина с маленьким принцем Сережей.
- Ох, и глупые же вы, мужчины, я ведь хотела только уберечь тебя от беды.
- Но не могу же я бросить товарищей?
- Как хочешь! Но только потом пеняй на себя!
Сказочная королева исчезла, Артур вошел в середину группы, чтобы, почувствовав локоть товарища, стряхнуть с себя наваждение.

В снежном плену.

- Следы человека и собаки вели по тропе в сторону пещеры! Они слабо прослеживались, но хорошо видны в тех местах, где ветер выдул снег из углублений.
Игорь остановился у сугроба и внимательно вгляделся в снег. Сергей ушел далеко вперед.

В воздухе ощущалась какая-то тревога, она передавалась людям, натягивала, обнажала каждый их нерв. Звенящая ночь сменилась вдруг зловещей тишиной, как это часто бывает в природе перед грозой или другими стихийными бедствиями. Что-то вот-вот должно было случиться. . .
- Ребята, как-то неспокойно у меня на душе, в Карпатах на подобных склонах лавины так и свистят! - беспокойно проговорил Громов. - Давайте растянем цепочкою Пойдем друг за другом со стометровым интервалом.
Смотрите, Серега уже пересек склон и подходит к гребню! - успокоил его Артур, ставший в цепь за Громовым. От направляющего Рыбкина их отделяло метров двадцать. Они медленно последовали за ним.
- Вечор, ты помнишь, вьюга злилась, на мутном небе мгла носилась, - вспомнил Мар прекрасные слова Пушкина, - вот только мороз сильно щиплет уши и лицо.
- Ты нас сегод. . . - Громов не успел договорить слово, как вдруг почувствовал, что снег уходит у него из-под ног. Повернув голову, увидел черный провал внезапно разверзнувшейся пропасти. Громов медленно падал с разламывающей корки снега в белый ад, где дном было НЕЧТО с рваными краями, ползущими трещинами-змеями.
- Лавина! - все же успел крикнуть он товарищам прежде, чем исчезнуть в гибельном снеговороте. . .
Игорь тут же обернулся на этот крик, и здесь же над ним раздался оглушительный разрыв, точно кто-то выстрелил в него в упор. Ноги Игоря крутил поток снега, и лавина стала засасывать его в смертельное снежное чрево. . .

Сергей Рыбкин, первым шагавший в цепи горноспасателей, увидел впереди себя зияющую трещину там, где произошел разрыв снега. Не раздумывая, почти машинально он сделал два-три прыжка вперед, пытаясь мигом достигнуть неподвижного пласта, но снежный айсберг, дымясь по краям, мгновенно оторвался от зигзагообразной кромки твердой земли, унося человека с собой в пучину. . .

Артур, шедший за Громовым, метнулся в сторону от обвала, который мгновенно поглотил Деда. Осознав опасность, он даже побежал по несущейся лавине, но снежный покров предательски сморщился, хороня Артура в глубокой складке. . .

Возвышенно настроенный, очарованный зимней ночью, Саша Мар продолжал декламировать стихи и вдруг осекся, почувствовал, что его остановила упругая волна, а рот плотно забило снегом. Он хотел было пальцем вымести изо рта снег, но руки стали непослушными, лавина ударила его в спину и опрокинула. Тогда Мар, собрав последние силы, спружинил и, с раскинутыми руками, уносимый потоком, стал непроизвольно выполнять разные сальто-мортале с головокружительной быстротой. Трудно было не расшибиться или не быть раздавленным в диком неистовом хаосе, беспощадно крутившем человеческое тело. Только рюкзак на спине, как бронежилет, защищал тело от гибельных ударов.

Боря Минутка ушел под снег сразу, будто нырнул "солдатиком" в воду. На поверхности снег дымился, расходился волнами, напоминая водяные круги от брошенного сверху тяжелого камня.

Лавина, в зависимости от горного рельефа и препятствий, несется вниз со страшной силой, захватывая, что лежит на ее пути: камни, сломанные деревья, ветви и стволы.

Бородатый Сергей Коваль замыкал команду - теперь уже не спасателей, а смертников. Он остановился и сначала не понял, что происходит. В горноспасательном деле Серега не имел большего опыта. Будто приноравливаясь к его характеру, флегматичному и медлительному, его потащил вниз небыстрый, боковой поток лавины. Вот ему-то как раз и можно было выскочить из снежной кутерьмы и уцепиться за куст шиповника. Но Сергей растерялся и, точно окаменев, медленно и безропотно погружался в пучину. Он понял, что происходит, только тогда, когда ушел по пояс в снег. Однако по-прежнему не сопротивлялся гибельной безвыходности судьбы, тихо опускаясь на дно могилы. Только в глазах застыла смертельная тоска, они молили о спасении, о чуде. И оно свершилось: его погружение остановилось в самый критический момент, голова не ушла под снежную толщу, она осталась на поверхности, упираясь в снег рыжей пиратской бородой, словно начисто отсеченная от туловища, а глаза продолжали жить и фиксировать все происходящее вокруг.

. . . Сверкающий снег в серебристом свете луны, сбившийся на горных склонах в плотные тяжелые сугробы, внезапно ожил и двинулся вниз с неистово бешеной силой. Лавина дымилась, грохотала, стекая в пропасть подобно водопаду, увлекая за собой всю группу горноспасателей.

Где же справедливости, Господи?! Семь молодых мужчин, здоровых и сильных гибли из-за упрямого старика! Извечная несправедливость бытия. З а что такое жестокое наказание несли эти смелые парни, без раздумий вышедшие на поиски обладателя загородной дачи?

Впереди лавины катился грозный гул. А снег вихрился, закручивался воронками, где мелькали рюкзаки, шапочки, головы, руки, ноги и алые пятна крови. Пугающе непривычно и страшно выглядела "отсеченная" голова Коваля с рыжей бородой, плывущей в этом кипящем потоке, то скрываясь под снегом, то вновь появляясь и качаясь над белыми валами, как поплавок. Слезы, медленно вытекающие из остекленевших глаз, застывали прозрачными льдинками. . . Вдруг из снежной ямы, как из глубокой могилы, вырвался и достиг поверхности молящий отчаянный крик: Помогите!

Но стремительно несущаяся лавина тут же накрыла отдушину и задушила предсмертный зов горноспасателя, борющегося со смертью.

. . . Лавина не поглотила Игоря Гвоздецкого. Его ноги завертело и он не удержался, упал. Припечатанный к движущемуся потоку, он не потерял способности фиксировать происходящее. Такой бурлящей порожистой реки в его туристкой практике еще не было, но опыт многих сплавов по пенящимся водоворотам пригодился ему. Игоря стало засасывать чрево лавины, но он тут же энергично заработал руками и ногами, как пловец, и вновь выбрался на поверхность. Внизу, на краю склона, Гвоздецкий увидел ствол дерева. У Игоря появилась цель: выплыть к спасительному маяку. Пока ему чертовски везло: его тащило именно к этому дереву!

Александра Мара продолжало заглатывать колодезная воронка лавины, хрустели и ломались кости. Немного спасал рюкзак, предохраняя временами от страшных ударов о камни и стволы деревьев.

Тело Артура Григорьева, словно крыло мельницы, крутила страшная сила, разрывая все внутри.

Громов провалился на дно этого кромешного ада, где Смерть цепкими руками схватила его за горло и стала медленно душить, по капле выдавливая из плоти еще теплящуюся жизнь, леденя кровь, мутя сознание. Мозг Громова уже каменел, его обволакивал красный дым ледяного холода. Последним усилием угасающих сил Громов рванулся и ослабил петлю на шее, душившую его, словно разорвал кольцо Смерти.

Боря Минутка умирал, но ему почему-то не было жалко себя. Он вдруг вспомнил, что, уходя сегодня в горы, не поцеловал двух своих маленьких крошек. Ясно и четко в снежном дыму лавины он вдруг увидел жену Олю: она пыталась спасти его. Легкая и стремительная, босая, с распущенными волосами, внезапно сорвавшаяся с теплой постели, она носилась в вихрях лавины, пытаясь выхватить мужа из бурлящего потока. Наконец, ей это удалось: Оля схватила Бориса за волосы и, отрывая, словно срезаю ножом, кожу на голове, рванула его на поверхность потока, туда, где была жизнь. И тут Оля исчезла, так же внезапно, как и появилась. Внизу, в доме заплакали проснувшиеся малютки.

Кровь, хлеставшая из оскальпированной головы Бориса с разорванной сучьями кожей, окрасила лавину в алый цвет. Мокрые кровавыепятна тут же смерзались в тяжелые комья.

В беснующемся хаосе мелькнула Снежная королева в нарядном голубом платье, края которого стелились над пропастью. Она пыталась найти и спасти приглянувшегося ей Ясноликого.

Но откуда-то с высоты вдруг раздался только ей слышимый голос:
- Снежная королева, лавина - не дворец для легенд и сказаний, здесь - стоны, смерть и ад! Покинь это место, возвращайся в свою ледяную страну с волшебными грезами!
Повинуясь, королева тут же исчезла, успев, однако, увидеть, что на долю Ясноликого больше всех досталось страшных, смертельных ударов. Ей его не спасти, не увести в свой дворец. . .

К предыдущей части ______________ Продолжение следует....