Да, лавина ломала, кромсала не только Артура, но и его мать. Вскоре от тревожного сна пробудится и его жена. Но это случится позже. А пока не спала лишь одна женщина-мать. Он тревожно вглядывалась в запотевшее окно, будто предчувствуя несчастье, всеми своими думами была там, в горах, вместе с сыном.
Но полететь на помощь ему она не могла: болело сердце, предчувствие беды угнетало, забирало последние силы, которых и так осталось совсем немного - все они были отданы сыну.

***

Но вот низвергающийся снежный поток встретил на своем пути преграду - молодую буковую рощу. Стихия вскипела бурным прибоем, вздыбившийся снеговорот закрутил погибающих с новой силой, бросил одубевшие от мороза и боли тела на крепкие буковые стволы. Эти удары наносили ребятам тяжелые увечья. Как только Игоря поднесло к дереву, за которое он намеревался ухватиться, его вдруг срезало лавиной и бросило в черную глубину, лишая последней надежды на спасение. Вкатываясь в дыбившиеся перед буковым лесом снежные валы, Игорь сгруппировался и закрыл голову руками.

За какие грехи, ребята судьба бросила Вас в эту снежную молотилку? Могли же и вы остаться дома в теплой постели, как это сделал Иванчик, сославшись на семейные обстоятельства. Теперь он сладко спит, свернувшись калачиком. . .

И все же Игорю Гвоздецкому повезло, видимо, не судьба ему была в эту ночь умирать. Лямка рюкзака Игоря зацепилась за ствол бука, налитого молодым соком. Тело пронзила острая боль: хрустнули кости в груди. Увы, потом в больнице насчитают девять сломанных ребер.

Как передать, как рассказать о белом и в тоже время черном, словно задымленном чреве лавины, где, задыхаясь от тяжести снега, от ран и увечий была погребена семерка горноспасателей? У одних сознание уже не работало, и конец должен был наступить вот-вот. Другие, задыхаясь о снега, набившегося в рот, нос, уши, давящего на глаза, испытывали мучительные страдания.

И все-таки едва тлеющая, подсознательная искра надежды на спасение теплилась в каждом из них.

Но вот ярость стихии, задержанная рощей молодых буков, стала выдыхаться, теряя свою губительную и страшную силу. Правда, сверху еще продолжали наваливаться новые пласты снега, плотно прессуя нижние слои. Вместе с последним грохочущим валом, вывернувшем на своем пути все живое и мертвое, неслось снеговое облако, стремительное, точно грозовая туча, гонимая ураганным ветром, ломая и сметая то, что еще осталось торчать на поверхности. И беспрерывно сыпалась сверху снежная пыль, покрывая все вокруг погребальным саваном.

О, почему же трагическая судьба не толкает на свои страшные весы тех, кто тихо сопит и греется в теплых квартирках, смеясь и презирая благородную философию людей, идущих на помощь друг другу. И потом, как ни в чем не бывало, будто ничего не случилось - ни подленького отказа от спасработ, ни смерти товарища по спасотряду, подлецы встречаются с вами, улыбаются, обсуждая всевозможные варианты, как нужно было правильно поступить в эту трагическую ночь! Лежа в постели, парясь в сауне, заседая в кабинетах, они потом становятся большими специалистами в области лавин и гор, знают те верные, безопасные пути, какими нужно было, скорее всего, совсем не выходить на спасработы. Они становятся яростными обвинителями тех, кто остался в живых и не был погребен и раздавлен лавиной. И живут спокойно, выхоленные и грамотные специалисты-обвинители! Но где же та лавина судьбы, совести и жизни, которая ударит по их чистеньким и подленьким лицам, протащит в сукровице снега и параше страха?

Медленно и неотвратимо собирается тяжелый снег, пропитанный горечью, кровью и слезами. Берегитесь, лавина настигнет вас даже под теплым одеялом!

. . . Вместе с последним вздохом лавины мелькнуло тело Сергея Рыбкина. Оно, как летучая рыбка, взлетело в воздух, перевернулось, нырнуло опять в снежную насыпь и, ударившись о ствол букового дерева, бесчувственно обмякло, завалилось в сугроб.

Лавина остановилась. Лишь ее эхо все никак не могло успокоиться, продолжало будить пропасти. ущелья, лететь по долине. И только встревоженные птицы и звери продолжали чутко внимать лавине, хорошо зная ее гибельное дыхание.

***

Настасия Авенировна не спала, болело и ныло в груди: то ли от поднявшегося давления, то ли от неустанных переживаний за сына, ушедшего в снежную темень ночи на сверкающее ртутно-синее Скалистое плато. Мать хорошо понимала, что остановить, не пустить Артура ни она, ни Марина не могли, да и не имели права. Ведь у него была своя, мужская жизнь, свои долг и обязанности, с которым близким необходимо было считаться.

Но как предостеречь сына, ведь материнское сердце не обманешь? Настасия Авенировна чувствовала, что в горах с Артуром случилась неотвратимая беда. Старая женщина, пережившая многие невзгоды, оставшаяся без мужа, готовила себя стоически принять новый удар судьбы, который, она знала, не минует ее дом. . .

Воскресшие из мертвых

Наконец-то! Лавина стала застывать, окаменевая крепким снежным бетоном. В воздухе наступило затишье, яркая январская луна - свидетельница трагедии - скрылась в быстротекущих облаках. Только снежная пыль все продолжала сыпаться с небес, покрывая саваном все вокруг под снега. Где-то в лесу вскрикнула птица, взывая к жизни погребенных горноспасателей.

Зашевелился и приподнялся Сергей Рыбкин.
- Ребята, кто жив, отзовитесь! - крикнул он в могильную пустоту.
Но тишина зловеще молчала.
- Парни, отзывайтесь! - опять позвал Сергей и в ответ услышал стон.
- Есть живой! - радостно молвил он и, пошатываясь, двинулся к стонавшему. И тут же увидел странную, казалось, отсеченную голову, торчащую из снега. Он узнал эту рыжебородую голову.
- Тезка, ты жив? - Голова в ответ безмолвно качнулась справа налево.
Сергей подскочил к Ковалю, стал пальцами освобождать от снега забитый рот товарища.
- Фу, дай вздохнуть! - наконец проговорил Сергей Коваль, выплюнув остатки снега. Он был жив, но его туловище находилось под снегом.
- Откопай мне руки, и я выберусь. А сам ищи остальных, я слышал, кто-то рядом стонал, - попросил Коваль.
Рыбкин быстро освободил из-под снега его руки.
- А кто стонал? В каком месте?
- Где-то рядом. . .
Стон доносился из-под ствола дерева, срезанного и перевернутого лавиной, один конец которого глубоко застрял в снегу, а другой торчал сверху. И тут Сергей увидел, что за сломанный сук лямкой рюкзака зацепился Игорь. Гвоздецкий безжизненно висел в воздухе. Он стонал. -
Сейчас, Игорек, я тебя сниму, - успокаивая товарища, Сергей осторожно освобождал "пленника"
- Где болит? Что у тебя повреждено?
Игорь был в полном сознании, только в последние секунды полета лавина смяла и основательно пожевала его. Он с трудом сел на снег и, чуть заикаясь, медленно выдавил из себя:
- Вот ребра, разве. . . остальное, думаю, все цело. . . Я знаю, что мне делать . . . а ты продолжай искать ребят.
- А что у тебя с лицом?
- Не смертельно, просто рваные раны от веток - это не страшно. Ищи ребят, а я посижу и немного приду в себя.
Сергей пошел дальше и вдруг споткнулся о камень, по краям которого торчали две руки. Он столкнул камень в сторону, под ним лежал, придавленный тяжестью, Мар.
Саша, Саша! Ты жив? - тормошил его Сергей.
Мар открыл глаза и тихо прошептал:
- Зачем ты залез в мою могилу? Почему разрушаешь моя памятник? Зачем ты разбудил меня? Ведь я уже умер и мне так хорошо лежать, тихо и спокойно.
Сергей опешил, он не мог понять: шутит Мар или у него помутился разум? А тот продолжал в том же духе:
- Этот камень носился за мной все время схода лавины и вот настиг меня. . . придавил. . . стал надгробием, а ты отбрасываешь его.
Сергей понял, что у Мара небольшой шок от пережитого и полученных увечий.
- Хорошо, Саша, пока отдыхай, а потом, если настаиваешь, то я снова поставлю тебе твой памятник. Что у тебя болит?
- Ребра, и в груди что-то сильно колет, - шоковое состояние стало покидать Мара.
- Никого больше не видел?
- Где-то ниже меня слышал зов о помощи, будто из-под снега. Кажется, там двое, но кто, не знаю.
Рыбкин и выбравшийся из снега Коваль заторопились вниз. Мешал частокол рваных пней молодой буковой рощи, снесенной лавиной, но задержавшей ее гибельное движение. Сломанные ветви и стволы чернели в снегу. Наконец, Рыбкин и Коваль подобрались к товарищам, полузасыпанным снегом и стали их откапывать. Снег багрился кровью. Сверху лежал Боря Минутка, под ним - Артур. Почти скальпированный череп Бориса запекся сгустком черной крови.
- Ребята, думаю, у меня все нормально, только вот голова! - проговорил Боря, проводя рукой по черепу, покрытому замерзшей кровью. - Странно, но кто-то тащил и тащил меня из снежного плена. Рвал волосы и кожу, но спас меня, я даже успел увидеть чьи-то рукиЮ а лицо запорошило снегом! - Боря говорил и говорил, радуясь, что остался жив и снова с друзьями.
- Значит, тебе повезло, что тебя вытащили из снежной могилы, а вот Саша Мар даже обиделся, когда я отрыл его из-под валуна. Он лежал под ним, закрыв глаза, и уже тихо отходил в другой мир, - улыбнулся Сергей.
Вдруг глухо застонал Артур, он поник и распластался на снегу.
- Артур, что у тебя болит?
В ответ - только стон.
- Наверное, сломал позвоночник, - предположил Рыбкин. - Давайте подсунем под него куртку и попробуем тащить!
Неожиданно Артур хотя и с трудом, но сам приподнялся со снега и сказал:
- Ребята, внутри все горит, боль нестерпимая.
- Сейчас, дружище, мы поможем тебе. Садись на куртку!
Но Артур свалился в снег, как подкошенный. В груди у него что-то клокотало, словно рвалось на части.
- Я буду ему помогать, а ты ищи остальных! - велел Рыбкин Ковалю и, обняв Артура за плечи, приподнял его со снега.
- А кого нет? Сколько нас - уцелевших? Шесть? - почему-то удивленно спросил Сергей Коваль, которому раньше никогда не поручали серьезных заданий и вот сейчас на него навалилась такая ответственность: он должен был найти живых или мертвых товарищей. Его тело еще не покинул страх, голову туманил какой-то сиреневый туман: ему бы сесть где-нибудь и забыться, немного подремать, даже, может, слегка поплакать, только бы подальше от этого адского места.
- Спасибо всем силам природы, а если есть Бог, то и ему за то, что спасли меня и не дали навеки остаться в ледяной могиле. - сам себе прошептал Сергей Коваль.
- Что ты стоишь, Сергей? Да еще бормочешь какую-то ахинею. Нас было семь! - прикрикнул Рыбкин.
- Как семь, а не восемь?
- Семь, говорю - Артур, Боря, Игорь, ты, я! Подожди, а кого нет? Сашу я сам откапывал, где он?
- Тут я, рюкзак достаю из-под снега! - ответил Саша Мар.
- Кого же нет?
- Дед пропал.
- Кричи ему, а то я охрип!
- Виктор Петрович, отзовитесь!
В ответ - тишина.
- Дед! Громов! Где ты?!
Ни звука в ответ.
- Больше никого с нами не было?
- Нет!
- А мне кажется, что шло восемь человек.
- Нет, семь!
Стоны, препирательства, проклятия.
- Сережа, продолжай искать Громова!
- Давайте хором крикнем Деда? а то я тоже охрип!
- Де-е-ед! Де-е-ед!
- А-у-у! Да где же ты, Дед?
Этот крик проник сквозь толщу снега, и Громов очнулся от забытья. Он слышал далекие голоса ребят, доносившиеся будто с того света. Хотел рвануться к ним, но понял, что лежит в снежной могиле. Снег крепко припечатал его и закупорил. Громов пошевелил руками и ногами. Целы. Стал кистями рук выгребать снег, но не знал, в какую сторону делать лаз. Сориентировался очень быстро: надо грести наверх сквозь падающий снег с потолка. Даже улыбнулся от такого простого решения.

От поверхности Громова отделяло лишь два метра. Он выбрался наружу. Рядом раздавались голоса. Дед плохо видел, глаза залила кровь из раны на голове. Снежный холод превратил кровь в толстую корку.
- Дед, ты выбрался оттуда? - услышал он над собой голос.
- Да, а где остальные?
- Все на поверхности. Ну и вид у тебя, Виктор Петрович! На голове дыра, видно, ударило дерево.
- А у вас какие травмы? - протирал Громов глаза.
- Артур плохо, остальные вроде ничего. оклемались маленько.
- Кто может двигаться?
- Я, Коваль и, кажется, Минутка! - ответил Рыбкин.
- У кого ракеты?
- Лежали в моем рюкзаке, - отозвался Мар.
- Поищи.
- Сейчас.
- Кто стрельнет?
- Могу я! - предложил Рыбкин.
- Давай шесть раз, промежуток минута!
- Рация и аптечка есть ?
- Что-то не видно, где-то в рюкзаках, а они под снегом.
- Смотрите, ребята, что меня спасло! - показал Мар, доставая из рюкзака, сплющенные консервные банки. - Вот это были удары! Представляю, что осталось бы от меня, если удары оказались прямо в мой позвоночник! - Мар достал ракеты и ракетницу. - Больше, братцы, не могу. Стреляйте сами. У меня сил нет и очень больно в груди.
Темень январской ночи прорезали красные сполохи. Алый цвет, окрашивая снег, выхватил из темноты израненные лица горноспасателей.
- Ребята, скорее! Я, может, продержусь часа два, - пробормотал Артур. С трудом, в забытье, делая паузы, он выговаривал по одному слову, словно приказываясебе. -Продержусь. . . Продержусь. . . Продержусь. . .
- Сейчас, Артур, все будет хорошо, мы с тобой окажемся в одной палате, а наши жены будут приходить к нам, передачи приносить, - успокаивал его Игорь. - Тепло, уютно, медсестры рядом и никакого светопреставления.
- Может, мы все спустимся назад по Сосновой тропе? - предложил Рыбкин.
- А Артур? - засомневался Дед, смывая снегом с лица запекшуюся кровь.
- Я понесу его!
- Не осилишь, а помогать некому, к тому же его надо нести в горизонтальном положении.
- Вы привяжите его мне на спину, и я с ним поползу.
- Чепуха, там крутая тропа и ты покатишься вместе с ним.
- А может, подстелить рюкзак и усадить на него Артура, а рюкзак тащить по снегу?
- У нас не хватит сил, к тому же я и Саша не можем идти!
- Что же тогда делать?
- Отсюда уходить нельзя: сейчас должны подойти спасатели из хижины. Они нас будут искать.
- А не сойдет ли еще одна лавина?
- Откуда, весь снег съехал вниз.
- Больше болтать нет времени: Артуру плохо, надо принимать решение! - жестко сказал Игорь.
- Рыбкин и Коваль, остаетесь с ранеными, разожгите костер, обогрейтесь. Я на плато: может, наши на подходе, так встречу их. Борис, ты сумеешь дойти в город? - положил конец спорам Громов.
- Попробую! - проговорил Минутка.
Виктор Петрович стал подниматься наверх. Ноги не проваливались, и он легко шел по уплотненному снегу. Вскоре увидел линию отрыва лавины. Подобного коварного удара от своих гор Громов не ожидал: ведь прожил в этой местности всю жизнь, столько лет, что его уже называли Дедом, но даже не слышал, чтобы здесь сходили лавины.

За линией отрыва лавины начальник спасотряда стал проваливаться в снег по колено, но все же сумел выбраться на плато. В горах клубился туман.
- Эге-ге-й-й! - позвал Громов. - Отзовитесь! Но глухая ночь молчала, лишь чей-то вой доносился из-за холма. Спасатели из "Хижины с оленьими рогами" не пришли. Что было тому причиной, Громов не знал. Постояв еще немного, повернул назад.
. . . По плотному снегу, шатаясь, брел Боря. Он направлялся в город.
- Боря! Пойдем вдвоем, будем друг друга подстраховывать: если один не сможет дойти - доберется другой, - сказал Громов.
Они заторопились вниз. В ушах Деда все еще слышался слабый голос Артура: "Ребята, я продержусь еще часадва. . . Продержусь. . . Продержусь. . . "
- Скорее, Боря! - шатаясь угрюмо попросил Громов. Из его рассеченной головы текла кровь.
- Дед, я могу бегом, а ты?
- Попытаюсь следом за тобой!
Они побежали вниз по протоптанной ими же тропинке.
- Может, сюда, сократим дорогу?
- Давай! - Громов споткнулся и растянулся на снегу. Поднялся с трудом. Рассудок туманился, он терял ориентацию, чувствовал, что его водит из стороны в сторону. Еще минута - он упадет и больше не поднимется. . .
- Осторожно, Дед!
- Не останавливайся, я догоню!
- Вперед! - уже разошелся Боря.
Сначала они бежали, потом брели, затем истощив силы, ползли сквозь лес, измученные и растерзанные, оставляя на тропе кровавый след. Наконец, окровавленные, они ввалились в сторожку какого-то склада на окраине города. Сторож перепугался и отскочил в сторону, держась за ружье.
- Чего надо, бандиги?
- Телефон. . .
- Вон в углу!
***

Георгий Иванович Кайнов лежал на снегу в полукилометре от двинувшейся с гор лавины. Днем ему стало плохо с сердцем, и он упал прямо на тропу. Перед ним кто-то прошел, и он четко видел перед глазами след. Пират на поводке сидел рядом и поскуливал, преданно охраняя хозяина.
- Наверное, я очнулся от холода, - прошептал старик. - Помогите! - Он не кричал, а в горячей мольбе шептал слова, силы покинули его. - Спасите! Спасите. . . Я еще хочу жить. Придите сюда хоть кто-нибудь. . .
И как бы в ответ на его мольбу он увидел ракеты, взлетавшие, казалось, совсем рядом.
- Одна, вторая, третья, четвертая, пятая, шестая, - считал старик. - Это меня ищут. Я спасен! Сюда идут шесть человек! Спасибо жене - она вызвала помощь. Пират, мы будем жить! Молодцы горноспасатели, не побоялись искать меня ночью! - Слезы благодарности выступили на морщинистом лице старика. Пес, будто почувствовав приближение людей, тревожно залаял.
- Скорее, скорее, ребята! - продолжал шептать старик.
А над плато стелился белый туман, скрывая от глаз все живое.
***

- Не работает твой телефон, хозяин! - проговорил Борис, бросая трубку.
- Ну и проваливайте, убийцы! - зло выкрикнул охранник.
- В лавину мы попали! - начал было объяснять Борис.
- Знаю я вашу лявину: кокнули кого-то, а теперь сматываетесь! Телефон, видите ли, им нужен. Кого предупредить хотите?
- Нет, старик, ты ошибаешься. . .
Но сторож не стал слушать объяснения Бориса, выразительно взял ружье наизготовку, жестко потребовал:
- Проваливайте! Не то - стреляю!
- Пошли, Боря, дальше! Что с ним разговаривать?
Поддерживая друг друга, они побрели к другому складу. Охранник обрадованно затворил дверь сторожки, продолжая бормотать вслед уходящим:
- Лявина! Лявина! Сами качаются от выпивки! И с кем они подрались? Кого прирезали?
Следующим местом, где мог быть телефон, оказалась огороженная колючей проволокой стоянка грузовых военных машин. Стоявший на посту вскинул автомат.
- Можно позвонить, служивый?
- Моя не понимает, зови начальника караула!
Начальника караула на месте не оказалось: наверное, где-то отдыхал.
- Моя на посту, а к телефону не пущу, не положено!- твердо заявил часовой. - Жди начальник караула!
- Пойдем ко мне домой, это совсем рядом - за обводной дорогой. Там есть телефон. А здесь, в промзоне, мы нигде не сможем позвонить, - предложил Громов.
Длинный звонок. За дверью - встревоженный голос Людмилы:
- Кто там?
- Свои, открывай!
В первое мгновение она оцепенела, увидев окровавленных спасателей.
- Что с вами?
- Сошла лавина. Согрей чаю! - коротко пояснил Громов, бросаясь к телефону.
- Алло, Олег! Просыпайся, нужна срочна твоя помощь. Бегом ко мне!
- Сейчас буду!
- Сергей Григорьевич! - это уже звонок дежурному милиции - Говорит Громов, высылайте ко мне домой машину! Наш отряд попал в лавину, я собираю ребят, чтобы оказать помощь.
- Хорошо, сейчас подойдет дежурная.
- Алло, Витя! Спасработы! Жди на улице! Будет машина.
- Что случилось?
- Потом объясню, дорога каждая минута!
- Алло, это квартира Рублевича? Пригласите Бориса.
- Я слушаю.
- Боря, ребят в горах засыпало лавиной, нужно выйти им на помощь!
- Не могу, что-то сильно устал сегодня после рыбалки!
- Да ты что? Серьезное ЧП, некому идти наверх, нет проводника!
- А может, я только снизу дорогу покажу?
- По-сволочному как-то ты думаешь. Ну что же, отдыхай. . .
- Алло! - Громов выронил трубку. - Что-то мне нехорошо! Тошнит!
Ему стало плохо. В комнату вбежала разбуженная шумом дочь.
- Папа, что с тобой? - испуганно спросила она.
Но отец уже согнулся над тазом, его рвало.
- Доченька, позвони в скорую помощь! - попросила мать.
Вскоре появился друг детства Олег Гринов. Громову полегчало, он пришел в себя.
- Олег, дружище, сейчас из милиции подъедет машина, соберите с моей Людмилой спасателей, выйдите ребятам на помощь, трое там в плохом состоянии, захватите для них горячего чаю, медикаменты, теплые вещи. Из "Хижины с оленьими рогами" должен подоспеть основной отряд!
Люда поила горячим чаем мужа и Бориса, Олег Гринов крутил телефонный диск, вызывая горноспасателей. Квартиранаполнилась людьми: вошли шофер-милиционер, подруга Людмилы, соседка. Каждый из них старался оказать посильную помощь пострадавшим от лавины, выразить сочувствие.

Приехала скорая помощь. Врач и медсестра стали хлопотать возле Бориса и хозяина квартиры: делали уколы, обмывали раны. Затем обоих забрали в больницу.
- Продолжай вызывать ребят на помощь и сообщи женам пострадавшим! - сказал напоследок жене Громов.
- Не беспокойся, старик, я сейчас отправлю к ним группу! - успокоил его Гринов.
Теперь Дед знал, что помощь обязательно прибудет на Скалистое плато. Гринов был опытным альпинистом и спасателем, хотя в последнее время в спасработах не участвовал из-за болезни и был занят другими делами.

***

Через пятнадцать минут в горы у8шли четверо, захватив чай, медикаменты и вещи. Теперь жена Громова растерялась. Звонить ребятам, вызывать на спасработы, хлопотать возле раненых она привыкла, а вот сообщать женам о трагедии с их мужьями не могла: как женщина, она хорошо понимала душевное состояние родственников, вдруг узнающих о несчастье с близкими им людьми: мужем, сыном, братом. - Таня, Саша попал в лавину! Ребят скоро спустят вниз. . . - дальше она не могла говорить - ком застрял в горле. В ответ послышался спокойный голос супруги Мара.
- Опять Саша влип в историю! Хорошо, Люда, ты не волнуйся. Сейчас соберу ему все нужное. Куда подъехать? Лучше сразу в больницу? Я буду ждать его там! Всегда с ним что-то случается, вечно он попадает в какие-то истории.
После разговора с Таней Люда чуть успокоилась, позвонила на квартиру Минутке:
- Оля, с ребятами несчастье. Боря с Виктором были сейчас дома, все же добрались. . . их забрала "скорая" в больницу.
- Знаешь, Люда, я будто чувствовала, что с ними стряслась беда. . . Давно уже проснулась, лежала с открытыми глазами и словно ждала твоего звонка. Спасибо, что позвонила, сейчас еду в больницу.
Люда продолжала накручивать диск телефона, оповещая о случившемся жен горноспасателей.
- Нина, Игорь попал в лавину, но жив, у него - перелом ребер!
В ответ трубка зарыдала, застонала, закричала болью.
- Нина, не волнуйся, к ним с двух сторон вышли спасатели, их скоро спустят вниз и доставят в больницу. . .
Но из телефонной трубки по-прежнему доносился плач. Больше Люда звонить не могла. Нервное напряжение лишило ее последних сил.

Прощание. Сергей Рыбкин, самый сильный и не слишком помятый лавиной, суетился вокруг пострадавших горноспасателей, оставленных на его попечение среди снега и ночного тумана. Он понимал, прежде всего ребятам нужно тепло. Но как разжечь костер на снегу? Несколько раз он пытался это сделать, к счастью, были сухие спички, но сырые буковые побеги не горели, а сухостоя Сергей не нашел. Он пытался поджечь даже кусок своей рубахи, но мокрая ткань тоже не горела.
- Саша, поищи, может, у тебя в рюкзаке ракеты остались?
- Нет, Сергей, пусто, а зачем тебе?
- Не могу костер разжечь, а бумага сухая у тебя есть?
- Откуда? Все перемешалось в снегу.
- Найди хоть какой-нибудь клочок.
Саша собрал мокрые обрывки бумаги.
- Попробуй, но вряд ли она загорится! - протянул он сырой комочек.
- Что делать? Осталась только одна сухая спичка!
- Надо искать бумагу по карманам.
Игорь протянул двадцатипятирублевую купюру.
- Зачем ты, это же деньги!
- Хрен с ними. Артура нужно обогреть.
- У меня тоже есть, только десятки! - вынул ассигнации Сергей Коваль.
- Забирай и мои, надо больше собрать бумаги, чтобы разжечь костер, - подал деньги Саша Мар.
Сергей рыбкин порылся в карманах. Нашел две десятки и водительские права.
- Богатый у нас будет костер! - посчитал он собранные купюры и, не раздумывая, чиркнул последнюю спичку. - Еще в придачу мои водительские права!
Костер загорелся, жадно пожирая дорогую добычу. Красный огонь осветил зловещую картину. Язык лавины, еще недавно яростно клокатавший снежными валами, теперь остановился накрепко. Изломанные ветви и стволы буков, разбросанные там и сям вещи и рюкзаки как бы дополняли картину бедствия. У костра, осторожно переминался с ноги на ногу Игорь.
- У меня сломаны ребра, а потому нужно стоять, - Игорь сам себе поставил диагноз.
Мар закурил, иногда заходясь надрывным кашлем.
- Саша, может, у тебя легкое повреждено, а ты куришь?
- Ернуда, выживу! Если после таких ударов в спину остался в живых, о, видимо еще буду коптить в этом лучшем из миров!
Он еще раз посмотрел на искореженные консервные банки, принявшие на себя страшные удары.
- Вот они-то и спасли меня от смертельного удара о ствол бука!
- А меня выручил рюкзак: я зацепился лямкой за ветку. Лавина рванула дальше и оборвался один кожаный ремень, а на другом я повис! - поддержал разговор Игорь.
Артур глухо стонал.
- Чем тебе помочь, Артур? - спросил Саша.
- Ребята, я умираю! - Он встал на четвереньки, из рта полилась струйка крови. - Мне холодно!
- Сережа, сделай ему искусственное дыхание! - попросил Игорь.
- Но ведь он весь измят лавиной?
- Делай в рот! Рот в рот!
- Не надо, ребята, лучше дайте чем-нибудь укрыться, - попросил Артур.
Они отдали другу все теплые вещи.
- Артур, давай мы положим тебя ближе к костру! Согреешься.
- Хорошо, ребята, спасибо!
Сергей уложил Артура рядом с костром, подстелив ветки, рюкзак, куртку, комбинезон. Григорьеву стало немного лучше.
- Воды для него нужно согреть!
- Давай посмотрим - в чем согреть.
- Я брал с собой кружку и банку сгущенки, - Саша осторожно запустил руку в рюкзак. Резких движений делать он не мог, очень болели сломанные ребра.
- Нашел! - он достал кружку. Но она, как и банка, оказалась сплющенной.
- Сергей, ты сможешь выровнять кружку?
- Попробую!
Он возился долго, пытаясь с помощью буковых палок распрямит кружку, но ничего не получилось.
Внезапно упал Игорь. Перепуганный Рыбкин, бросив возиться с кружкой, подскочил к нему и прислонил ухо у губам товарища.
- Все в порядке, дышит. Он жив, просто потерял сознание! - облегченно проговорил он.
Игорь тем временем пришел в себя и удивленно посмотрел на склонившегося над ним товарища.
- Давай, положу тебя рядом с Артуром, будете греть друг друга!
- Нет, я лучше опять встану. При сломанных ребрах нужно находиться в вертикальном положении, иначе можнозахлебнуться кровью, - отказался Игорь и поднялся на ноги.
- Сколько времени прошло, как ребята ушли за помощью? - спросил Сергей Коваль. Отрешенный от всего, он сидел на снегу, все еще переживая страх перед лавиной.
- Где-то больше двух часов.
- Я думаю, что нужно кого-то послать вдогонку. Я видел Деда и Бориса. Они сильно пострадали, головы разбиты, ребята могли просто свалиться по пути без сознания! - сказал Игорь. Подумал и добавил. - А Дед точно не дойдет, голова у него расколота пополам, и мне кажется, что он уже умер!
- Меньше болтай о смерти! - оборвал его Рыбкин. -Но кто пойдет вниз?
- Может быть, Коваль? - высказал предположение Игорь.
В этот момент Артур свалился со своего ложа на снег: жизнь покидала его.
- Сергей, делай ему искусственное дыхание! Он должен жить! - закричал Игорь.
Рыбкин склонился над Артуром, приник к его синеющим губам и стал с силой вдыхать ему в рот воздух. Губы у Артура запузырились кровью.
- Слышите, как у него клокочет в груди? - прошептал Игорь, боясь накликать беду.
Звезды затянуло туманом. Дохнуло холодным ветром. Откуда-то из-за ближнего холма донесся собачий вой.
- Не собака ли оплакивает хозяина? - спросил Мар.
- Что с Артуром?! - закричал Игорь, увидев, что Рыбкин поднялся и вытирает глаза.
- Бедный мой друг! Дружище! За что тебя наказали горы? - плача. причитал Игорь. Остальные оцепенели. Только Мар крепко затянулся сигаретным дымом и зашелся в кашле.
. . . "Артур! Артурчик, сыночек мой!" - из ночного спящего города долетел к этому гибельному месту голос матери, сердцем почувствовавшей смерть единственного сына. . .
- Артур! - сказал Игорь, с трудом опустившись на колени перед остывающим телом. - Прости нас! Мы остались живы. Но мы все вместе кружились в этой проклятой лавине. Судьба подарила нам шанс, а тебе нет, но, Артур, в этом мы не виноваты. Прощай, друг, будем помнить тебя, если выживем.
Снег, перемешанный с кровью, алел в отсветах пламени костра.
- Тезка, беги в город. Дед с Борисом, видно, не дошли, попадали от потери крови! - прошептал Рыбкин Ковалю. - Нужна срочная помощь. Игорь и Саша не смогут долго продержаться.
А из стылого воздуха донесся вой собаки.
- На гибель воет, чувствует смерть. . .
- У тебя ракеты остались? - спросил Игорь у Саши.
- Нет, ведь костер разжигали деньгами.
- А, может, в стволе ракетницы? - И Сергей заглянул в ствол. -Точно, есть одна!
- Правда, я и забыл, что вложил ее туда.
- Пускай ракету, пусть будет прощальным салютом нашему Артуру!
- попросил Игорь.
Одинокая красная ракета загорелась над горами.

***

Старик ждал. Он все еще надеялся на спасение. Ночную темень сгустил молочный туман. Теперь ночь стала совсем непроницаемой, вязкой.
- Как же вы, мальчики, прошли рядом и не заметили нас с Пиратом? - шептал старик.
- Пират, почему ты не лаял, не звал на помощь? Они ведь были где-то рядом с нами!
В ответ пес только выл по-волчьи - протяжно, утробно, дико и страшно.
- Перестань, - просил старик. - Ты что хоронишь меня? Я еще хочу походить по земле.
Потом Пират завыл неистово, злобно и отчаянно, и так же, вдруг затих и заскулил жалобно и тонко, будто всхлипывая от горя. Занимался рассвет, и Пират попробовал вырваться, но поводок был крепко намотан вокруг окостеневшей руки хозяина. Собака стала грызть истертый ремешок, и поводок оборвался.

Пес кинулся в сторону от хозяина, побежал на человеческие голоса и запах дыма, доносившиеся с перевала. Вдруг он резко остановился и повернул обратно. Мертвый старик лежал на земле, накрытый шапкой снега.

Пират сел рядом и жалобно заскулил. Он охранял своего хозяина и на каждый подозрительный шорох или мелькнувшую тень угрожающе рычал.

Их нашли утром в десятом часу. Когда поисковая группа подошла ближе, собак злобно залаяла. Пес никого не подпускал к хозяину, оставаясь ему верным до конца.

***

Четверо с рюкзаками, набитыми теплой одеждой и термосами с чаем, быстро шли в горы. Темп движения - предельный.

Они переговаривались между собой короткими вопросами-ответами.
- Долго ли выдержим такую скорость?
- Нужно выдержать! У Деда и Бори вид страшный, они могут не выжить. Значит, те, кто остался наверху, еще хуже.
- Как их угораздило?
- Говорят, шли по следам старика и собаки, а на них обрушилась лавина.
Внезапно на тропе они наткнулись на лежащего, присыпанного снегом, человека. Путники приподняли его. Это был Сергей Коваль.
- Скорее, они умирают! - прошептал он и снова впал в забытье.
- "Город", Я - "Скала"! Мы нашли одного горноспасателя, побывавшего в лавине. Прием.
- "Скала", как его фамилия?
- Сергей Коваль.
- Как у него самочувствие?
- Жив, но потерял сознание.
- Что будете делать?
- Двое остаются с ним, а двое идут к лавине.
- Действуйте!
Начался стремительный подЪем вверх.
- "Город", я - "Скала"! Мы вышли к лавине! Прием! - передал по рации старший.
-"Скала", обо всем информируйте нас.
- Постараемся!
Они прошли половину мертвого снежного тела лавины, но нигде не увидели пострадавших. И тут запахло дымом.
- Они внизу, на языке лавины! А вот и окровавленные следы Бори и Деда! - показал старший. Спасатели подбежали к костру. Кровь и пепел на снегу как бы подчеркивали трагедию, разыгравшуюся здесь недавно.
***

Жигров не ложился отдыхать. Он вышел на воздух. Да и в "Хижине с оленьими рогами" почти никто не спал. Растерянность и тревога притаилась во всех углах горной обители. Но рация молчала. Один лишь Кириченко сладко храпел после обильного ужина со стаканчиком самогона, поднесенного городскими горнолыжниками в качестве платы за ночлег.
- Ребята, над пещерой Зограф шесть красных ракет! Там - беда!
- крикнул Жигров, врываясь в хижину. - Я бегу туда! - не оборачиваясь, он выскочил на улицу.
- Надень лыжи, Ваня, мы с тобой! - Мишка Воробьев поспешил за ним. Спасатели один за другим выскакивали из хижины. Они отчаянно утаптывали снег, сменяя идущего впереди через каждые пять минут. Будто бульдозер прогрызал путь в мощном снеговом пласте, лежащем на плато.
- Смотрите, опять красная ракета!
И вдруг заговорила рация, с которой Семенцов никогда не расставался в горах.
- "Хижина"! Я - "Скала"! Вы нас слышите? Прием.
- Да! Слышу! - совсем не по инструкции закричали в ответ.
- "Хижина"! Срочно выходите на помощь к пещере Зограф, нам нужно транспортировать раненых! Прием!
- "Скала", что случилось? Прием.
- Сошла лавина, один погиб, двое в тяжелом состоянии.
- Кто погиб?
Но "Скала" не ответила. Белый туман стелился над Скалистым плато.
***
 После смерти Артура Игорь попросил Сергея:
- Помоги мне сесть, больше не могу стоять, ноги онемели.
Сергей усадил его рядом с костром. Но лицо Игоря снова стала заливать кровь: корка на голове растаяла. Игорь отодвинулся от костра.

Тело Артура лежало неподалеку. Глаза в последний раз смотрели на звездное небо. Черты заострились. Сергей сложил руки Артура на груди и связал репшнуром. Игорь снова встал у изголовья погибшего друга, прощаясь с ним навсегда.

Саша Мар задыхался от крови, хлынувшей в пробитое сломанным ребром легкое, и обреченно ждал своего конца. Он знал, что ему осталось совсем мало времени: если спасатели вовремя не подойдут, то он захлебнется кровью.

Сергей Рыбкин старался подбодрить раненых товарищей, вселить в них надежду. Он жег костер, бросая в него все, что могло гореть: пластмассовые каски, чей-то резиновый сапог, комбинезон, пустые гильзы от ракет, куски страховочных веревок, расчески, пустой бумажник, куски от рубашки. Тут же сушились сырые ветки бука. Все теплые вещи - куртки, свитер, шапочку, рукавицы - Сергей снял с себя и отдал пострадавшим, оставшись в одной изорванной рубашки.

- Вот-вот поднимутся наши товарищи, они помогут нам! Ведь мы послали за подмогой троих. Красные ракеты, конечно, видели в "Хижине", засекли их и в городе. Мужайтесь, ребята! Скоро, очень скоро придет помощь! Мы должны выжить! - успокаивал Сергей друзей.

А над заснеженными горами, над задумчивыми соснами, над стонущими ранеными и их мертвым товарищем вставало пурпурное солнце. Оно дрожало и пульсировало, как горячее сердце. . .

К предыдущей части