Стал прямо-таки ощущать сокращение жизни. Во времени, в пространстве, да, пожалуй, и во всех других измерениях. Как точно подметил Есенин, даже в желаньях становишься скупее.

Но наиболее болезненно воспринимается сужение круга друзей и близких. Из периода дней рождения и свадеб плавно перетекаешь в период юбилеев, а затем поминок. Прямо как у нашего земляка Николая Еремина:
Пожилых друзей жалея,
Жен их, крашеных блондинок,
Я хожу на юбилеи -
Репетиции поминок.
Вот был человек - кусочек твоей жизни - и нет его. Оторвался и улетел. И ничего. Кроме воспоминаний. Да и те потихоньку стираются. Скоро вместе с воспоминаниями уйдем и мы. Что останется? Надпись на надгробии? А потом и надгробия не будет. А потом и кладбища.

Ушел вот Костя Обеднин. Не улыбнется уже от уха до уха. Или, наоборот, с серьезным видом не подытожит:
- Песни у тебя, Коля, хорошие, но поешь ты их хреново!
А на мои приколы ответно не подначит:
- Это типа профессорской шутки?
По своему образу жизни Костя - ярко выраженный столбист. Еще больше подходит к нему определение {ярый} или даже {яркий}. Чего стоят одни только полосатые штаны или косичка!

В нем сочеталось несочетаемое. Контактный, легкий в общении. Кажется, нет на Столбах людей, которых он не знал, и которые не знали бы его.

Магнит приключений. Вечно попадает (надо бы в прошедшем времени, да никак не привыкну) в какие-нибудь истории. То с Митры шарахнется, то с киргизскими милиционерами подерется, то за ним пол-Тывы гоняется... Короче, не заскучаешь. Но при всем внешнем разгильдяйстве - замечательный организатор, ответственный человек. Старшина в армии. Лидер избы. Председатель городской федерации альпинистов.

Как-то наперебой рассказывали девушки, попавшие в альплагере под его начало:
- Не поверите, какой он заботливый! Все новички из соседних отделений нам завидовали.
- И друг хороший, - скажу от себя.
Если основу древнегреческой культуры и этики составляли мифы, то в основе столбовской субкультуры лежат байки - маленькие истории, которые после стократных пересказов превращаются в нечто среднее между анекдотом и мифом. Есть у меня несколько таких историй и про Костю. Вот одна из них.

Урок альпинистской этики

Однажды зимним вечером забрел на Уродник. Небольшая, но уже веселая компания уничтожала вредный продукт - алкоголь. Присоединился.

Костя Урод предложил сходить к соседям - на избу Бесы, которая стоит на невысокой одноименной скале, метрах в четырехстах. Пошли вдвоем.

Встретили нас гостеприимно. Посидели так здорово, что кое-как спустились по хлипкой деревянной лестнице. Прошли метров тридцать. И тут Костя {забастовал}. Стал выпадать с тропы и заваливаться в снег. Пришлось вытаскивать, а, учитывая разность габаритов, для меня это было не просто. Но Косте, похоже, эта процедура ужасно нравилась. Его щербатая улыбка стала совсем безразмерной. Он все меньше помогал, а поднявшись, на мне же и обвисал. При этом давал довольно здравые советы, как лучше перемещать его обмякшее тело. Это меня и насторожило.

Заподозрив, что {Кинстинтин} придуривается, я предупредил:
- Больше поднимать не буду.
Костя тут же упал и стал читать {лекцию} об альпинистской взаимопомощи, подкрепляя цитатами из песен Высоцкого.
- Так неужели ты, Зверобой, меня бросишь?
Я ответил, что альпинистом не являюсь, а если товарищ сам не встанет, то и брошу. Костя лежа продолжил повествование об этике альпинизма, а я демонстративно двинулся к Уроднику. Пройдя по тропе несколько метров, спрятался за дерево и стал ждать.

Какое-то время Костя продолжал лежать, но, судя по интенсивной и громкой брани, сил у него было достаточно. Затем самостоятельно поднялся и бодро пошагал в правильном направлении. Когда он поравнялся со мной, я обогнул сосну, за которой прятался, и на некотором отдалении пристроился за ним. Прогнозы мои оправдались. Костя хотя и шел нетвердо, но ни разу не упал. Я же, слушая нелестные эпитеты в свой адрес, только радовался. Как-никак груз перемещается сам.

Когда Костя уверенно втиснулся в Уродник, я специально задержался минут на пять.

Вошел в избу вовремя. Константин Александрович вдохновенно меня клеймил. Тут, конечно, и я изложил свои впечатления. Поржали, попили чаю, и я вернулся в Нарым.