В 1933 году наш земляк Евгений Абалаков первым покорил пик Коммунизма. Ровно полвека спустя красноярцы решили повторить его маршрут. Команду составили Юрий Курмачев, Сергей Антипин, Анатолий Шлепкин, Иван Гордеев, два альпиниста из Москвы и московский же кинооператор. Все шло хорошо, пока на высоте около 7 000 метров один из москвичей не заболел. Беда не приходит одна, в тот же день ураганный ветер порвал по коньку обе палатки экспедиции: люди остались с этим пронизывающим ветром наедине, под открытым небом.

На счастье, у предусмотрительных ребят была с собой обыкновенная совковая лопата, купленная в магазине "Новинка" за 80 копеек, с коротким черенком. Размышлять было некогда, и они стали рыть вначале колодец по грудь глубиной, а из него уже - пещерку. Легче всего было тому, кто работал в колодце: его не так продувало. Сами понимаете, все рвались к лопате. Но вот - дело сделано, кое-как все разместились в пещерке, сгоношили нехитрый горный харч, после чего оператору захотелось по-большому. Он выполз из пещерки в шахту, попытался подтянуться наверх раз, поднатужился два и: наделал полные штаны.

А коли уж так, - рассудил оператор, - то и наверху, под ураганом, делать нечего. Он стал протискиваться обратно в убежище, где теснились, сидя спина к спине, его товарищи. - Что-то ты быстро? - лениво поинтересовались у оператора пленники урагана. - Скоро узнаете, - зловеще ответил тот. За 16 часов сидения в снежном склепе они узнали, ой, узнали! Курмачев клянется, что если не этот казус, отсиделись бы еще сутки, покуда ураган не стих. Но красноярцы московского концентрированного духа не вынесли: вчетвером сходили на вершину, а после уже спустили вниз и больного и убогого.

Талгарский бык


Из книги Анатолия Ферапонтова [Восходители]
Сергей Баякин Оккупацию альпинистского лагеря "Талгар" красноярцы в том давнем уже году начали, как и положено, с кухни, куда устроились два больших человека: Валера Прокопьев и Сережа Баякин. Потихоньку подтягивались и остальные наши силы, спортсмены и инструктора. По пути, между прочим, затащили в лагерь по девятикилометровой горной тропе пианино весом в 300 килограммов.

Большой коллектив альпинистов должен был хорошо питаться, а потому прямо в центре лагеря резали всяческих животных, в частности, быков, и делал это мастерски именно Баякин. Он ласково, доверительно подводил быка к огромной тяньшаньской ели, привязывал его за рога, а после что есть силы хвостал кувалдой по лбу. Обманутое животное, припав на передние ноги, вытягивало шею, следовало молниеносное движение ножом - так, что голова быка почти отваливалась, а из разрезанной шеи начинала хлестать обильная струя крови.

Теперь оставалось быстро снять с сучка той же ели кружку, подставить под струю горячей свежей крови. Поощряемый аплодисментами многочисленной публики, театрально раскланиваясь, Сережа эту кружку выпивал.

Как-то раз,- то ли бражка показалась шибко крепкой с утра, то ли еще по какой причине, но Сережа промазал и кувалда отшибла у быка правый рог. Веревка слетела с оставшегося рога, и: разъяренный огромный бык кинулся на своего кровного обидчика.

Баякин всегда считался отличным скалолазом, но кто бы мог подумать, что еще быстрее и ловчее он лазает по высоченным тяньшаньским елям! Тщетно пытался бык достать оставшимся рогом до сережиной задницы, а зрители тем временем шрапнелью рассыпались по окрестному лесу, выглядывая уже оттуда, из-за деревьев, и хохоча.

Конечно, быка все равно убили и съели, а репутация красноярцев среди альпинистов СССР еще больше упрочилась.

Непостижимый менталитет Востока

Как-то раз мы с Сашей Панковым поехали с утра за хлебом. А поскольку исходная точка путешествия была расположена под вершиной Арг, в самом сердце Фанских гор, то вы понимаете, на чем мы могли поехать: разумеется, на ишаке. Ну, и "поехали" означает единственное: взгромоздились на бедного ослика вдвоем. Название селения, куда мы двинулись, звучит поначалу для русского уха не вполне прилично: Пасруд. Но хлеб купить можно было только там.

Долго ли, коротко ли, но приехали мы в этот самый Пасруд и привязали ишака к дереву возле столовой. А репшнур на шее у него новенький, капроновый, пятиметровый - желанная вещь для каждого местного жителя. Подходит к нам пожилой таджик и говорит: "Знаешь, у нас деревьев мало, ишак дерево будет кушит, очень плохо, иди другой место привяжи, там, за столовой, деревьев нет".

Как не послушаться бабая, тем более, что он прав? Привязали мы ишака там, где нам было сказано, не шибко торопясь уложили хлеб в два рюкзака и пошли к нашему транспортному средству. Ишак мирно стоял на месте, виновато опустив голову (а куда ему идти-то!), вот только репшнура на месте не было. Неподалеку сидел на камушке тот самый пожилой таджик в своем необъятном халате, где наверняка таилась наша вещь. Он посмотрел на нас, как на детей малых, и пошел своей дорогой. Туда-сюда по каким-то своим нуждам ходили люди. Люди Востока с непостижимым для нас, почти европейцев, менталитетом.

Год спустя: идет караван, везет груз нашей очередной экспедиции. На одном из ишаков едут вдвоем мальчишки, сопровождающие, и канючат: "Эй, давай, а? Твой мешок довезем, а?". - "Да он же почти пустой,- отвечает Вася Бычков,- там одни сигареты". (А он угощал сигаретами этих ребятишек на привале). "Все равно давай, а? Тебе же совсем легко будет". Нетрудно догадаться, что когда рюкзак вернулся к хозяину, там не оказалось ни сигарет, ни туалетных принадлежностей. Даже помощь Востока - дело непостижимое.