Печаль Сагарматхи
Глава первая,
в которой я возношусь к обители Сагарматхи
“Вероятно, непальцы – лучшие пилоты из всех, кого я видел. Они способны без указаний диспетчера и при нулевой видимости лавировать между горами на развалюхах, недалеко ушедших от самолета братьев Райт. Их реакция молниеносна, а мастерство невероятно. Жаль только, что они нашли применение своим талантам не в военной авиации, а в гражданской”. Так думал я, судорожно перекатывая во рту конфету, чтобы успокоить желудок, пока самолет выполнял очередную фигуру высшего пилотажа. Наконец, мы вынырнули из тучи и вздохнули свободней. Пользуясь моментом, я запихал затычки поглубже в уши – моторы самолета ревели как издыхающий слон. Зеленые холмы центральной части Непала остались позади, и теперь мы летели над руслом извилистой реки кроваво-красного цвета. Сквозь открытую дверь кабины было видно, как о чем-то оживленно переговариваются пилоты, сзади, скорчившись в креслах, уныло улыбались двое остальных пассажиров – непальцы средних лет, а я сидел в самом начале салона, придавленный к иллюминатору здоровенным ящиком помидоров. По сути, наш самолет был грузовым – большинство кресел и проход между ними были плотно заставлены овощами, пивными банками, коробками консервов и прочими товарами, призванными скрасить туристам тяготы похода к высочайшей горе мира.
Порой под нами мелькали деревушки, расположенные на туристической тропе, соединяющей Джири и Луклу. Сейчас они переживали не лучшие времена – в последнее время все больше туристов предпочитают сокращенный вариант классического маршрута к Эвересту, минующего Джири. Причина этого традиционна – дорога фактически полностью контролируется маоистами. Не так давно они даже попытались захватить Луклу и взять под контроль аэропорт, но, к счастью, были отбиты.
Я улыбаюсь – вспоминается короткая поездка по аэропорту Катманду, во время которой мне довелось увидеть весьма странную картину: у взлетного поля стояли старые советские военные вертолеты с красными ШЕСТИКОНЕЧНЫМИ звездами на борту.
Холмы делаются все выше и вот, наконец, над облаками гордо встают великие горы. Двигатели печально стонут. С трудом втиснувшись в перевал между двумя высокими холмами, самолет заходит на посадку и приземляется в аэропорту Луклы. На взлетно-посадочную полосу тут же выбегают пассажиры обратного рейса, размахивающие билетами. В Непале (особенно после периодов нелетной погоды) нередки накладки, при которых для того, чтобы прорваться в самолет, надо иметь не только билет, но и определенную сноровку. Побежали посыльные, громко выкрикивая рейс – с такой роскошью как табло здесь явно незнакомы. Багаж оперативно выносится наружу. Не проходит и пяти минут, как самолетик разворачивается и отправляется в обратное путешествие.
Миновав несколько гидов и портеров, вяло предлагающих свои услуги, я выхожу в город, с любопытством осматривая местных жителей – легендарных шерпов.
Шерпы появились в Непале около 500 лет назад, пройдя по перевалам из Тибета. С высокогорных равнин своей родины они принесли многие традиции и, разумеется, буддийскую религию. Большинство шерпов проживают в регионе Хумбу, представляющем собой несколько относительно 
В 1852 году индийский исследователь Радханат Сихдар обнаружил, что Эверест (в то время известный европейцам под невзрачным названием Пик XV) является высочайшей вершиной планеты. С тех пор и по сей день эта гора притягивает тысячи альпинистов со всего мира. Первые легендарные попытки восхождения были сделаны со стороны Тибета – это страна открыла свои границы для иностранцев в 1921 году. Непал оставался закрытым еще 28 лет.
Альпинисты, штурмовавшие склоны Эвереста в то время, были отчаянными романтиками, читавшими в высотных лагерях друг другу вслух Гамлета и Короля Лира. На вопрос журналиста о том, что заставляет его восходить на Эверест, один из них – Джордж Ли Мэллори – незадолго до своей загадочной смерти у самой вершины Горы коротко ответил: “Because it is there” – “Потому, что это там”. Данная фраза до сих пор считается лучшим выражением сути альпинизма. Лишь 29 мая 1953 года люди сумели впервые ступить на вершину Эвереста. Первопроходцами были новозеландец Эдмунд Хиллари и шерпа Тенцинг Норгей.
Несмотря на свою романтичность, альпинисты первой эпохи восхождений на Эверест не были героями-одиночками. Впрочем, с уровнем снаряжения тех времен это было невозможно. Они брали с собой тонны багажа и целые армии шерпов, выплачивая им смешную по европейским меркам мелочь за тяжелую и смертельно опасную работу. Но эти гроши в десятки раз превышали средний доход в регионе Хумбу, поэтому шерпы отчаянно пытались получить работу в альпинистских экспедициях. Скопив деньги за несколько лет работы, они открывали свой бизнес и становились богатейшими людьми региона. Их не останавливало даже то, что подобный заработок противоречил религиозным принципам. Ведь для верующих Гора была Сагарматхой – богиней неба, покровительницей их народа. Многие шерпы считали и до сих пор считают, что помощь иностранцам в осквернении ее тела является тяжким грехом: вместо того, чтобы охранять свою богиню, шерпы предали ее, и теперь регион Хумбу проклят навеки. Этим объясняется и число жертв – ведь абсолютное большинство оставшихся на Эвересте навсегда – шерпы. Но время идет, и молодые обитатели Хумбу все меньше придерживаются старых религиозных догм и традиций. Древнюю одежду шерпов уже давно сменили поддельные флисовые штаны The North Face и футболки с изображениями звезд реслинга, а слово “Эверест” употребляется местными жителями гораздо чаще, чем священное “Сагарматха”.
Вторая эпоха восхождений на Эверест началась, когда альпинистское снаряжение при помощи новейших технологических прорывов позволило совершать достаточно мобильные восхождения по маршрутам, еще десятилетие назад считавшимся практически недоступными. Армии из сотен человек вспомогательного персонала ушли в прошлое. В моду вошли герои-одиночки, выбирающие сложные маршруты при минимуме амуниции. Кульминацией второй эпохи, вероятно, было одиночное бескислородное восхождение, совершенное великим Месснером. В то время многие шерпы не верили, что в принципе возможно взойти на вершину Эвереста без баллонов с кислородом. Ведь это не удавалось даже им! Что же тогда говорить о каких-то хлипких европейцах! Упорно ходили слухи, что восходители, подобно карточным шулерам, прятали емкости с кислородом в рукавах. Конечно, этот скептицизм давно развеялся, и десятки шерпов с тех пор многократно восходили на Эверест без кислорода.
Во время второй эпохи количество шерпов, занятых в экспедициях, существенно сократилось, что не могло не ударить по доходам жителей Хумбу. С другой стороны, стремительно росло число горных туристов, не имеющих ни желания, ни возможности взойти на вершину, но готовых платить за сервис и пищу. Это дало толчок к бурному развитию индустрии услуг. Доходы, полученные от участия в восхождениях, шли на строительство гостиниц и ресторанов, а жены и дочери шерпов вслед за 
Новые возможности для обогащения у шерпов появились с началом третьей эпохи восхождений. В 1985 г. на Эверест взошел техасец Дик Басс, став первым человеком, ступившим на высочайшие вершины всех семи континентов. Ему уже стукнуло 55 лет, он не был высококлассным альпинистом, зато имел толстый кошелек. Так было положено начало коммерческим восхождениям на Эверест. Ежегодно десятки людей, некоторые из которых раньше в глаза не видели кошки и ледоруб, платят большие деньги, чтобы покорить высочайшую вершину мира. Даже в горах они нуждаются в привычном для них уровне сервиса, так что каждая коммерческая экспедиция нанимает множество портеров, гидов и поваров из числа шерпов. За пару месяцев гид-шерпа, восходящий вместе с туристами, может заработать от полутора до двух с половиной тысяч долларов. Зарплата гида-европейца выше примерно в десять раз. При этом средняя зарплата в регионе составляет 160 долларов.
Тропинка от Луклы шла вниз, в долину. Было влажно. Облака нависали над зелеными холмами, покрытыми густым лесом и полями шерпов. То и дело по пути попадались небольшие буддистские ступы и стены мани, сложенные из каменных плит с надписью “Ом ма ни падме хум”. Иногда встречались огромные валуны, сверху донизу расписанные яркими белыми письменами, похожими на руны. После месяца непрерывных странствий шлось легко, и я уже не отставал от шерпов, несущих свои грузы в огромных корзинах. Снизу корзины были перехвачены шлеей - шерпы накидывают ее себе на лоб. Таким образом, она заменяет им лямки обычного рюкзака. В пути портеры опираются на короткую T-образную палку, которую в минуты отдыха устанавливают сзади, используя в качестве упора для корзины.
Несмотря на свою выносливость, иногда эти труженики попадают в настоящие передряги. Зачастую в этом виноваты сами туристы. Они дешево вербуют молодых ребят, не имеющих необходимой амуниции для высокогорных путешествий, а когда портер заболевает, просто бросают его на дороге или в отдаленной деревне, надеясь, что он сможет выжить и добраться до дома. Также нередки случаи, когда гиды, выступающие посредниками между портерами и богатыми туристами, бессовестно обворовывают своих соотечественников, так что тем не хватает денег даже на полноценную еду в пути.
Я проходил по густо заселенным территориям. Вокруг то и дело попадались гостиницы – от шикарных на вид отелей до страшненьких развалюх. Все они были практически пустыми, а некоторые и вовсе производили впечатление призраков – двери их были распахнуты, ветерок гулял по чисто прибранной столовой, пошевеливая белоснежные скатерти, но хозяев нигде поблизости не было. В крошечных магазинчиках продавали воду раз в восемь дороже, чем в Катманду, и я с печалью подумал, какие же цены ждут меня в более отдаленных районах. У полуразвалившихся лачуг играли дети. Некоторые из них уже научились просить милостыню.
После поселка Факдинг дорога начала подниматься вверх, петляя по обеим сторонам реки Дуд Коси. То и дело приходилось пользоваться уже знакомыми по Аннапурне подвесными мостиками. Всюду шумели прекрасные водопады, появляющиеся, словно из небытия, из густой пелены облаков. Наконец, в развилке реки открылся высокий крутой холм, на вершине которого находился Намче Базар – неофициальная столица региона.
К холму вел подвесной мост, на котором я повстречал японскую экспедицию, возвращавшуюся после успешного восхождения. Щуплые веселые альпинисты развлекались довольно оригинальным способом: подхватив одного из своих товарищей на середине моста, они держали его на руках за перилами и радостно раскачивали мостик, в то время как их добровольная (скорее всего) жертва вопила над пропастью, в глубине которой ярился пенный поток.
После долгого и утомительного подъема мне, наконец, открылись красные и синие крыши Намче Базара. На еле гнущихся ногах я подбежал к магазинчику у самой границы города, намереваясь купить воды, смочить пересохшее горло. Но, увы, продавщица заломила такую цену, словно бутылка была сделана из золота. Вздохнув, я поплелся дальше и метров через сто обнаружил ларек, в котором закупил все необходимое по ценам в два раза ниже, чем в Лукле. Услышав, что я добрался до Намче Базара всего за пять часов, хозяин ларька преисполнился уважением и даже сказал, что я вынослив, как шерпа. Признаюсь, в жизни не слышал ничего приятнее. Мы разговорились. Как выяснилось, большую часть времени он проводил в качестве гида, поручая наблюдать за магазином своим родственникам. От него я впервые услышал о Гокйо – чудесном месте на западе парка Сагарматха, где среди священных озер затеряна маленькая уютная деревушка. Поскольку она находится в стороне от основного маршрута, туристов там мало, зато вид на Эверест ничем не хуже того, который открывается со знаменитого Кала Паттара - Черного Камня. Если же турист достаточно вынослив, он может добраться от Гокйо до Черного Камня напрямую, через перевал Чо Ла. Тут я припомнил, что в туристических справочниках об этом перевале сказано, будто для его прохождения необходимы кошки, ледоруб и веревка, однако хозяин магазина лишь отмахнулся – дескать, баловство все это, сойдет и так. Напоследок он поведал мне, что хотя официально для восхождения на местные шеститысячники требуется разрешение стоимостью в несколько сот долларов, всегда можно договориться с местными жителями и взойти, скажем, на Островной пик всего лишь за пару тысяч рупий, то есть менее чем за тридцать зеленых бумажек.
Попрощавшись, я отправился в рекомендованную моим новым приятелем гостиницу. Улочки Намче Базара кипели бурной жизнью. Хитрые торговцы продавали все, что может понадобиться туристу. Псевдонемецкие кондитерские источали ароматы. Был даже интернет-салон, минута работы в котором стоила в несколько раз больше, нежели час – в Катманду. Неподалеку от прекрасного книжного магазина десяток рабочих разбивали скалу, примыкающую к дороге, чтобы освободить место для нового дома. Отколотые камни относили в специальную кучу – они тоже послужат для строительства.
Наконец, искомая гостиница была найдена, и я радостно разместился в своей комнате, представлявшей собой каморку шириной в полтора и длиной в два метра.
 |  |
Глава вторая,
в которой происходит чисто английское путешествие
Гостиница была двухэтажной. На втором этаже располагались номера, на первом – кухня и две столовые - холодная и отапливаемая. В последней постояльцы собирались вечерами, когда в городе становилось по-настоящему зябко. Своды обеих столовых украшали многочисленные фотографии, на большинстве из которых был изображен хозяин гостиницы. Вот он сидит на корточках на вершине Эвереста вместе с другим шерпой. Он облачен в дорогой термокостюм, но очки бесстрашно сдвинуты на лоб, оставляя глаза беззащитными против солнечной радиации. Рядом – фотография с другого восхождения на Эверест. Там он стоит в веселой компании южнокорейских альпинистов. Успешное восхождение на высочайшую гору мира является для шерпов своеобразным пропуском в высшую лигу. После него им гораздо легче найти работу в экспедициях, и оплачиваться она будет несколько выше. По-видимому, герой фотографий, дважды поднявшийся на Эверест, имел значительный авторитет. Его даже приглашали работать в другие страны – напротив фотографий красовалась в парадной рамке почетная грамота. Текст на ней содержал благодарность от армии США за неоценимую помощь при восхождении на Денали (более известную за пределами Америки как МакКинли), а также за героизм, проявленный в чрезвычайной ситуации.
Сам герой-восходитель пребывал где-то в отдаленных странах, подрабатывая инструктором, а гостиницей управляли его жена и дочка. Точнее сказать, жена управляла дочкой, а та, в свою очередь, управляла гостиницей. Дочка оказалась веселым и взбалмошным созданием, постоянно хихикающим и распевающим веселые народные песни. Она стреляла глазами, словно из пулемета, и отчаянно флиртовала с постояльцами отеля, которых кроме меня было двое – Марк и Саймон.
Высокий рыжий Марк с благородным профилем римского патриция и его друг, сорокалетний лысоватый Саймон, были англичанами до мозга костей. При взгляде на них становилось понятно, что именно так когда-то выглядели их предки, колонизаторы Индии, несущие в бенгальские джунгли свое бремя белого человека. К моменту нашей встречи Саймон успел полгода поработать в Непале учителем английского языка – не за деньги, разумеется, а ради развлечения. Марк же, в свою очередь, тоже отдавал немало времени путешествиям по всему свету. При этом оба непостижимым образом сохраняли не только аристократические манеры, но и все привычки, свойственные старой доброй Англии. Так же, как и в Лондоне, они пили чай в пять часов вечера. Местной кухни для них практически не существовало. В то время как я под их неодобрительными взглядами уплетал ячий стейк, похожий на говяжий, но более рассыпчатый и немного вонючий, они методично прожевывали овсяные мюсли, смоченные молоком. Вскоре выяснилось, что они тоже направляются в загадочную деревню Гокйо, так что мы решили объединить усилия.
На следующее утро я, по выработанной за месяц странствий привычке, быстро встал и собрался. К моему удивлению, флегматичные англичане никуда не спешили. Вместо аперитива перед завтраком у них было часовое чтение книжек. Следующий час ушел на поглощение омлета за неспешной беседой. Наконец, после столь плотной трапезы просто необходимо было отдохнуть!
Из гостиницы мы вышли около полудня. Простились с дочкой хозяйки, не перестававшей весело щебетать, и медленно отправились наверх, сквозь кривые улочки города. Дорога петляла по холмам, проходя мимо самого высокого в мире аэропорта Сьянгбоче и знаменитого отель Everest View, построенного японцами. Сюда 
Поворот на Гокйо мы, разумеется, проскочили. В этом не было ничего удивительного – табличка с указателем оказалась хитро замаскированной в лесу над дорогой. Англичане так же неторопливо, часто останавливаясь и ведя занимательные общефилософские беседы, пошли обратно. Леса на склонах холмов укрывали путников приятной сенью, а один раз поприветствовать нас даже вышел мускусный олень. Когда после утомительного чередования подъемов и спусков мы, наконец, пришли к деревне Форце Дренгка, в которой планировали заночевать, уже начало смеркаться. Тут нас ждал неприятный сюрприз: с приближением сезона муссонов вся деревня вымерла. Уныло стояли запертые лоджии, чернели уродливые крестьянские дома. Начинал накрапывать дождь. Даже мои невозмутимые спутники примолкли, озираясь по сторонам.
К счастью, мимо проходил мальчишка из соседней деревни, в стороне от тропы на Гокйо. По его словам, рядом с его домом была работающая лоджия. Подумав, мы начали восхождение на небольшую гору, на вершине которой нас ожидали еда и ночлег. Оставив неторопливых англичан на попечение мальчика, я пошел вперед, сквозь лес цветущих рододендронов, и минут через двадцать уже радостно вбегал в зако