«Ну, как тебе рассказать, что такое гора?
Гора – это небо, покрытое камнем и снегом,
А в небе мороз неземной, неземная жара,
И ветер такой, что нигде, кроме неба, и не был»

Ю. Визбор.

  

Как-то с товарищем мы затронули тему гор и предстоящего сезона. Не мудрствуя лукаво, он ответил, что пребывает в том возрасте, который не позволяет ходить на все вершины подряд. Увы, время подпирает всех нас. Теперь он ходит выборочно - лишь на те, что ему нравятся. Вскоре он был уже под Хан-Тенгри. В обиходе альпинисты называют его «Хан», подчёркивая, тем самым, величие Горы, в какой-то мере недоступность и буйно-повелительный характер. Это не только «Повелитель духов», но и «Повелитель альпинистских душ». Соблазн сходить на Хана велик. И я уверен, что придёт время и те из Вас, кто не был там, поддадутся искушению испытания высотой. Ибо каждый из альпинистов старается попасть к его основанию с тем, чтобы испытать свою судьбу на крутых склонах Горы и, одновременно, ощутить на себе магию влияния самой Горы. Так было и так будет. Тоже произошло и с нами.

Почти тридцать лет висит у нас дома фотография Хана. Её подарил Сергей Пензов - мастер спорта международного класса по альпинизму, восходитель на Эверест и Чогори, в том числе по западной стене. К тому времени он уже сходил на эту вершину. Я искренне завидовал ему, поскольку много прочитал о красоте вершины и трагизме истории восхождения на неё. Так, у меня зародилась мечта. Мечта всегда остаётся мечтою и «сверлит» тебя, как червь, постоянно и с зудом. Воронежцы уже имели опыт высотных восхождений на пики Ленина (1969 1977 1986 гг.), Коммунизма (1980 г.), Корженевской (1984 г.) и готовились к новым вершинам. В 1991 г. поднялись и на Победу, но это произошло позже. Пути пересекаются там, где сходятся общие цели. Хан был заветной целью и моих партнёров по команде, а также альпинистов более старшего поколения. Шёл 1986 год. Мы собрались на заседании областной Федерации альпинизма обсудить планы на ближайший сезон и быстро сошлись на том, что пришло время готовиться к тянь-шаньской экспедиции. Вершина Хан-Тенгри в наши планы попала не случайно. Одной из основных целей ставилось получение воронежцами званий «Покоритель высочайших вершин СССР» («Снежный барс»). Ведь это тоже ступенька в движении по альпинистской иерархической лестнице. Коллективная мечта стала обретать некие очертания, а потом – реалии. Так вырастали крылья.

 

* * *

ЧАСТЬ I.

ЛЮБОВНЫЙ РОМАН
ПО ТУ СТОРОНУ ОБЛАКОВ.

 

Чтобы рассказ исходил не только от моего имени, по ходу повествования я привожу выдержки из статьи, напечатанные в местной газете «Коммуна». Это строки Андрея Кудашова. Его уже нет. Он любил спорт. Став бизнесменом, развивал то, что отнесено к экстриму и поддерживал альпинизм в меру своих возможностей. Пусть он и там знает, что мы помним его.

 «В сентябре 1986 года было принято решение о проведении высотной экспедиции на Хан-Тенгри, и начался процесс формирования команды. Количество вакантных мест – 25, заявлений было подано 45. Первоначальные требования к претендентам: спортивная квалификация не ниже первого спортивного разряда, желателен опыт высотных восхождений.

Потянулись будни подготовки. Для отбора лучших была принята бальная система. Оценки выставлялись за сдачу нормативов, посещение тренировок, за места, занятые в соревнованиях по скалолазанию и зимнему альпинистскому двоеборью (лыжные гонки плюс слалом), за работу по организации экспедиции.

К середине апреля формирование команды в целом закончилось. Были решены вопросы обеспечения участников специальной высотной обувью, бивуачным и спасательным снаряжением, медикаментами и даже … баней».

 В мире не так много узнаваемых вершин. Хан-Тенгри относится к их числу. Эта великая Гора вобрала в себя все прелести и красоты, и коварства. Долгие годы она оставалась недоступной. Время изменило всё. Сейчас это наиболее посещаемый семитысячник. У его основания разбивают лагеря любители острых ощущений со всего света, а по склонам даже совершаются забеги - скоростные восхождения. Во истину, «всё течёт, всё изменяется». Естественно, перед восхождением мы начитались книг об этом суровом крае и готовились к экспедиции тщательно. Нами выбран классический маршрут по юго-западному склону 5-Б категории трудности.

 

Вопрос о руководителе не обсуждался. Им стал 49-ти летний Эдуард Фёдорович Заев. Для воронежских альпинистов Эдик является тем же, кем Сергей Павлович Королёв для космонавтов. Его отличала неуёмность и огромный энергетический потенциал. Вокруг его всё кипело и бурлило. Заев обрёл богатейший опыт организации экспедиций, авторитет среди нашей братии и, что немаловажно – среди спортивных чиновников. Он познал радость побед и боль потери друзей. В горах он диктатор, но и это оправдано. Заев принимает аргументы, но не уступает лидерство. С ним можно спорить. Парадоксально, но при всей муштре он привил нам простую истину: успех восхождения определяет, в первую очередь, дух команды. Да, должны воспитываться лидеры. Каждый из них – личность. А личность не может не иметь на всё свой взгляд. Но при разности взглядов можно избежать распрей и сделать классную команду. Отбором такой команды занимались тренеры. В неё вошли два мастера спорта, девять КМСов, четырнадцать спортсменов I-го и II-го разрядов. Большинство имели опыт высотных восхождений. Итого: двадцать пять жлобов. Жлоб – это не то, что Вы думаете. С давних времён оно означает «уроженец воронежской губернии». Легко ли управлять такой компанией? Однозначно – нет. Эдик управлял. Ему приходилось лавировать, идти на компромиссы, но выдерживая свою линию. Авторитет Эдуарда Фёдоровича всегда оставался высоким.

 Взгляд на снаряжение тех лет у сегодняшних любителей гор вызвал бы не столько улыбку, сколько скептицизм. Стандартный «абалаковский» рюкзак хорош объёмом и громадным клапаном. ВЦСПСовские кошки – прочностью. Вес у них запредельный, крепёж таков, что на морозе фитиль дубеет. Что стоят шекельтоны – громоздкая и увесистая, но достаточно надёжная «обувка» из брезентового верха и добротного меха, подошва и верх из прочной кожи. В отсутствии пластиковых двойных ботинок шекельтоны незаменимы, учитывая, что ботинки вибрам не приспособлены к низким температурам на высоте. Сегодняшнее снаряжение легче, надёжнее, технологичнее и удобнее в пользовании.

Ещё о снаряжении. Все мы грешны. И я не исключение. Признаюсь: бывало, что пользовался своим служебным положением для разрешения проблем готовящихся экспедиций. Работал тогда я в партийном аппарате. Однажды, мой сосед по кабинету пояснил: «Тебе скоро под зад дадут и с работы выгонят». Прикинувшись тупым валенком, я уточнил: «А за что так грубо»? «За то, - получил в ответ, - что не тем занимаешься, чем надо». Мне казалось, что занимался я как раз тем, чем следовало. Через руководство объединения «Воронежптицепром» и двух птицефабрик в городах Россошь и Борисоглебск я выбивал фонды на сверхплановую перопуховую смесь для изготовления из неё пуха на Щегровской фабрике (Курская область). Тогда пухового снаряжения было, что «кот наплакал. Периферия получала крохи. Так, вот, два вагона той смеси мне, всё же, удалось добыть и отправить на переработку. Сделали 110 килограммов пуха! Такого нам и присниться не могло. И всё сошло мне с рук. Тем ли я занимался? Повторюсь, мне казалось, что тем, чем надо. Шерстяные варежки, гетры, носки, шапочки – были связаны надомниками под экспедицию. Сшили комбинезоны - самосбросы. Невероятно, но получилось так, что на жилетах в качестве эмблемы была вышита гора из красного, синего и белого цветов. Годами позже трикалор стал символом России. Можно сказать, что мы опередили время.

 Приходилось самим шить не только пуховки, жилеты, пуховые брюки и спальники (или его укороченный вариант – «слоновья нога»), но и заботиться о железе. Скажу без тени смущения: мы поднаторели в этом бизнесе. Из титана делали всевозможные крючья, гнули карабины, изготавливали снежные пилы и лопаты. Титан - металл сложный для мехобработки и капризный при нагреве. Наладили выпуск скальных и ледовых молотков. Из дюралюминия – клинья, лесенки и ледорубы. Воронежской фирменной продукцией стали не только алюминиевые ледорубы, выпускаемые авиастроителями, но и титановые кошки. Лёгкие, но прочные кошки делали в «КБ химавтоматика», основное назначение которого - проектирование ракетных двигателей. (Одна из ступеней пилотируемого космического аппарата «Буран» - дело их рук). Фрезеровали кошки на станках с числовым программным управлением. Дефицит того времени – продукт, порождённый государством, подмявшим под себя всё и вся и, одновременно, не справлявшегося ни с тем, ни с другим. Что нам оставалось делать в той ситуации? Крутиться, чтобы технический прогресс в горном деле шёл в ногу с космическими новинками. И альпинисты всей страны в этом деле преуспели. Кто постарше, тот помнит, что буржуи считали за счастье выцыганить у нас железо, а мы у них - иное снаряжение. Английское слово « e xchange» часто звучало в горах. Обмен контролировался, иногда пресекался, но всемерно процветал.

 В конце июля все собрались в Пржевальске. Большая часть команды уже акклиматизировалась. Кто-то на Кавказе, кто-то в Фанах. Несколько человек прилетели прямо из Воронежа. Изначально экспедиция «повисла» на грани срыва. При её подготовке опять (как и в 1984 году на пик Е. Корженевской) возникла проблема с доставкой альпинистского груза по железной дороге в киргизский город Фрунзе (ныне Бишкек). Мы оплошались, дважды наступив на одни и те же грабли. Плюс к этому – пролетали мы с пропусками в погранзону. Что касается груза, то, загодя приехав во Фрунзе, Аксёнов, Перелыгин и я после долгих мытарств не смогли найти контейнер со снаряжением, хотя диспетчеры ЮВЖД выдали нам документы, из которых значилось, что контейнер из Воронежа ушёл вовремя. На месте же выяснилось иное: груз был задержан на десять суток. Помог разобраться – Анатолий Долгих. Он курировал работу транспорта. Мне удалось связаться с ним. Спустя время, Толя точно обозначил дату поступления груза. Это был крайний день, после которого заезд в горы не имел смысла. Говорят, что дуракам везёт. Я бы добавил – и альпинистам то же. Разумеется, не равняя их. В последний момент долгожданный контейнер пришёл. Глубокой ночью на машине с открытым кузовом, поверх баулов с амуницией, мы отправились в путь. Обогнув северное побережье озера Иссык-Куль, добрались до Пржевальска. Экспедиция не сорвалась. Свою миссию тройка выполнила с минимальными потерями: нервишки поистрепались, вымотались прилично и продрогли в пути. Но это были «семечки» для молодых ребят, устремлённых к своей мечте.

За пару дней до вылета, из Самарканда мне позвонил Э. Заев и озадачил: надо протолкнуть оформление пропусков в погранзону. Без бумажки, как водится – мы букашки, а с бумажкой – хоть куда. Пропуска готовило местное КГБ, которое по своим каналам выдавало группе внутреннюю визу на посещение приграничного района. Где-то в глубинных недрах этой организации произошёл сбой. Ни времени на раздумье, ни вариантов выбора у меня не оставалось. Пришлось по спецсвязи выйти на заместителя начальника областного КГБ и объяснить ситуацию. Надо отдать ему должное: без проволочек он решил проблему. За несанкционированный выход на номенклатурное руководство от своего начальника я получил…, считай, профилактическое внушение за нарушения субординации. Да, чёрт с ним, с внушением. Главное - дело сделано: путь к границе Китая был открыт.

Азиатские дороги утомительны для альпинистов. Духота, пыль сопровождает весь путь, на зубах скрежет песка. Ощущение такое, что именно дороги, а не горные тропы предназначены для баранов. Часто трассу перекрывают отары овец в сопровождении наездников-киргизов в национальной шляпе с собаками-волкодавами, опекающими стадо. Чем дальше в горы, тем чаще пограничные кордоны с зелёными столбами и союзным гербом. Помните слова из фильма: «Есть профессия такая – Родину защищать». Пограничники – свои ребята, европейско-сибирские, но не разговорчивы. Посты болтунам не доверят.

Машина и автобус еле-еле ползут вверх. Как черепахи. Шофёр утомился от духоты и монотонности. Поклёвывает носом за баранкой. Справа обрыв, внизу речка поблёскивает. Туда лучше не смотреть. К чему травмировать психику? В мытарствах добрались до пограничной заставы. Она огорожена забором. Мы расположились чуть в стороне. Здесь обалденные просторы, мощная река Сары-Джас и не воздух, а эликсир, дающий жизнь. Груз перепаковали. Запаслись свежим мясом, правда, не мы, а наши будущие соседи - саратовцы. Трём баранам сделали кирдык. Их освежевали тут же на «взлётной» полосе.

 

Наконец-то спустился с небес МИ-8. Сел рядом с тюками, правда, шлейф пыли поднял и всю атмосферу испортил. Хоть и огромная это птица, но всё же потребовалось пара рейсов, чтобы из лета забросить всех в зиму. Полёт интересен, но дрожит эта махина ужасно. Необычно и красиво смотрятся горы из иллюминатора. Вся мощь хребтов рядом. Нас высадили днём на относительно ровную срединную часть ледника Южный Иныльчек. Вертушка легла на винт, а наши головы завертелись. Где же Хан-Тенгри? А его и искать не надо. Острой иглой он выделялся среди массивных вершин, отчасти поблёскивая своей снежно-ледовой гранью южного гребня. Его большая часть загорожена горным отрогом. С другой стороны ледника гребень Победы. Массив окутан недружелюбными облаками и просматривался лишь местами. До морены минут 20 хода. Груза много, в том числе негабаритного. Пришлось попотеть, делая ходку за ходкой. Основная часть команды переносила груз на морену. Остальные приступили к разбивке базового лагеря. Таскать парусный груз при ветре – занятие не из приятных, ведь балансировать приходится на краю трещин. Однажды, я, как фанера над Парижем, чуть было не спикировал в один из ледовых расколов, неся груз на голове.

 Выбранное место по высоте соответствовало тому лагерю, что был у нас на стыке ледников Москвина и Вальтера под пиком Коммунизма. Где-то около 4 000 метров. Место, как место. Здесь не позагораешь. Узкое моренное пространство зажато, с одной стороны, склоном горы, с другой – подпирается ледником. Кругом одни камни. (В наши дни базовые лагеря ставят и на противоположной - более солнечной стороне ледника поближе к пику Победы, на так называемой «стрелке» ледников Ю. Иныльчек и Звёздочка. И, конечно же, с северной стороны). Это место – базовый лагерь предстояло превратить в оазис на пустынном пространстве. Реакция на высоту привычна: во рту – сухость, губы скукожились, вялость достаёт, одышка при резких движениях. Короче, не жизнь, а борьба за неё. Что же там ожидает нас перспективе?

 К вечеру часть команды сбилась в кучку, чтобы обменяться впечатлениями. Окружающие горы ошеломляюще красивы. Рельеф потусторонней планеты с множеством камней, насыщенным до синевы дневным небом в лохмотьях облаков и громадным вздыбленным ледовым ложе. Как-то быстро исчезло солнце. Тучи подтянулись и обуглились. Свинцово-бурый цвет накрыл ближайшие вершины. Вокруг потускнело. Стало мрачно и промозгло. Налетевший снежный заряд мигом покрыл белой пеленой окружающие камни, припудрил склоны и пологи палаток. Ощущение такое, что за хребтами кончается Земля. Неспроста, один из соседних ледников Кой-Кап на местном наречии означает «край земли, конец света». Не знаю, как на счёт конца света, но край-то Союза – точно близок. На востоке, у исхода ледника и вдоль Меридионального хребта протянулась граница Китая. Иди – не хочу. Первый же вечер пребывания на морене показал, что здесь всё суровее, чем на аналогичных памирских и, тем более, кавказских высотах. Контрасты разительнее, и ветер сильнее, и снег ершист в шквальном порыве, и травка не ласкает глаз. Нине Румянцевой повезло. В укромном местечке внутреннего угла она обнаружила забитый одинокий цветок. Взглянуть на него ходили как на редкий музейный экспонат. Непогода разогнала всех по палаточным шхерам заливать чаем и грамулькой спирта не очень-то радостную встречу с тянь-шаньскими горами. На том и разошлись.

 

Тем не менее, ночь была тихой, а утро отменным. Дай-то Бог, чтобы каждым утром погода радовало или, хотя бы, сильно не огорчала нас. Природа обрела покой. Лёгкий морозец. Хотя кругом белым-бело, но чувствуется, что солнышко вот-вот начнёт согревать наши души. Утро всегда тяжело для раскачки. За ночь кровь закисает, а с пробуждением голова «тормозит». Кто бы душистый кофеёк сварил да в спальник подал? Да к нему – булочку с маслом, малиновым джемом или кусочком сырка сверху. Можно потолще… Увы, обломилось. Шерпов здесь нет. Сами как шерпы. Сами приготовили на газовых плитах, перекусили. Получили «разнарядку» и опять навалились на работу. Дорохов Борис, Новиков Василий, Гайдамакин Юра обустраивали общую палатку-кухню. Молодёжь занималась строительством кухонного стола. Бицепсы нарабатывала. Раритетный тульский самовар, с поблекшими печатями, как элемент домашней утвари четы Заевых, оживил стол. Зачем лишать себя удовольствия попить чаёк с дымком? Кстати, самовар то же неотъемлемая атрибутика наших экспедиций. В отпуске, всё же. В палатке у Прилепиной мужчины сотворили картинную галерею французского мастера живописи - Огюста Ренуара. Появился повод лишний раз зайти в гости. Танюшка, как истинная дама, долго сопротивлялась, возможно, потому, что её-то фитнес форма существенно отличались от округлых линий натурщицы из далёкого прошлого. Витя Аксёнов, Саша Бродский, Володя Маломид, Сережа Перелыгин, Николай Смотров ворковали над сборкой бани. Здесь не приходится таскать камни. Тут интеллект в по