18 октября, День Шестой. Занзибар, Аэропорт.
18 октября, 10:30.
Очередной «накопитель». Сколько мы уже в эту поездку намотали по воздуху? И отсидели в «отстойниках»?
Время «Че», а самолета все нет. Видимо, кто-то из пассажиров сбросил смс-ку, что задерживается.
Походные СТАЛЬНЫЕ стопки вызвали заминку у тщательно укутанных в паранджу работниц на «рамке»:
– Что это? (на сwахили)
– «Glass», неужели не видно?
– А это? (сwахили)
(Дети малые, право):
– Бутылка.
– А денежку дашь? (сwахили)
– Кеее??? (дословно)
– Ладно, проходи. (сwахили)
А еще мусульманки называются. В паранджах, да при исполнении. Денюжку, блин, просят. Хоть бы на английский перешли, типа мы европеизированные. Испорченные.
Совсем совесть потеряли! Аллаха на вас нет!!!
От сувениров в Дьютиках уже тошнит. Магнит сувенирный на холодильник – пять баксов! АДНАКА! Зато Джимми оторвал летнюю рубаху-поло с надписью «Поле-поле».
Пить не хочется. Курить нельзя, но за два доллара добрые люди в униформе согласились вывести через летное поле к курилке. А чуть раньше предлагали за 10 рублей посторожить наши рюкзаки, уже сданные в багаж: «Ну, так. На всякий случай, мало ли – Танзания, все-таки…»
И продолжают: «…если вы на Гору, то есть один знакомый шерпа, к тому русскоговорящий. Мы позвоним, он вас в Аруше встретит».
И тут бы взять пульт и остановить пленку. Чтобы на кафедру взобрался Академик Павлов со словами: «А теперь, мои многоуважаемые коллеги, я вам объясню, как классически препарировать «кроликов».
«Лягушонки в коробчонке».
Видимо, задержали наш самолет своими звонками и смс-ками, все-таки те пассажиры, которые по направлению сюда летели. Потому что из пассажиров обратно на материк только мы. И мы не опоздали!
«Коробчонка» наша спичечная – 12 мест всего! Это на шесть «лягушонков». Расселись с комфортом, насколько можно с комфортом рассесться в этой «маршрутке» с крыльями. «Сесна». Сразу вспомнился старина Матиас «Крэйзи» Руст: «Трын-дын-дын… Ба-ам, ба-ам!».
В полете постоянно прислушивался к двигателям и своему состоянию. Боролся с воздушными и ушными пробками. На такой смешной «пукалке», пожалуй, впервые. Ан-нет, на вертолете еще 4-местном полетали над Коркинским разрезом. Тоже веселуха. Но там так не трясло.
«Гром гремит, земля трясется…»
 |  |
 |  |
Аруша. «Русскоговорящий гид» Крис.
18 октября, 12:30.
Подумать только, такая «обезьяна», а по-русски говорит.
– Крис, ты же русский знаешь?
(Академик Павлов, держась за живот, за кафедру уползает. А Фрейд, ничего себе, стоит – наблюдает).
– Да, я знаю русск…ого одного. Водил его в Гору. Сергей Лавров, может, знаете?
(Пыздэсь! Он думает, Россия – хутор в пять дворов. И это у них «русскоговорящий гид» называется? Пыздэээсь!)
– Мы Сергея Лаврова знаем как ты русский язык. Пошел-ка…
– …в гостиницу классную определю, на Гору взберу, а сафаринг – пальчики оближите…
– Мы, наш черный брат, уже знаем, как у вас всё делается: в час по «поле-поле». До гостиницы нас, а там посмотрим.
А он отбил нас от таксистов 50-рублевых, погрузил на свой старенький довоенный «Лэнд Крузер». И за 10 рублей всего. И отель классный, в самом центре. Может, не будем искать уже ничего, да отдадимся «кролиководу»?
 |  |
 |  |
18 октября, около 2-х по полудни.
Если настоящему мужику зададут такой вопрос, он по ТЫКВЕ настучит уже только за беспросветную глупость и вредность самой постановки его. Но с маршрутом восхождения другое дело. Путь «Марангу» («Кока-кола») предполагает на стоянках наличие стационарных домиков с нарами. А на «Мачаме» («Виски») только палатки.
– Парни, вы меня знаете: я всегда за безбашенность. Но, думаю, геройствовать не надо. Старые мы уже. И дело даже не в кураже, которого всегда через край, а в организмах наших вазунговских, тщедушных и дебелых (веду всех к зеркалу). Поймите, Саня: всем надо вернуться домой живыми!
– Зато «Виски» самый живописный! (Капитан лоббирует).
«Настоящих мужиков», не в пример мне, оказалось большинство: «ВИСКИ»!
– Ладно, хрен с вами. Только помните: как только кому-то станет XYZво, сразу говорите. Никому не нужна Звезда Килиманджарского Героя посмертно!
Были еще долгие «тёрки» с шерпой Крисом: про деньги, маршруты, сафари. На круг 1250 баксов за комплект: шесть дней восхождения по «Мачаме» и три дня на сафари (Серенгети и Нгоро-Нгоро). Недостающие шапки, куртки, палки – плюсом.
Бились по аренде палаток. Эта Африканская Собака Павлова утверждает, что палатки тоже плюсом.
– А если бы по «Коке» пошли, нары тоже арендовали бы?!
– Ладно, я что-нибудь дома «бесплатное» подберу.
– ???
И нам бы в очередной раз прислушаться к сиплым смешкам этого занудливого старикашки Павлова, доносящиеся из соседней комнаты. Но нет, напролом, как горные Килиманджарские бараны.
Чтобы мы поверили ему как родному и выложили кровные, Крис отдал в безраздельное пользование до завтра ноутбук и «Крузер». И водилу при нем.
Аруша, «Heritage». «Очень много».
Грех не воспользоваться предложенным авто. Видели по дороге местный вазунговский центр «Калчерэл Херитадж» (по наводке Алеси). Дело к закрытию, но хоть прицениться. А там этого культурного слоя в несколько этажей жирно насыпано, и утрамбовано. Лео констатирует:
– Короче, здесь ДАXXXYЯ всего!
– Председатель делегации был удивлен полнотой коллекции и разнообразием выбора, – это Профессор, успешно вжившийся в роль толмача, дает параллельный литературный подстрочник.
На стикерах какие-то непонятные буквы и знаки:
– Пойми, Саня: НИXXXYZ не понятно! ЗАЕ…ЛИ эти коды!
(«Председатель был раздосадован не вполне продуманным маркетинговым ходом компании»).
– А эта «F» how mach?
– … (называется цифра, которой вдвойне бы позавидовал бутик в жирафском центре). Тут мы с Лео уже в унисон:
– АXXXYЕТЬ!!!
(«Цены приятно поразили иностранных посетителей Культурного Центра»).
А работники, заинтригованные странным заморским словечком, подхватили интонацию и стали повторять без умолку: «аxxхyеть, аxxхyеть…» Спрашивают:
– А что такое «аxххyеть»?
– Это значит, «very mach».
Тут уж, весь Центр наполнился их подражательным гомоном. Отовсюду неслось: «аxxхyеть, аxxхyеть…»
– А эта чудная вещица сколько?
– … (счет на тысячи долларов!)
– Да ты ЕVАНИСЬ!!!
– А это слово что означает?
– «Very, very АXXXYЕТЬ!!!»
Аруша. «Пробка».
18 октября, 17:30.
Профессор заметно нервничает, посматривая на часы. Пол часа в пробке стоим. И хоть мы на стареньком, но все же Крузере, но справа по клумбам не уйти: вместо них бетонные канавы. (Как обреченно пролепетали два громилы на китайском рынке: «Застряли мы тут, нах»).
Усугубил ситуацию и мальчик в форме, который «рулил» на перекрестке ситуацию. Вот, и разрулил, вконец. В общем, с милицейскими кадрами везде одинаково.
А Профессор совсем не измене.
«Да, что случилось-то, Отец? Ты же по жизни танзаниец: поле-поле. Куда когти-то?»
А-а-а, просто как день: как только он в очередной раз на Плато Трезвости взбирается, его «клинить» спереди начинает. И «Стрелка» у него, оказывается, забита в отеле с девчушками с вахты.
Дженни, Лора и Кэнди.
Пока нас селили, те улыбались и хохотали над каждой шуткой Профессора. Особенно Дженни. Она – классический образчик Хохотушки Заливистой, Заразительной. Даже когда в монотонном бубнении Профессора нам не различим смысл, после ее ответного звонкого смеха понимаешь: «Братэлла, лажу гнать не станет – натурально, смешно». И начинаешь смеяться вместе. Заразительно, заразно.
И этот герой-любовник пригласил девчонок после работы в кафешку, вместе с нами. А рабочий день уже заканчивается, а мы до сих пор в «пробке».
Тут мы, конечно, устроили Профессору десяток крайне неприятных минут, а проще –обструкцию:
– Ты чего же это, Василий Алибабаевич, падла эдакая, без нас же нас женить решил?
– А я думал, само собой, что вы жаждете все новых встреч с Прекрасными. Я же для вас, придурки, стараюсь – Карликов Безногих. Мне-то самому ничего не надо.
(Это он красиво загнул):
– Ах ты, альтруист наш, трять! Значит, для нас ты, Мистер Либидо, вокруг Жени «Тарантеллу» вытанцовывал? Ты лучше на Баобаба нашего Песочного взгляни и скажи: он чего-то еще хочет, вообще?
Ну, и в том же духе. Ладно, решили обсудить уже на месте, за «Трэс рюмкас».
Кафе «Via Via». «Женя, Лариса и Карамелька».
18 октября, 19:30.
Дженни, Лора и Кэнди. Такие они разные. Я обозвал их условно: «масайка», «нубийка» и «мавританка».
Женя высокая очень худощавая, даже изможденная. Профессорский идеал, если можно имея его ввиду, говорить о каких либо предпочтениях. У него же: Зда есть, значит, красавица!
Лорик – «булочка сдобная» с щечками, которые, если не цвет кожи, назвал бы розовыми. Очень застенчивая и чересчур даже серьезная и сосредоточенная.
Ну, и Карамелька… такая… большенькая, в общем. Леденец пятипудовый, из разряда «А всех покажите».
Пока Профессор Пржевальский «исключительно ради нас» обхаживал Женю (громкий заливистый смех откуда-то из недр его цепких лапищ), мы решили долго не засиживаться. Во-первых, завтра начинаем ВЗБИРАНИЕ. Шутки прочь, такие мы настоящие Взбиранцы и Скаколазы!
Да, и с «живой музыкой» нас прокатили. Правда, по дороге в кафешку все же встретили живую музыку: в окне какой-то кирки увидели репетицию церковного хора. Чуть под окнами не остались. «Аллилуйя, се́стры и братья!»
Музыки живой в кафе нет, зато вазунгов «very very аxxxyеть». А там где их много, на «мЁд» слетаются «пчЁлы». (оба слова исключительно через «Ё», потому что – Вазунги Ё). Лорик шепчет: «С той будь, пожалуйста, осторожней. Она prostitute & thief». (И ты меня поженить решила? Сам вижу: от той животные вредные метра на два отскакивают в разные стороны).
И сроду Лоре не 16 лет, а все 20. И ребенку уже два годика. (Похоже, началась песня про «вери мат»): «А у меня тоже дочка есть. И жена. Все, баста, карапузики – Рубикон».
А бедный Джимми оттиснут от остальной братии Карамелькой. Она:
– А чего он не в настроении? Не разговаривает, не смеется?
– А это он в тебя такой влюбленный. Вот и дар речи потерял. Стеснительный очень.
– Чего это вы про меня говорите? – Джимми включается.
– Да, сказали, что голова у тебя разболелась…
Но за дальнейшей реакцией Кэнди стало прикольно наблюдать.
«Чупа-чупа».
Девчонки быстро разбежались по домам, как Александэр Женю за руки не удерживал. Да и нам пора. На выходе из кафе в спину несется: «Чупа-чупа».
Что еще? Это масай-метрдотель что-то донести до нас пытается, на недопитое пиво указывая. Далее такой диалог, дословно:
– «Боттл», что ли?
– О, боттл-боттл.
– Так бы и сказал «боттл», а то «чупа-чупа» какая-то.
Пустые бутылки в Африке предмет сакральный, мистический. Не знаю, что уж, они с ними делают (сдают, что ли?), но отношение к ним трепетнейшее! Ждет еще пара сур впереди.
Завтра нас ждет Гора. Собрав манатки на Восхождение, мы мирно смежаем глазки, а Профессору в его номере на огромной кровати еще всю ночь маяться, в одиночку.
 |  |
Первый день Восхождения.
Аруша – Моши – Кили.
19 октября, 07:00.
Утреннее чистое небо, а между домами Гора показалась. Конечно, мы давай улюлюкать и судорожно фотки делать, как никак, первая встреча с Килиманджаро!
Килиманджаро? А хрен там. Не Кили
это, а Меру,
Но на точке «G» (Machame Gate) мы появляемся почти вовремя, около десяти. Во всяком случае, мы из туристов первые. А Криса с бригадой нет (старый маразматик Павлов третьи штаны уделал).
Пока дожидаемся нашего Фильтра Угольного Криса, в двух словах: Моши уже возвышается над уровнем Мирового Океана на 900 метров (так, одна команда туристов уже собралась и выдвинулась по маршруту), а ворота в парк и того выше – 1800 (еще одна команда отправилась на покорение).
Предстоит нам провести в Национальном Парке Килиманджаро (еще одни ушли) шесть дней: четыре вверх и два вниз. На каждого из нас положено два носильщика, и на каждых двух из нас – один гид. Из-за высокой смертности «портеров» (носильщиков), на каждой остановке есть весовая: не более 20 кило в одни руки (15 наших и 5 личных). Но руками они не пользуются, все на голове носят (все, похоже, последними пойдем, даже команда москвичей раньше утопала). Все шматье на портеров, с собой только штурмовые рюкзаки с тем, что может пригодиться в переходе между стоянками: вода, сменная одежда, аптечка. А гиды типа «смотрящих», чтобы мы не разбежались, или еще чего, сдуру, не передохли. Поле-поле.
Кили, «MachameGate», 1800 м. Один ботинок.
Наконе-ец! Показались и наши крисы-гиды-портеры! Где же вас два с половиной часа носило??? (Как мне нравится их танзанийское «сорри»). Только портеры какие-то… неухоженные… и шевелятся едва. «Поле-поле»? (Кто-нибудь уберет от уха этого сиплого климактерического старикашку?) Но мы портеров из других команд уже повидали, за два-то с лишним часа. Они тогда почему не «поле-поле»? И гид у нас один только. Стран-н-но…
– А всех покажите.
– Вы их в деле не видели, Арррлы! Вы деньги-то давайте, давайте. Акуна матата.
(Все, умер старик Павлов, живот разорвал в клочья. Некому больше на «паузу» жать).
Привез Крис недостающую амуницию. Драный пуховик для Падре Лео, видавшие виды боты не в размер и палки трекинговые. По одной на брата! Типа, цена проката за одну палку была. «А боты мы тоже по одному заказали???»
Кроме Боксы в этих приспособах никто не разбирается, потому сильно не настаивали – для самообороны и одной с лихвой. А Капитан Бо себе еще одну выторговал. Не может он, видите ли, с одной палкой в гору идти.
Но надо с Крисом по дороге обо всем этом серьезно поговорить. Что-то все больше сомнений в правильности выбора оператора.
Давай уже, шеф, поехали в Гору, а адрес сейчас покажу-у-у.
 |  |  |
 |  |
 |  |
Все приведенные ниже цифры по высотам и ширинам условны. И вот почему: полез в Интернет… вот же, блин. Что-то перевернулось в нашем мире глобально, если даже цитату из Библии я быстрей отыскиваю через Паутину, чем в живом тексте.
Так вот, нашел в Сети серьезный сайт по Восхождению. Но данные в нем сильно разнятся с употребимыми, в том числе и с теми, что отмечены на «верстовых камнях». К примеру, На Воротах маршрута указана точка 1800, а серьезные дяди с сайта пишут, что только 1490 м.
Быть мне скрупулезным педантом или общепринятым и понятным? Я выбрал последнее.
Единственный пробел – абсолютная высота «Breakfast Wall». GPS на месте тоже не помог. Так что, буду признателен за любую полезную информацию.
 |
«Плащ Бэтмена».
19 октября, 12:20.
Так застоялись, что бегом в гору понеслись, забыв про танзанийское «Поле-поле».
Дорожка симпатичная, утоптанная еще в 30-е годы… прошлого уже века. Вот, мы пни замшелые, век нашей лихой юности для многих уже «прошлый»!
Отвлекся. Идем среди тропиков дремучих, лиан, папоротников и хвощей по кряжу. А с обеих сторон пропасть. Красота! Эдакая загородная увеселительная прогулка с предполагаемым в конце пути пикничком. Что там наш Нургуш с полными рюкзаками за спиной. Тут тебе и портеры, и гид… единственный… где-то внизу идет… потерялся.
Так, любуясь пейзажами, в бодреньком темпе не заметили, что оторвались от группы в желтых плащевках: Профессора Поле-Поле, Марика и примкнувшего к ним Команданте Боббу. А как же, Отец, «картофелина командира впереди на лихом коне»?
Конечно, как могли, держали связь с подотставшими товарищами, периодически оставляя на обочине лишь им понятные загадочные рунические письмена. Чтобы поддержать их в их нелегком пути, ну, и о себе весточку оставить, что мол, живы-здоровы и настроение у нас бодрое.
«ПС-ПС, …РЫГИ!» – гласили надписи.
Не успев выйти из леса, вошли толи в тучу, толи в дождь. Типичная октябрьская хмарь. В связи с чем я выразил досаду, что: «Пожалуй, зря мы взяли крем от солнца, надо было КРЕМ ОТ ДОЖДЯ брать».
Через некоторое время совершили еще одно маленькое открытие: плащевик, может, и спасает от дождя, но только не от пота. И не важно, супер-пупер нано-мембранный это плащ Бэтмена или самый дешевенький советский презерватив, толк один – тело не дышит. Из тучки вышли, а под прорезиненной тканью хлюпает и чавкает.
 |  |
19 октября, 15:50.
К означенному времени эскадра из флагманского крейсера «Леопольда», линкора «Джимми» и еще одной клоунской лохани сопровождения с течью в прорезиненных трюмах, на всех парусах лихо взлетела до самой Мачамовской Шапки, 3000 метров. За три с половиной часа против четырех с половиной, по лётной планшетке. Обогнав все вышедшие ранее команды, и даже своих портеров.
«Вот так, вот, мы с вами поступим! Вот, такой у нас с вами будет разговор! Потому что мы БАНДА!»
Ка-ак мы ошиба-ались. И некому нас было образумить, остановить полоумных, с ритма «Поле-поле» сбившихся. Вспотевших и вынужденных в холодном облачном тумане дожидаться остальной флотилии. Единственный гид, который мог это сделать, замыкал процессию беспробудно отставших товарищей. Да и тот – молодой да неопытный, хоть и душевный парнишка Эфрейм. «Ефрем».
Меж тем, три с половиной часа спортивной ходьбы, плюс влага внутри и снаружи сказались не в лучшую сторону. Мы мокрые и уже остывающие, а сменного белья с собой нет. И лагеря нашего до сих пор нет, портеров-то обогнали!
Интересуюсь, какие там первые симптомы горной болезни: сначала ноги заплетаются, потом язык? И весь мокрый?
В ожидании развлекла будка, где нам предложили оставить свои данные в Книге Почетных Посетителей: амбарная книга на каждой стоянке, где все проходящие по маршруту должны прописаться. Такая форма бухучета: сколько вазунгов на гору взошло, столько и должно быть возвращено обратно в мир. «Хоть чучелом, хоть тушкой».
И приставленный к амбарной книге колоритный рейнджер – неотъемлемый персонаж действа. Худенький обдолбанный растаман в соответствующей беретине, мурлыкающий себе под нос какую-то вечную «Джамин». Такое впечатление, что мы для него – большие серые и мокрые пятна: «Едва заметная рябь на воде и непонятное бульканье».
Вообще, рейнджеры призваны следить за порядком на стоянках. Даже снабжены автоматами. Работа вахтой: двое через трое, кажется.
На пенсии пойду в рейнджеры! Пусть меня научат.
 |  |
 |  |
19 октября, 17:00.
Воссоединились с арьергардом, а тут и тучи расступились.
Ба-а, красота-то какая! Мы среди вершин разномастных, и облака у самых наших ног пред нами расстилаются, аж стелятся. Джунгли остались далеко внизу, а мы в следующем климатическом поясе «Тропические лесостепи» (терминология условная и сугубо ненаучная). Такое мелкотравное редколесье: кустарники в цвету и карликовые пальмы, на гигантские бахчевые ананасы похожие.
А от нас на солнце пар, как от лошадей на ипподроме. Кто на «Красавчика» ставил? Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?
Расклад такой: вместе с нами по маршруту ушло несколько команд разного толка и калибра. Вазунгов человек 50, не считая обслуги (данные из амбарной книги). Про людей московской наружности, кажется, уже говорил. Есть еще немцы, голландцы, зеландцы. Японочки с виду, американки внутри. (Подумать только: мой любимый цвет, мой любимый размер).
Понравился голландец (с чего я решил?): высокий рыжий «сухостой», борода пламенная лопатой торчит, на шее фото-гаубица дальнобойная. Весь в шортах-гетрах-ботах-свитере-берете. Прям, герой моего детства: «Магистр Рассеянных Наук».
Возраст восходящих: от 20-ти до 60-ти. Ну, и мы где-то по середке выборки.
Оценив по списку общемировой тренд, особо загоняться не стали: «манагЁры» мы!
(И один «клоун»).
«Machame Hut, very hot!»
19 октября, 18:30.
Все становятся большим табором, слегка скучкованные по командам: расставляются, готовятся, едятся, отдыхаются перед очередным утренним броском. И все без исключения вазунги уже всё это с собой произвели. А мы все стоим. «А баран все жевал траву».
Всего-то: наши прекрасные организаторы ЗАБЫЛИ («Сорри…») снарядить нас столом и стульями. И с едой полное «поле-поле». Солнце как по часам, ровно в шесть закатилось и стало конкретно не жарко: ноги ноют, коленки зябнут, хвостик девать некуда.
«Аффрика ффрио!»
Палатки и коврики, те что «бесплатные», таковыми и оказались: БОМЖи на свалке лучше в жизни устроились!
А где балдахины над спальниками, где вертушки на потолке? Где, в конце концов, шланг «не-в-бровь-а-в-глаз»?
Прибился (с какого только боку?) к нам парнишка, натуральный алеман, в смысле – немец Мартин. Тот, вообще, в шоке: «Буду писать в Лонли Плэнет». Как он среди нас оказался? Поди, эти черти опять что-то мутят. На поваре, скорее всего, сэкономили.
Ну, пиши, не пиши, а у нас желание бить рожи баклажанам стало превалировать над чувством усталости, голода и холода. К девяти (!!!) вечера, когда с нами, наконец, случилась еда, мы готовы были растерзать любого из темноты, кто хоть как-то косо на нас взглянет.
Но мое предложение «лучше день потерять, зато потом за пять минут долететь», не нашло поддержки. Спускаться с утра вниз на поиски нормального оператора? Вилами на воде, мы же в Танзании. Да и деньги у Криса… ВСЕ! Вот, мы «кролики». А где, кстати, эта горилла черножопая? Сломать бы ему руку для начала, а потом и про деньги поговорить.
К этому эмоциональному пику откуда-то из темноты нарисовался и второй наш гид Джошуа, типа главный: «Сорри, акуна матата, поле-поле. Сейчас же выдвигаюсь вниз за палатками, ковриками, столами-стульями. Завтра в 9:00 как лист перед травой!»
 |  |  |
19 октября, 21:00.
Когда все добропорядочные туристы уже мирно посапывали в своих добротных палатках, мы добрались до долгожданного «пикника», устроившись на грязной ледяной земле.
После всего пережитого и пяти часов вахты у потухшего «вечного огня» любая пища кажется божественной амброзией. Даже суп-пюре из неизведанного доселе «Кукумбера». На вкус этот зверь больше напоминал кубик «Кнорра», но съеден он был молниеносно, даже костей не осталось. Пюре картофельное с мясом (мясо готовить не умеют!) и чай. Ко всем блюдам совершили по три подхода. Воистину: срать захочешь – штаны снимешь!
Второй день Восхождения.
Кили, «Machame Hut». «Взять!»
20 октября, 09:00.
Время «Че», т.е. девять утра. Нашего Каурки-Джошуа снизу нет. Кто бы сомневался. Корреляция на «танзанийское время» дает 11 часов. Ждем до 11-ти? А если и тогда обещанного не дождемся? Вчерашние эмоции вновь накатывают, и страсти накаляются в лучах восходящего солнца. Появляется очередной «наш» гид, уже третий по счету:
– Пойдемте, они нас в дороге нагонят. В час уже на следующей точке будут. Поле-поле, акуна матата…
– Бдясть!!! Мы ща тебе такую «акунаматату» устроим!!!
Председатель Лео требует от Александра Говорящего ТОЧНО передать его мысль, СЛОВО В СЛОВО: «Скажи этому пи-пи-пи-и-и, что русские, сука, очень терпеливые, но и у них «терпелка» может сломаться. Если к нашему приходу в следующий лагерь твои слова не будут подкреплены, я затолкаю вот эту палку тебе В ЖОПУ!!! Переведи ему, б…!»
Я с Председателем знаком уже 17 лет, но даже мне стало не по себе, я его таким взбешенным НИКОГДА не видел. Полностью поддерживая речь предыдущего оратора, я, все же, на всякий случай чуть отступил назад и прикрыл рукой свое трепещущее от страха выходное отверстие №21. На всякий случай.
На фразе «палку тебе в …», Профессор засмущался и сказал, что стесняется это переводить:
– Да, они и так все поняли по интонации. Прости, Отец, не могу.
– Эх, добрый ты человек. Нивелир, б…!!!
– Поймите, пацаны. Наша задача – ВЗЯТЬ Вершину! Как девку! Любыми средствами! Остальное второстепенно.
С Мудрецом хрен поспоришь, особенно про «девку». Если бы еще не видели, как прекрасно организованно восхождение у других вазунгов. Решили все громы и молнии (сломанные руки и «палку в жопу») отложить до следующего раза, а сейчас вкушать радость от Природы, Восхождения и самой Горы.
Смотрите, какая Она в утренних лучах ПРЕКРАСНАЯ!
 |  |  |
 |  |
«Деревянная вода».
Коль объявился дипломированный гид №3 (молодой Ефрем – не сертифицированный стажер), спрашиваем у него, что с собой в дорогу взять, и что на себя натюлить. И как идти, и что дальше?
«Шорты, кроссовки, крем от солнца (Ото-то!). И воду. Поле-поле, акуна матата».
(Про два последних пункта мог и не говорить. В печенках уже).
Вода – тема. Ее положено в день выпивать не меньше четырех литров. То-то мы вчера так на чай накинулись, по три кружки залпом жахнули, не запивая.
Давайте воды, да побольше! Дают: для умывания две миски на семерых (с учетом «фрица» Мартина): едва зубы почистить. И по литру питьевой в дорогу. А на дне бутылок деревяшки какие-то плавают. Останки кораблекрушения? Теперь вам понятно, для чего тот странный перегонный ресивер-конденсатор около будки рейнджера? Это сточный бак! И вся труха с крыши теперь в наших емкостях. Экстремально.
«Пойми, Саня: у тебя глупая деревянная вода!»
 |  |
 |  |
Кили, по направлению к «Shira Cave», 4000 м.
Так змейкой и идем: то вверх, то вниз. Для адаптации организма к высоте и недостатку в нем кислорода. В плане забраться сегодня на 4000 метров, и немного вниз до лагеря, на точку 3840.
Путь измеряется на Горе часами пути и перепадом высот. Сколько своими ножками по горизонтали и под углом к ней протопали – одному Аллаху известно. Поиск в «мировой паутине» дает цифру по маршруту 100 километров. И сегодня из них надо пройти… около трех с половиной часов пути. И угол сегодня покруче, чем вчера.
И еще одно, о чем вчера некому нам было поведать. Идти надо так, как если по песку, в котором потерял какую-то безделицу. И пытаешься ее отыскать. Стиль ходьбы называется… ну, кто самый сметливый? Правильно – «Поле-поле». Тоже очень важно для адаптации.
Хорошо, что в этот раз спереди и сзади нас ограничивают гиды, и не дают разбежаться и разбить команду. В таком темпе ходьбы (очень для меня необычном) есть определенная прелесть. Есть масса времени на любование природой, единение с ней, фото-сессии на ее фоне и записи о ней в моем Африканском дневнике.
Пейзаж постепенно меняется и переходит в «Тропическую тундру»: кусты все ниже, облака тоже. На камнях мох, да лишай. Хребты и пригорки тоже постепенно опускаются к нашим ногам. Но по общему мнению, красота наших Уральских гор ничуть не уступает, а даже наоборот. Но это, скорее, очередное проявление «уральского снобизма».
 |  |
 |  |
20 октября, 12:00.
Несмотря на «самый малый вперед» у кого-то из команд средняя крейсерская еще более «поле-поле». Так, опять обогнали американских японочек. Махали ветрилами и кричали им: «Привет, девчонки! Откуда вы?.. А мы Крэйзи Рашенс!», – чем немного напугали непривычных к нашей дури, расчерченных по линейке людей.
Когда тропинка круто забрала вверх по склону холма, я даже предложил «сестрам» своё мужское вспоможение, но услуга была тактично и политкорректно отклонена.
«Тьфу, на вас, суфражистки!»
Нагнали мы также и граждан Московского государства, но несмотря на схожесть языка, самого языка с ними так и не нашли. Ограничились дежурной рокировкой «Как настроение, пацаны?» на «Ну что, дождались своих Рыг Пс-пс?» в ответ. Наверно, мы вели себя как-то вызывающе и абсолютно не располагали приличных людей к контакту. Что с нас, с Рыг взять?
В пути устроили небольшой съестной привал. Для этого нас ежеутренне снабжали «ланч-боксами»: кусочек куры, яйцо, банан, морковка, хлеб… дотянуть до следующей точки. Место пикника на миниатюрном живописном плато крайне популярно не только среди туристов, но и среди местных птиц, помеси вороны с коршуном. Людей почти не боятся, потому что люди – это и для них неплохой пикничок на свежем воздухе, из куриных костей и недоеденных бутербродов с противным арахисовым маслом.
Гид наш третий, Тобиас, оказался очень свойским веселым мужиком (не то, что встреченные жители Московии). Было даже малость неудобно за «палку в жопе», но, уверен, такая очистительная пилюля никогда не бывает лишней. Всю дорогу Тобиас шутил, подбадривал нас своей «акуна мататой», напевал что-то. Одна песня особенно понравилась, тем более, половина слов была понятна: «Джамбо», «Акуна матата» и «Килиманджаро». Стали подпевать, ведь жители Уральских гор тоже очень музыкальные. Хоть и Рыги.
«Акуна матата» гид переделал в «Акуна маТИТИ», чем немало позабавил и нас, и всех остальных людей, с которыми впоследствии делились этой шуткой. Потому что смысл шутки интернационален!
 |  |
 |  |
Кили, «Shira Camp», 3840 м. «Принять ситуацию».
20 октября, 14:00.
Прогулка была не в тягость, горы в облаках завораживают, солнце печет, и настроение отличное.
Лагерь №2 расположен на обширнейшем плато. С одной стороны предполагается Вершина (сейчас укутана в облаках), с другой – вид на долину, где далеко внизу (опять же в плотной перине облаков) затерялся Моши. Подобную картину можно увидеть разве что из иллюминатора воздушного лайнера. А тут на: ты, вроде, и на земле, но уже немного на Небесах. Где-то посередине! Витаешь.
Однако, три с половиной «танзанийских» часа на поверку все пять дают. А гонцов снизу так и нет. («Только что созванивались, будут в четыре. Акуна матата…»)
Помня заветы Ильича, пытаемся «принять ситуацию», только просим хотя бы чаем обеспечить, от обезвоживания уберечься. Через каких-то пару часов и многочисленных напоминаний-просьб-требований-палковжопу чай нам все-таки дают.
 |  |
 |  |
«Годовые кольца» в пересчете Боббы.
А мы к тому моменту уже немного восстановили свой водный баланс вискариком. И восполнили недостаток калорий Тоблероном, уже несколько раз менявшим в пути свое физическое состояние. Теперь он – увесистый слиток-самородок неопределенной формы, с бороздами от зубов по бокам.
И мы вновь готовы устроить небольшую заварушку типа войны, со сломанными руками и палками в жопе. Потому что видим, как сладкая парочка зеландцев по соседству уже пополдничали, почитали, пописали что-то в свои дневники, и уже играют за своим столом в карты. А мы лежим на драных ковриках на земле и пытаемся «принять ситуацию». Изо всех сил стараемся!
Кто как. Капитан Бо, к примеру, занялся приписками и очковтирательством: пририсовал в Книге Учета нашему Песочному Баобабу еще одно годовое кольцо. Получилось 400! Когда журнал перекочевал обратно в руки рейнджеров, и в их компании случился небольшой, но яркий взрыв хохота. Но с нашим не сравнить: от нашего до сих пор пыль на Горе не улеглась и дым не рассеялся!
 |  |
 |  |
«Тобиас на Коньяке».
Марик, неугомонная душа, пошел справиться, как нашим темным товарищам шутка пришлась: «А они там водку хлещут местную, «Коньяги». И наш Тобиас – главный выпивоха. Кстати, «Коньяга» их редкостная муйня!»
То есть, Тобиас таким образом «принимает ситуацию» по отсутствию у нас палаток и стульев? А я думаю: до чего же веселый и компанейский мужик. Алкоголик алкоголику глаза не выклюет?
А тара: что там дьютивские пластиковые упаковки? Танзанийцы пошли еще дальше, они нафасовали свою бодягу в полиэтиленовые пакетики емкостью в один-два «дринка». Полная и безоговорочная утилизация!
«Комбинация» Профессора.
20 октября, 17:00.
Игра называется «Профессор Беловежский как Гидрометцентр». Когда солнце прячется за очередную, проплывающую сквозь нас тучу, становится резко холодно и «Аффрика ффрио!»
«Поймите, одевайте «комплекты полярников», лета больше не будет».
Через три минуты: «Пойми, Саня: снимай термо-комбинацию. Лето опять настало!»
И так несколько раз – каждую проходящую тучу.
 |  |
«Жертвенник». Марк и подмастерья.
20 октября, 17:30.
Чтобы как-то себя занять и унять позывы к творчеству, наш Данила-мастер, он же Дизайнер Марк взялся за сооружение небольшого мегалитического жертвенника, в чем преуспел – ПРОФЕССИОНАЛ! Венчал малую архитектурную форму деревянный тотем в виде головы совершенно натурального IT (инока).
Мощь и энергетика Комплекса была такой силы, что и я не смог остаться в стороне от строительства, очертив по кругу каменную ограду со стреловидным Указателем на Вершину. «Стрелка» была выложена из специального природного минерала черного цвета (сердолик вулканический?), заблаговременно и специально для нас разбросанного повсюду.
Джимми добавил последний штрих – выложил внутри круга надпись «Russia».
Налюбовавшись Творением рук своих, мы с удивлением обнаружили, что тень от Жертвенника тоже указывает на Вершину!!!
«Подумать только: и Стрелка и Тень в данную минуту совпали, и обе указывают на Цель нашего тернистого Предприятия! Бывают же такие удивительные совпадения!»
Еще через некоторое время удивление переросло в мистический трепет, переходящий в экстаз: Тень ни на грамм не отклонилась от Курса, лишь только вытянулась в лучах заходящего светила! Мы же рядом с Экватором! И солнце здесь из стороны в сторону не шатает. И, значит, завтра оно появится прямо над Вершиной! АXXXYЕТЬ!!!
Это нам ЗНАК: Вершину надо ВЗЯТЬ любой ценой! Как девку!
 |  |
 |  |
«Килиманджаро» женского рода!
Женщина! Она – Женщина! Это точно! Мне так кажется… нет, я уверен! Такая она загадочная: то застенчивая, кутающаяся в дымке, то купающаяся в облачной пене. Вот она едва оголила один из своих хребтов, подразнила и снова спряталась в белую вуаль. Или паранджу?
Она дразнит, она манит. Какой настоящий мужчина сможет устоять перед ее чарами?
Вот и сейчас, если верить нашему Указателю, где-то там должна появиться Она. Но нет: туча в который раз меняет свою форму и растекается шлейфом по Ее склонам.
Днем практически невозможно застать ее врасплох. Рано утром, если повезет, можно улучить мгновение, когда Она, потягиваясь на своем ложе, сбрасывает с себя покрывало: нагая и прекрасная. Но поднимающееся солнце, как верная горничная, быстро одевает Ее в облака.
Вот-вот, казалось бы, ведь небо к вечеру очистилось от туч и облаков… но нет: Красотка Килиманджаро не хочет расставаться со своим призрачным одеянием.
И только при свете бесчисленных звезд, поправив на снежной шапке перо Млечного Пути, она предстает пред нами во всем своем женском величии. Холодная и неприступная!
 |  |  |
 |  |
«Скрижали».
20 октября, 20:30.
«Неужели до сих пор не поняли, что палатки-столы-стулья – очередная разводная легенда?» – пытался я докричаться до озябших соплеменников, когда мы кое как разместились среди матов и рюкзаков, прижавшись друг к другу, потому что в «желтой жаркой Африке» наступала ледяная ночь. Портеры выделили нам самую большую палатку, в которой мы поужинали и собирались разместиться на ночлег.
Я жаждал крови. Днем, когда Мартин Фрицевич спросил у меня про мой крокодиловый амулет, вместо стандартной истории про Кубу я зло огрызнулся: «Это зуб моего врага! И сегодня рядом с ним еще появятся трофеи!»
Но мое предложение устроить настоящее кровавое жертвоприношение нашему языческому Алтарю, как полагается по суровым законам Уральских гор, с песнями и плясками, не нашло отклика. Даже кандидатура Тобиаса не вызвала в соплеменниках схожих с моими чувств. Да и Тобиаса уже пару часов дозваться не могли: он после «Коньяги» благополучно залег в спячку где-то в другом стане.
Но морозный воздух и минуты, проведенные наедине с собой, отрезвили мой разум и я, как ветхозаветный Мойша, вышел из палатки к перекуривающим товарищам со своими заповедями, озаглавленными:
«Не хотите хлеб с маслом, сосите хрен с горчицей!»
«Ефрем, буди всю бригаду, ищи этого алкоголика Тобиаса и переводи. С данной минуты у вас начинается совершенно другая, веселая жизнь, АРМЕЙСКАЯ! Наш Биг Босс Полковник Леопольд не даст соврать. А я на правах замполита довожу следующее:
– Черные не будут вкусно есть и сладко спать, пока мы не получим всех означенных и оплаченных нами благ и услуг.
– Деньги за работу получат только те, кто будет присутствовать на всех построениях личного состава: перед выходом, по прибытии в следующий лагерь и перед сном. Поголовно и поименно. Список немедленно!.. Сколько сейчас: шесть портеров и один гид против положенных 12-ти и трех гидов? Отлично!
– Утром мы убеждаемся, что все наши люди со всеми нашими вещами выдвинулись по маршруту. И только после этого отправляемся сами.
– К моменту нашего прихода на следующую точку, наш лагерь уже подготовлен: палатки натянуты, чай дымится. И обед на подходе, шкворчит.
– Помимо рожек и ножек из «кукумбера» с завтрашнего дня в нашем рационе появляются и другие представители животного мира.
– Все без исключения «баклажаны» должны находиться в расположении части. Гиды – в первую очередь. Чтобы любая наша нужда, любое наше законное требование были исполнены точно и тотчас.
– Портеры животом своим отвечают за вверяемое им имущество. Больше никаких порванных, грязных и мокрых рюкзаков!
– Любое нарушение внутреннего распорядка либо любая иная провинность карается удержанными деньгами.
Я хочу убедиться, что каждый пункт, каждое отчеканенное на Скрижалях слово дошли до мозгов этих… людей. В противном случае палка Полковника Леопольда, наконец, уже найдет себе полезное применение. Найдет цель, место и способ приложения.
Сколько заповедей получилось? Остальные додумаете сами, времени у вас до прихода наших платок, стола и стульев – вся ночь! Акуна матата??? В-вольна-а-р-разойтись!»
Да, долгожданная экспедиция снизу все-таки объявилась в 21:30. В девять, как и обещали!
 |  |
Кили, «Shira Camp». «Кумулятивный эффект».
21 октября, 06:40.
Уф! Первый раз за два дня Восхождения. А то уже стал опасаться: чем же это нас кормят, если из всего съеденного ничего наружу не выходит? Неужто все в дело переваривается???
На самом деле, вопрос правильной работы кишечника и всего пищеварительного тракта, отнюдь не праздный. Мало ли какой гадости мы можем внутрь употребить, и как наши неподготовленные изнеженные тела могут на эту самую гадость среагировать. Никакая, даже самая тщательная, текило-висковая дезинфекция не поможет! Обидно умереть от куска мяса дикого, не привитого Кукумбера.
Потому вопрос «Сходил?» был в горячей десятке на протяжении всего африканского Странствия. Еще на большой земле я однажды позволил себе некую усложненную форму ответа на этот вопрос:
– Не-а, я лучше после завтрака, когда новое г… вытеснит старое.
– Так это же КУМУЛЯТИВНЫЙ ЭФФЕКТ! – четко сформулировал процесс бывший «ракетчик» Бобба.
Кили, «Shira Camp». Медосмотр.
21 октября, 09:20.
Бледнолицый Брат Джимми мужественно оценивает свои обуглившиеся под вчерашним солнцем ноги. Остальные тоже с интересом рассматривают свои изрядно порозовевшие конечности. Даже я, подобно женщине Востока, мудро запакованный вчера с ног до головы в тряпки, ощущаю неприятное жжение на покрасневших кистях – единственно открытых вчера участках тела.
«Какой у тебя крем? А, «восьмерка». Надо было у Профессора 50-ку взять. Значит, они сказали вчера одевать шорты? Видно, без палки Председателя уже точно не обойтись».
Появившийся вчера вечером старший гид Джошуа не рекомендует перебираться в боты: «Потому что, будем телепаться сегодня практически на одной высоте. У вас отличные трекинговые кроссовки».
Но мы очень предусмотрительно наквацались толстым-толстым слоем крема от сгорания. И попрятали поглубже в одежду, как пингвины в утесы, свои глупые алеманские тела.
– Кстати, как сегодня идем: до шапки 4600 как герои лезем, или по склону по 4300 семь часов мудохаемся? (Лагерь на 3950). Но для адаптации лучше на 4600.
– Базаришь, конечно, 4600!!!
 |
Кили, «Shira Hut». «Метаморфозы H2O»
21 октября, 10:00.
Пять минут назад еще светило хоть какое-то солнышко, а теперь мы вошли в плотные слои сублимированной водной субстанции: «Поймите, пацаны. Вот так наш Профессор и видит: НИXXYЯ не видит!»
За непродолжительный промежуток времени мы пронаблюдали за всеми фазами физического состояния воды от газообразного до кристаллического. Сначала продирались сквозь тучу, затем с неба посыпалась крупа, но не божья, и даже не манная. Затем совсем снег пошел.
А мы по локоть в креме от загара. Впору кричать «Эврика!», потому что сверху, снизу, вокруг и снаружи нас – ВОДА! Во всех своих ипостасях. И мы в нее буквально погружены! Не понятно только, куда, в какие сосуды ее сейчас вытеснять. И какие по этому поводу законы открывать.
Руки от влаги и холода разбухли и стали похожи на всплывшего утопленника. Лужи сначала перепрыгиваешь, затем перестаешь их замечать. А «отличные трекинговые кроссовки» превратились теперь в «отличные трекинговые гидрокроссовки», по типу гидрокостюма: запускаешь внутрь ледяную воду и согреваешь ее теплом тела. И так несколько циклов.
 |  |
21 октября, 12:00.
За бортом «лунный ландшафт»: щебень и бесконечный вулканический «Сад Камней». Ощущаешь себя астронавтом на чужой и враждебной тебе планете.
Из-за пояса на все это с ужасом взирает тоже промокший до нитки Тотем в виде головы убитого инопланетянина. Который еще вчера венчал Жертвенник, а сегодня любезно подарен мне с широкого дизайнерского плеча самим Зодчим Марком. Я решил разделить с этим трофеем весь Путь до Вершины. И даже постараться и на него получить Сертификат о Восхождении.
Лава Тауэр – это огромные вулканические наплывы-ступени. Даже не берусь судить, какого размера каждая мега-приступка. Безоговорочное торжество Природы и собственное ничтожество словами не описать. Только прочувствовать: промерзшими ногами и скрюченными руками.
После четырех тысяч над уровнем серой обывательской жизни Профессор Паниковский стал совсем плох: «поле-поле» и еще «полёвее», через каждые пять минут – стоянка. Все про гусиную шейку бормочет, точнее про любимую мозговую косточку. И на внешние раздражители не реагирует.
На развилке 4300-4600 делимся: Тоби забирает вниз Боббу и Профессора, остальные продолжают унылую дорогу в вулканических дюнах.
 |  |