Когда перечитываешь интервью, которые призёры Спартакиады народов России 2026 выдавали пресс-службе ФСР сразу после соревнований, ловишь себя на мысли - это не репортаж о спорте. Это, скорее, стенограмма разговоров людей, которых только что вынули из вертикального мира и поставили на землю. Они ещё дышат магнезией, у них дрожат пальцы, и они говорят — кто-то про рекорды, кто-то про игрушки для сына, кто-то про то, что лез с кайфовым настроением. Если собрать эти голоса вместе, получается не хроника побед, а портрет соревнования, где за каждой цифрой и каждой фразой — человек, который зачем-то лез вверх.
Но чем дольше вслушиваешься в эти голоса, тем отчётливее слышишь другое — странный, тревожный звук. Это звук пустоты. В российском скалолазании всё хорошо ровно до того момента, пока не приходится сравнивать себя с миром. Но всё по порядку.
Юлия Каплина - победительницей Спартакиады народов России среди женщин в лазании на скорость
В скалолазании на скорость вообще трудно понять, что ты видишь. Ну, стена. Ну, человек. Ну, бежит вверх, как муха по стеклу, — и через пять секунд уже наверху, нажимает кнопку. Пока объясняешь соседу, что это был рекорд России, спортсменка уже пьет воду и говорит, что очень устала.
В этом и есть главный парадокс скоростного лазания: зрелище длится меньше, чем пауза между забегами, и чтобы оценить результат, нужно знать, что 6.263 — это хорошо, а 6.853 — уже не очень. Юлия Каплина из Тюменской области - женщина с хваткой терминатора, в Екатеринбурге сделала именно это — пробежала свою дистанцию так, что в полуфинале рекорд России посыпался с неё , как сухая магнезия - 6.191.
«Честно скажу, очень устала».
Веришь. Потому что в квалификации она уже пробовала бежать на рекорд — и не получилось, время реакции подвело. Оставила на потом. Это такое спокойное, женское «оставила на потом», за которым стоит понимание когда...
В финальном забеге дуэль с Елизаветой Ивановой, и по словам Юлии «надо просто быстро бежать, не надо ничего придумывать». Трибуны в Екатеринбурге гнали местных, но Каплина этого «не чувствовала» — у неё была своя поддержка: тренер, муж, директор ЦСП, начальник департамента. Своя Тюменская область, которая не меньше Урала хочет, чтобы её человек коснулся финишной кнопки первым.
Алексей Струг из Санкт-Петербурга - победитель в лазании на скорость среди мужчин
Выглядит всё так, будто его только что разбудили и сказали, что он выиграл Спартакиаду.
«Сначала даже немного не верил во все это».
Четыре личных рекорда подряд за одни соревнования, с 5.40 до 5.09.
«Казалось, что ещё многие ребята выше. Даже выше на голову, чем я.»
В Екатеринбурге он изменил своё мнение — не потому, что вырос, а потому что спустился на землю и оказалось, что он быстрее.
Елена Красовская из Челябинской области победила в боулдеринге.
Елена, судя по её словам, провела эти соревнования как сеанс психотерапии. На второй трассе она злилась на себя — прыжок, который она «очень обычно любит», не получался сразу, пришлось тратить лишние попытки. Потом на третьей трассе она упала с предфинишного рельефа, ушла в зону изоляции и там «немножко поплакала».
«Надо было снять с себя вот этот стресс».
Женщина, которая только что показала высший класс лазания, сидит в углу и плачет, потому что перевисела на зацепе перед топом.
«Знала точно, что мне это не помешает, просто надо было дать волю эмоциям».
И ведь помогло - на последней трассе она вышла «прямо очень легко», потому что весь стресс остался в зоне изоляции. В этом главное отличие профессионала от любителя: любитель плачет, потому что проиграл, профессионал плачет, чтобы выиграть.
Николай Яриловец из Москвы, как и Красовская, победил в боулдеринге — но по-мужски, то есть без слёз, но с той же долей самоиронии.
«Динамики было много, но ничего. Мне это нравится, это мои сильные стороны». И добавляет: «Всего лишь, получается, выиграл с одним топом. Не очень, мне кажется, такое прямо показательное выступление».
В этом, и есть спорт высших достижений - ты выигрываешь, но чувствуешь себя неуютно, потому что мог бы сделать лучше.
«Обычно, ну, два вот нормально. Три вообще хорошо. Четыре совсем отлично. Но с одним как уж получилось».
По ходу соревнований Николай наблюдает за своим соперником Егором Дулубом, который лазил на два дня больше и потому устал.
«Ну вижу, что движения у него неуверенные, ну плюс-минус стало понятно, что победа однозначно моя».
Не злорадствует, но констатирует факт: победил не потому, что был лучшим, а потому что другой был уставшим.
«Если бы Егор залез, это было бы круто. И проиграть такому человеку вообще не стыдно».
Это не про победу, это про уважение. Спартакиада в Екатеринбурге вообще оказалась турниром, где все друг друга уважают и все друг другу благодарны, даже когда выигрывают или проигрывают... Но это уважение — как в закрытом клубе для своих. Молодые туда практически не попадают, потому что их там нет.
Вадим Мальщуков из Кировской области победил в лазании на трудность.
Вадим Мальщуков в финал заходил шестым, а вышел первым.
Объясняет это просто: «Лез с очень кайфовым настроением».
Но за этим «кайфом» стоит целая драма: в полуфинале он чувствовал себя «отвратительно», его давили какие-то моменты (он не уточняет, какие, но по тону понятно, что не хочется вспоминать), а в финале он смог «отстраниться» и осталось «только я и трасса». И тут важная деталь - трасса, по его словам, была «довольно очевидная» и даже «олдскульная» — с местами, где можно перевести дух.
Вадим замечает это с лёгким сожалением: «Современные трассы и то, что я видел на международных соревнованиях, там, конечно, таких мест обычно не бывает — надо терпеть всё от и до».
По сути, он говорит, что финальная трасса на Спартакиаде была не того уровня, который нужен для «главной репетицией перед Олимпиадой» - настоящее лазание на трудность сегодня - это не про отдых.
И добавляет: «Мне казалось, что у некоторых парней прямо есть шансы объективно залезть выше меня, но, видимо, сегодня не их день.»
В этой фразе весь спорт - иногда ты выигрываешь, потому что соперники проиграли, а не потому что ты был лучшим.
И последний, самый важный голос. Алексей Рубцов из Москвы — заслуженный мастер спорта.
Второй раз в карьере он становится призёром Спартакиады, и его интервью — как глоток свежего воздуха после всех этих «кайфов» и «динамик».
Он сразу говорит: «Это четыре не мои трассы, потому что каждая начинается с прыжка. Ну а я старый скалолаз, олдскульный».
Он любит «трассы на линии, на плохие зацепки», где надо не прыгать, а терпеть, висеть, думать. А здесь — прыжки, взрывы, молодость. И он, бывалый скалолаз, обманывает трассу.
«Сделал второе плечевое движение. Наверное, не так, как задумали подготовщики».
Это не просто техника — это философия: ты не обязан лезть так, как придумали другие, ты можешь лезть по-своему, если это работает.
Алексей Рубцов, в своём интервью говорит с горечью: «Честно говоря, я немножечко расстроен тем, что меня до сих пор не выбивают».
Он не шутит. Он действительно расстроен. Потому что если 38-летний заслуженный мастер спорта по-прежнему берёт медали на главных стартах страны, это значит, что молодые не пришли или пришли, но не смогли. Вот она, главная трагедия российского скалолазания.
«Мотивация у меня сильно отличается от молодых ... я сидел и понимал, что у меня пульс вообще не повышается. У меня был только интерес, сможет ли он залезть очень тяжелую трассу. И если он сделает, он будет молодцом. А подвинет меня или нет — это уже вторично».
Алексей смотрит на молодых как на своих соперников — и видит, что они не могут победить. И это его расстраивает больше, чем поражение. Потому что если он, ветеран в скалолазании, всё ещё на пьедестале — значит...
На международных стартах в дисциплине трудность и боулдеринг наши взрослые спортсмены в последнее время не попадают в финалы — не то что на пьедестал.
Они приезжают, смотрят на трассы, которые оказываются для них слишком сложными, и уезжают, чтобы затем повторить это на другом международном соревновании. При этом на юниорских соревнованиях девочки и мальчики выступают блестяще — они прыгают, летают, показывают результаты, которые заставляют тренеров улыбаться. Но проходит год-два, они переходят во взрослую категорию — и исчезают. В прямом и переносном смысле: либо уходят из спорта, либо превращаются в крепких середняков, которые на чемпионате России берут 12-е место, а на международных стартах даже не проходят квалификацию.
Соберём всё вместе.
Спартакиада в Екатеринбурге прошла так, как и должна была: с рекордами, слёзами, улыбками. Но если отойти от эмоций и посмотреть на список призёров — становится не по себе. Это одни и те же люди, которые выигрывали четыре года назад. Это люди, которые сейчас не могут конкурировать на международном уровне, но по-прежнему лучшие в России. А те, кто должен их сменить, — они где-то там, на юниорских соревнованиях, где показывают фантастические результаты. Но как только приходит время взрослых стартов, они исчезают, словно их кто-то стирает.
Может быть, дело в психологии - они привыкли побеждать сверстников, но не готовы к тому, что взрослые трассы — это другая жизнь? Может быть, дело в системе - их заставляют лезть не так, как они умеют? А может быть, просто не хватает турниров, где они могли бы набивать шишки и учиться проигрывать?
Но пока ветераны вроде Алексея Рубцова с тоской смотрят на молодых и ждут, когда их наконец выбьют с пьедестала. И это ожидание длится уже слишком долго.
Президент Федерации скалолазания России Дмитрий Бычков перед стартом Спартакиады назвал эти соревнования главной репетицией перед Олимпиадой в Лос-Анджелесе. Олимпиадой, до которой осталось два года. Два года — это не четыре, это не спортивная жизнь, это половина одного олимпийского цикла, который уже почти закончился, не успев начаться. И если эта Спартакиада — репетиция, то она — репетиция провала.
Потому что на Олимпиаду нужно сначала попасть. А для этого нужно выигрывать отборочные турниры, на которых наши спортсмены в последнее время не появляются в финалах. И если на главной репетиции перед Играми мы видим тех же людей, которые не могут конкурировать на международном уровне, — то кого мы повезём в Лос-Анджелес?
Мы будем перечитывать эти интервью через два года. И будем удивляться тому, что всё те же лица. Потому что те, кто должен был их заменить, — они остались где-то на юниорских стартах, в прямом и переносном смысле не доросли до взрослых трасс. И мы поедем на Олимпиаду в Лос-Анджелес — но поедем как туристы, с билетами в кармане и без шансов на медаль.
Хорошая репетиция — это когда после неё понятно, что исправить. Плохая — когда понимаешь, что исправлять уже некогда, да и нечего. В российском скалолазании сейчас вторая ситуация. В современном спорте - век на олимпе короток. Мы смотрим на пьедестал в Екатеринбурге и видим там людей, которые были на вершине, когда их нынешние соперники по мировой элите только начинали лазить. А те, кто мог бы составить им конкуренцию на международной арене, — они исчезли.
И когда ветеран скалолазания Алексей Рубцов привозит домой игрушку маленькому сыну, - это, честное слово, очень трогательно. Но когда через два года мы не привезём из Лос-Анджелеса ничего, кроме воспоминаний о том, как здорово было на Спартакиаде в Екатеринбурге, — это уже не трогательно. Это грустно. И это диагноз.
