ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Январь. Суровый тревожный месяц. Море, покрытое серой мглой, стоит тихое и печальное, будто со страхом ожидая жестоких зимних штормов. Они уже гудели совсем рядом. Где-то в Иране прогрохотало землетрясение, над Кубанью пронеслись красные бури, взметая кучи чернозема и глины.

Орлиная скала километровой каменной громадой укрыла под собой уютный мир с вечнозеленой листвой и хвоей, красными стволами и ветвями тиса и земляничного дерева, золотыми колоннами сосен, зарослями иглицы понтийской, кустами лавра благородного.

Две пары встретились под Орлиной скалой. Наташа и Миша смотрели вверх, выбирая маршрут для восхождения, когда подошли парень и девушка с маленькими рюкзачками за плечами и капроновой веревкой, изящно свитой и уложенной в аккуратную восьмерку.
— Привет скалолазам! — поздоровались подошедшие.
— Здравствуйте, коллеги, — ответили Наташа и Миша.
— На какой собираетесь маршрут?
— Хотим пройти “двойку”.
— Наши планы совпадают, — откликнулся парень.
— А вы откуда? — поинтересовался Миша.
— Из Ленинграда.
— Как тесен мир! Мы — земляки!
— Замечательно. Остается соединиться нашими парами и вместе пройти эту красавицу-стенку.
— Согласны! — одновременно отозвались Наташа и Миша.
Они пожали руки, улыбнулись друг другу, а затем парень предложил:
— Познакомимся? Меня зовут Володя, мою напарницу по связке (он сделал едва уловимую паузу) — Лена. Мы студенты санитарно-гигиенического института.
— А мы — супруги Калинины, Миша и Наташа! — почему-то покраснев, ответила Наташа.
— Уж не свадебное ли путешествие у вас?
— Да, а откуда вы узнали? — удивилась Наташа.
— Влюбленных видно за версту. У вас есть веревка? — просил Володя.
Миша кивнул:
— Захватили, когда собирались на Скалистое плато.
— Хорошо, а какие у вас разряды по альпинизму? — спросил Володя, обращаясь почему-то к Наташе. Она и ответила:
— У меня — третий по альпинизму, а у Миши — второй по горному туризму.
— Выходит, мы “посолиднее” вас, — обрадовался Володя, — у меня первый спортивный разряд по скалолазанию!
— Значит, вам и прокладывать путь, а мы пойдем за вами, — спокойно согласился Миша.
— Согласны, — на этот раз отозвалась Лена.
— Только камни не сбрасывайте сверху, — усмехнулся Миша.
— Постараемся, — весело бросил Володя и принялся готовить снаряжение.
...Восходители успешно прошли большую часть маршрута. Но под самой вершиной произошло то, от чего не застрахованы даже опытные скалолазы. Миша поскользнулся на обледенелом участке скалы, сорвался, выдернул крюк, забитый Володей для страховки и, набирая скорость, полетел в пропасть.

Наташа успела выбрать немного страховочной веревки и чуть задержать падение, но Миша сильно ударился о скалу.
— Миша, Мишенька, дорогой, откликнись! — закричала Наташа.
Но муж не ответил.
— Наверное, потерял сознание? — вслух сказала Наташа и принялась споро вязать некую систему из веревки и репшнура, чтобы приспустить Мишу к себе, на каменную полку. Навыка не хватало, но — удалось!
Миша был жив, но из открытой раны на ноге, из-под разорванной штанины, обильно текла кровь. Наташа разорвала рукава рубашки, скрутила жгут и, затянув над раной, остановила кровотечение.
Студенты-медики задержались на скале перед самым выходом на вершину.
— Наташа! — донесся крик Володи.
— Слушаю!
— Миша жив?
— Да, да, но пока без сознания.
— Похоже, сломано бедро.
— А что еще?
— Не могу определить.
Наверху задумались, но не надолго.
— Ты сумеешь перевязать его?
— Уже сделала жгут, сейчас попробую перевязать рану.
— Молодец! Тогда мы пойдем за горноспасателями, ведь спустить или поднять сюда, наверх Мишу мы не сможем!
— А может, послать Лену?
— Она очень стеснительная, не сможет никого найти и вызвать. — прокричал Володя.
Наташа очень боялась оставаться одна с раненным Мишей на отвесной скале, но хорошо понимала, что собственными силами они действительно ничего не сумеют сделать.
— А может, Лена спустится ко мне? — попросила Наташа.
Наверху посовещались, вновь недолго, и Володя прокричал:
— Лена должна страховать меня на выходе к вершине, а потом она боится спускаться одна.
— Идите скорее за помощью! — закричала Наташа.
Студенты быстро взобрались на вершину Орлиной скалы, перевалили через кромку и скрылись из виду. Наташа перевязала рану на бедре мужа единственным бинтом, случайно оказавшимся в ее рюкзаке. Но кровь сочилась и сочилась, бинт быстро пропитался насквозь и набух.
Наташа подсунула руки под спину Миши.
— Так тебе будет теплее! — проговорила она, успокаивая мужа и себя.
Запасных теплых вещей у них не было. Свитер она сняла с себя и укутала Мишину ногу, а сама осталась в футболке и штормовке.

Миша лежал без сознания и тихо бредил. Боже, как любила она его в этот момент и как хотела спасти! Его, единственного, мужа и отца будущего ребенка, который уже теплился под сердцем... Миша, высокий, красивый, сильный — а сейчас обескровленный, бледный, бессильно распластанный на скальном выступе. Жгут, видимо, наложен неудачно — кровь все сочится и сочится...
— Жалко, что врачи ушли, — говорила Наташа, хотя знала, что Миша не слышит, — Может, у них были обезболивающие лекарства, а может, специальные шприцы... Что же они так? — упрекала она студентов и тут же оправдывала: — Но они же поспешили за помощью!
Наташа продолжала говорить, молчать здесь, на отвесной скале, было тягостно. — И что нам взбрело в головы проводить медовый месяц на Скалистом плато? Всё, конечно, проходило очень здорово. Зимнее остывающее море, запах вечнозеленых деревьев, оловянное солнце и скала, у самой вершины запорошенная снегом, словно великанская новогодняя елка в блестках... У нас в этом году была самая-самая счастливая ёлка, — мы праздновали свою свадьбу. Прошло всего семнадцать прекрасных дней — и и вот выпало первое трудное испытание. Я выдержу его... А как ты, Миша?
Но Миша был без сознания.

Погода портилась. Руки занемели, и Наташа осторожно вытащила их. Миша бредил. Он приходил в себя, в глазах появлялся осмысленный блеск, губы складывали слова — и тут же сознание снова угасало. Сильная боль... Потеря крови...
— Терпи, Мишенька, — просила Наташа, — ведь ты мужчина и офицер!
В ответ — только стон.
Ни еды, ни даже воды они не захватили, рассчитывая на короткое легкое восхождение. Наташа собрала сухого снежка в ладонь, подержала немного и положила мокрый комочек на губы Михаила. Он жадно проглотил мокрый снег. Наташа пошарила в рюкзаке в поисках какой-нибудь пищи, но кроме концов вспомогательной веревки, крючьев и карабинов, ничего не нашлось. Миша стонал и просил пить. Наташа снова положила ему на губы снежный мякиш. Где же спасатели? Но вот на шоссе, проходящем под скалами внизу, показались фигуры людей.
— Помогите! Спасите! — стала она звать на помощь и призывно махать руками. Люди услышали крики, остановились, повертели головами, постояли и пошли к дому отдыха. Наташа знала, что зимой там никого нет, кроме сторожа. Перед восхождением они заходили к сторожу попить воды.
— Ура! Это пришли спасатели! Они сейчас поднимутся к нам! — радостно заговорила Наташа, подбадривая раненного.
Но люди не подошли к скале ни через час, ни через два. Они только прошли вновь по дороге и постояли, что-то обсуждая, затем сложили кучку камней у обочины и ушли.
Стало темнеть.
— Помогите! Мы умираем! — впервые произнесла страшное слово Наташа.
Мише было плохо. Где же долгожданные спасатели? Никто не отзывался, никто не появлялся в этом глухом зимнем уголке.
— Спасите нас! Помогите спуститься со скалы! — Наташа кричала, просила, молила о помощи.
Тяжелый моросящий туман и тёмная ночь опустились на скалу и утопили ее во мраке.
— Держись, Мишенька, скоро придут спасатели. Я буду любить тебя любого, хромого, искалеченного, любить всю жизнь! — шептала Наташа, укутывая Мишу веревками, свитером, рюкзаком.
И вдруг он отчетливо сказал:
— Прости, жёнушка, прости, что я сорвался и принес тебе хлопоты.
— Что ты, Мишенька, я совсем не сержусь, ты только не волнуйся.
— А где медики?
— Они пошли за спасателями.
— Уже ночь. Трудно будет нас найти.
— Как ты себя чувствуешь? — быстро спросила Наташа.
— Болит голова. Бедро печет... И тошнит.
— Крепись, милый. Я видела на шоссе людей, кричала им — кажется, это были спасатели! — свято солгала Наташа, успокаивая мужа. А сама все время думала: “Когда же, наконец, они придут за нами”?
— Есть вода?
— Только снег.
Мишу стошнило. Наташа вытерла испачканную одежду, приговаривая что-то успокаивающее, но Миша вновь впал в забытье. Наташа, скорчившись от холода, вновь принялась кричать, призывая на помощь.
— Люди, кто слышит нас! Помогите! Спасите! Спасите! Спасите!...
Ее надсаженный голосок тонул в плотном тумане, в январской ночной глухоте. Где-то совсем поблизости, набирая силу, через горы и море летел снежный ураган. Вот-вот его ледяные струи должны были обрушиться на Орлиную скалу. Внезапно черноту ночи прорезала яркая молния. В голубом мгновенном сиянии отчетливо проступили контуры Орлиной скалы, похожей на силуэт исполинской остроклювой птицы. Что-то грозное и магическое раскрылось в этой короткой вспышке, словно проступил на мгновение облик предвечности.
А вослед за вспышкой в черной вышине неясно пророкотал гром, точно клекот орла.

* * *

В девять часов вечера в доме Громова зазвонил телефон. Он снял трубку.
— Виктор Петрович, вас беспокоит дежурный милиции. К нам позвонили коллеги из соседнего города, они просят горноспасателей — снять со скалы пострадавшего альпиниста.
— Что случилось?
— В милицию обратились из дорожного участка, к ним кто-то заходил, очень торопился на поезд и сказал, что на Орлиной скале висят девушка и парень, который сорвался при восхождении и сломал бедро. Потом там проходили рабочие и тоже слышали крики о помощи.
— На каком маршруте они находятся?
— Не назвали.
— Кто они такие?
— Ничего не знаем.
— Хорошо, выезжаем.
Сборы недолги. Трезвонил телефон, оповещая команду, горноспасатели выбегали из домов и усаживались в милицейский “уазик”. Громов и Щепилов из спасфонда выносили снаряжение.
Скоро в машине с синей мигалкой горноспасатели неслись сквозь мокрую темень. Шофер УВД Саша Кузичев умело вел машину по ночной дороге, а горноспасатели обменивались редкими фразами.
— Что там, на Орлиной, случилось? — спросил Челаев.
— Авария с парнем, — ответил Громов.
— Откуда восходители? — подал голос Ткачев.
— Неизвестно.
— Маршрут?
— Тоже не знаем. — С досадой бросил Громов.
— Где же будем их искать?
— Приедем и там определимся.
— А почему нет местных горноспасателей? — Ткачев высказал вслух вопрос, который занимал каждого.
— Дежурный милиции никого из них не нашел и обратился к нам.
— Надолго мы задержимся?
— Думаю, до утра. — обронил Громов.
Щепилов констатировал, вглядываясь в туманную завесу, едва прорезаемую светом фар:
— Как в ночь-полночь, так обязательно нам.
За стеклами машины заметались белые всполохи зимней грозы...

* * *

К Орлиной скале машина подъехала в одиннадцать часов вечера. Шоссе пролегало всего в двухстах метрах от подножия скалы. На шоссе стоял тур из камней, сложенный дорожными рабочими, которые услышали крики девушки. Сами они, без снаряжения и навыков, взобраться на отвесную скалу не могли, но отметили место происшествия и поспешили к домику дорожного мастера — там стоял телефон. Дозвониться удалось до отделения милиции...
Сейчас, ночью, возле тура камней на шоссе никого не оказалось.
— Где же искать? — спросил Челаев, вглядываясь во тьму туманной январской ночи.
— А вообще: есть здесь терпящие бедствие или нет? — проговорил Ткачев, — Может, они уже выбрались наверх, а сейчас вообще уже в поезде?
— А где их товарищи? Они что, вдвоем приехали на Скалистое плато?
Вопросы ночной загадкой повисли над спасателями. Громов включил мегафон, и голос, многократно усиленный, загремел с металлическим призвуком:
— Внимание! Говорит горноспасательный отряд. Есть ли кто на Орлиной скале? Кому требуется помощь? Внимание! Отвечайте голосом или подайте какой-нибудь шумовой знак. Внимание! Три минуты тишины!
Наташа услышала обращение горноспасателей, но крикнуть не могла — сорвала голос. Только шептала:
— Почему они спрашивают и не идут к нам на помощь? Ведь наши земляки из медицинского рассказали, и где мы, и что с нами!
Откуда ей знать, что будущие врачи предали их и постыдно бежали. Не только бросили тяжело пострадавшего на скале, но даже толком не сообщили, в каком месте произошла авария.
Все же Наташа попыталась крикнуть спасателям, что они с Мишей здесь, что он без сознания и срочно нужна помощь, но из гола вырывался только хрип.
— Как дать знать о нас? — прошептала она потом пошарила в темноте, с трудом отломила от монолита небольшой камешек и бросила вниз.
Горноспасатели, затаив дыхание, слушали ночь, которая цепко хранила свои тайны.
— Кажется, чиркнул по скале камешек? — подал голос Жигров.
— Мне тоже показалось... — неуверенно промолвил Челаев.
— Ерунда, здесь никого нет! — решительно резюмировал Ткачёв.
— Саша, не торопись с выводами! — прервал его Челаев.
Остальные горноспасатели молчали.
— Что в этих “чернилах” можно увидеть или услышать? — спросил в пустоту Щепилов.
— Хорошо, сделаем так: Ткачев и Челаев пойдут со мной к подошве скалы, там все осмотрим. Может, восходители оставили там часть снаряжения или какой-то знак. А вы оставайтесь у машины и ведите постоянное наблюдение за Орлиной скалой. Возможно, появится световой сигнал или увидите что-то, — приказал Громов и двинулся к скале.
Освещая путь электрическими фонарями, трое горноспасателей начали пробираться через густой лесок, опоясавший подножие каменной громадины. Можжевеловые деревья, скальный дуб, фисташки, кустарники, обвитые лианами, теснились на пути горноспасателей.
— Где-то здесь должна быть тропинка, ведущая к скале, — отозвался Ткачёв.
— Ты прав, Саша, скалолазы тут часто ходят, проторили тропинку — а мы продираемся сквозь лес, как в джунглях! — поддержал его Громов.
— Вот какой-то просвет в лесу, — сказал Челаев, освещая заросли, — Точно, проход в этой чащобине!
Они вышли на протоптанную сотнями скалолазов тропинку, ведущую к скале. Фонари осветили мощную каменную стену, уходящую в черную высь. Белые лучи выхватывали нависающие глыбы, побеги плюща с темно-зелеными листьями, мох, красноватую и серую поверхность скал, испещренную трещинами с острыми коралловыми образованиями.
— Какая-то сказочность, былинность в облике обомшелых скал, — задумчиво пробормотал Челаев, разглядывая каменные уступы.
— У тебя глаз художника и фантазера, — отозвался Ткачев. — а как по мне, то самое удивительное — запахи, терпкий аромат вечнозеленой листвы, мха и хвои.
— У тебя ощущение красоты почему-то проходит через ноздри! — огрызнулся Челаев.
— А я чувствую холод, стекающий по скале! — примирил ребят Громов.
Они тщательно осматривали мокрые скалы, каждый камень, ниши и гроты, где альпинисты могли бы припрятать свои вещи. Но ничего не находили.
— Пускаю ракету! — объявил Громов и выстрелил.
Резкий бело-голубой свет залил всю поверхность Орлиной скалы, и только ее вершина исчезала во тьме, откуда капали тяжелые капли холодного дождя и кружили негустые снежинки. Горноспасатели всматривались в скальную твердь — но ничего не увидели. Каменная полка скрывала потерпевших от взглядов от подножия скалы. — Давайте крикнем! — предложил Челаев и первым закричал: О-го-го! О-го-го! Горноспасатели кричали — и тут же замирали, ожидая ответа. Но только эхо кружилось в черной ночи.
— Все, баста! Будем искать утром! — объявил Громов, но тут заработала включенная рация:
— “Скала-1”, говорит “Скала”, прибыли местные горноспасатели с начальником отряда Бродским. Что им делать? Прием.
— Есть ли среди них хорошие скалолазы? — запросил Громов.
— Только двое, — после паузы отозвалась рация, — Галошинов и Кучеров. Прием.
— Они знают маршруты Орлиной скалы? Прием.
— Очень хорошо. Прием.
— Пусть берут снаряжение и быстро идут к нам.
— Ожидайте.
Скоро в лесочке замелькал свет фонарей, послышались шаги и хруст сучьев, и подошли скалолазы, крепкие парни из местного отряда.
— Привет! — поздоровались пришедшие скалолазы, — что будем делать?
— Следов внизу мы не нашли, но думаю, люди наверху есть, — сказал Громов.
— Так давайте мы пройдем маршрут по скале, — предложил Галошинов.
— Какой?
— Второй категории сложности.
— А почему “Двойку”? — спросил Ткачев.
— Они могли подниматься здесь или рядом, вот здесь, где параллельно идет “единица”. Маршруты — рядом, мы их увидим. Это — самые популярные для зимних восхождений. Сейчас никто не сунется ни на “четверку”, ни на “пятерку” — очень сложно, да еще полазь по обледенелым скалам наверху уже и снег лежит.
— А вы ночью сумеете сориентироваться на скале? — спросил Челаев.
— Да, — отозвался Кучеров.
— А лазание в темноте — как, справитесь?
— Мы здесь постоянно тренируемся. У нас Орлиная скала — главный скалодром.
— Опасно все же... — пробормотал Громов.
— Сразу же вернемся назад, если почувствуем сложность.
— А как мы будем поддерживать с вами связь? — спросил Громов. — Рация у вас есть?
— Рации нет, но вы и так нас услышите. Мы будем отзываться.
— Возьмите нашу рацию, — предложил Челаев.
— Здесь прекрасная акустика. Скала отражает все звуки. Да и расстояние-то какое: мы поднимемся всего на сто метров, веревки три пройдем и вернемся. — решительно сказал Галошинов.
И Кучеров поддержал напарника:
— Это же не лазание, а так, разведка. Посмотрим, есть ли там люди и почему молчат.
— И нам для тренировки ночное лазание необходимо.
— Мы на спасработах, а не на тренировке. — возразил Громов.
— А какие спасатели ночью лазают по отвесным скалам? — парировал Галошинов.
— Ладно, отправляйтесь, но долго не задерживайтесь.
— Вы только отсюда отойдите, — посоветовал Кучеров, прилаживая веревки, — а то, неровен час, полетит сверху “живой” камень — не увернетесь.
— И слышней будет, — поддержал товарища Галошинов, — а то через пятнадцать метров перегиб скалы, голоса пропадут.
— Откуда лучше наблюдать за вами?
— От машины.
— Тогда — к машине, — скомандовал Громов, и тройка горноспасателей вернулась на шоссе.
— Рискуют парни, сильно рискуют — ночью подниматься на скалы, — сказал Громов Бродскому вместо приветствия.
— Оба — сильные скалолазы, мастера спорта, и потом Орлиная скала — их вотчина, сколько лет здесь лазают! — ответил Бродский. — Я в них уверен. Ребята очень сильные.
Милицейская машина была оборудована фарой-прожектором ее тут же включили и направили на скалу, но оказалось, что освещает она совсем не сильно: свет будто растекался по могучему скальному пространству, не обрисовывая детали. А затем скала словно задымила белым туманом, опускавшимся с высоты. Еще несколько минут — и снег вперемешку с дождем обрушился на Орлиную скалу. Свет прожектора увяз в зимней штормовой мгле.

Огромный вогнутый экран Орлиной скалы действительно отлично отражал звуки, и на шоссе хорошо слышали, как переговаривается связка скалолазов.
— Юра, выдавай свободно веревку!
— Тяни ее, она по скале трется и затормаживается.
— Я на хорошем уступе. Поднимайся ко мне.
— Страховка готова?
— Да!
— Выхожу!...
Голоса уходили все выше и выше, становились глуше, а потом будто затерялись в густом тумане.
— Сейчас три часа ночи. Каждый час на шоссе дежурим посменно — возможно, будут крики со стены. А сейчас — всем спать, нужны силы для дневной работы! — приказал Громов.
На шоссе остался Жигров, остальные устроились в машине.

* * *

Наташа видела ракеты и слышала голоса горноспасателей, начавших поиски.
— Медики укажут, на каком мы маршруте и где произошла авария. Теперь только ждать. Они скоро поднимутся к нам! — чуть слышно шептала она обретенная надежда придала ей новые силы. Наташа прильнула к мужу, чувствуя частые удары его сердца.
— Миша, Мишенька, мальчик мой хороший, к нам идут на помощь, потерпи еще немножечко, дорогой! — шептала она в ухо своему любимому. А он лишь бормотал в беспамятстве, стонал от страшной боли и мотал головой.
— Держись, Мишенька, держись! Горноспасатели совсем близко, я слышу их голоса! — старалась Наташа вселить надежду мужу и самой себе, — ведь на самом деле голосов она не слышала.
А чуть позже, заметив сквозь туман яркий круг света направленной на скалу фары, воскликнула:
— Смотри, любимый, внизу зажглась яркая фара, это сигнал нам, что нас ищут и помощь вышла на Орлиную скалу!
И тут Миша снова пришел в себя и отчетливо проговорил:
— Наташа, я, кажется, умру — но сохрани нашего ребенка!
— Что ты говоришь, мой милый, ты будешь жить, к нам идет помощь!
— Пить... Пить... Сбереги нашего маленького... — попросил Михаил, опять — на этот раз окончательно, — теряя сознание.
— Сейчас, мой хороший, я напою тебя! — вскинулась Наташа, сгребая ладошкой снежок.
И вдруг все пропало, кануло в непроглядной тьме. Повалил густой мокрый снег — и все исчезло: и ракеты, и голоса, и пятно света от яркой фары. Снежная стена будто отрезала Наташу и Мишу от внешнего мира. Окоченевшая Наташа еще пыталась согреть мужа, крепко прижимаясь к нему.

Снег валил и валил, превращая их обоих в белые сугробы. Наташа пыталась стряхивать снег с себя, с мужа, но густая завеса вновь и вновь накрывала несчастных, обреченно замерших на узком заснеженном выступе мрачной скалы.

— За что такие муки выдала нам жизнь? — корила Наташа свою несчастную судьбу. — Зачем мы полезли на эту скалу? Хотелось как лучше провести наше свадебное путешествие, а случилась такая страшная беда! Милый, прости меня, это я виновата во всем, не удержала тебя, не остановилась сама! — обвиняла себя Наташа. Миша едва стонал, звук его голоса точно угасал под обрушившимся снегопадом.
— Что я скажу нашим родителям? Ведь они так любят нас! Что мы натворили!
Снегопад продолжался.
— Перед кем мы виноваты? За что такое наказание? Где взялись на нашу голову эти студенты-альпинисты? Зачем этот проклятый снегопад?
И вдруг где-то совсем рядом она услышала голоса горноспасателей.
— Сюда! Скорее идите сюда! Спасите, родненькие, помогите! — прохрипела она и заплакала.
— Сейчас, сейчас. Что у вас случилось? — проговорил совсем близко какой-то парень.
— Мой Мишенька поломал бедро, ему нужна медицинская помощь! — хрипела Наташа, заливаясь слезами от горя — и от счастья, что их нашли.
— У нас нет врача, мы вышли в разведку.
— А разве студенты-ленинградцы не рассказали о несчастье с Мишей?
— Нет. На шоссе никто не знает, где вас искать. Горноспасатели вообще подумывали, что на Орлиной скале вообще никого нет.
— Как же так? Куда же исчезли студенты? Неужели они сбежали от нас? Ведь они пошли дать сигнал спасателям.
— Потом будем выяснять подробности, а сейчас нужно укрыться от снегопада.
— Что же делать?
— Будем ожидать рассвета.
— Но Миша умирает!
— Спускать его вниз мы не сможем, мы разобьемся все, скалы обледенели, ничего не видно!
— Ну так идите к нам, мы же с Мишей замерзаем!
В ответ — молчание и какая-то возня. И тут Наташа почувствовала, что Миша стал леденеть, превращаясь в холодный неподвижный камень. У Наташи оборвалось сердце — она поняла, что случилось.
— Мишенька, я хочу слиться с тобой, стать твоей частицей, отдать тебе свою кровь, свое тепло, — бессвязно зашептала она, целуя застывшие, окаменелые губы мужа. — Очнись, Мишенька! Не спи, дорогой! — просила, молила она — и вдруг зарыдала-запричитала охрипшим обессилившим голосом.
— Что случилось? — просил из темноты скалолаз.
— Миша умер!
Ночь будто оцепенела, слышался только тихий шелест падающего снега. А затем скалолазы закричали в два голоса:
— Эй! Внизу! Слышите нас!
Но густой мокрый снег гасил, глушил хриплые голоса...
— Отвечайте! Эй! — но мертво молчала снежная ночь...
— Перебирайтесь к нам! — обратились наконец скалолазы к Наташе.
— Нет. Я останусь с Мишей.
— Замерзнешь ведь.
— Но я буду рядом с Мишей.
— Не дури.
Наташа немного помолчала и предложила:
— Перебирайтесь сюда.
— Думаешь, приятно сидеть рядом с мертвецом? — огрызнулся парень, лица которого
Наташа в темноте не видела. Она только и сказала:
— Но это мой любимый, мой Миша... Я не уйду от него...
— Ну и береги его! — бросил скалолаз и засопел.
...Скалолазы, обнявшись, пережидали снегопад в самые холодные, предутренние часы. А Наташа никак не могла смириться с мыслью, что Миша умер. Все ей казалось, что он только застыл от холода и его можно отогреть, отпоить — и он будет жить, смеяться, ходить.

Наташа не могла ни заснуть, ни забыться, она все думала о Мише и продолжала заботиться о нем, как о живом, поправляя страховочные веревки, одежду, счищая с головы и лица снег, гладила его омертвелые щеки, согревая дыханием окаменелые пальцы. И все время шептала, молилась, просила прощения.

— Неужели ничего нет святого на свете, зачем забирают у меня Мишу? Почему не нас обоих вместе? В чем он виноват перед жизнью? Кому мы сделали подлость? Кого обидели или предали? Мы ведь только любили друг друга! И за одну нашу любовь мы расплачиваемся так жестоко? Земля и небо, неужели у вас нет сердец или чуточки жалости, оставьте мне Мишу, не отнимайте его! Если в чем-то моя вина, то убейте меня! А он пусть живет! Пусть живет! И любит. Любит других красивых девчонок! А я не смогу полюбить никого, кроме него! Вы слышите!
Скалы, это вы во всем виноваты! Мы любовались вами, восхищались вашей красотой — а вы в ответ сбросили Мишу в пропасть! За что? И такие страдания мы перенесли в эту ночь! Оставьте нам жизнь. Хоть немножко, совсем капелечку. Дайте родить нам ребеночка...

* * *

В эти трагические минуты не спал и Громов. Он вышел из машины и с тревогой смотрел в густую снежную круговерть. На шоссе в это время дежурил Челаев.
— Чего не отдыхаешь, Дед? — спросил он.
— Не могу уснуть. Куда пропали Галошинов и Кучеров, почему их не слышно?
— Наверное, пережидают снегопад.
— Нет... Наверное, там, наверху, что-то серьезное...
— Это твои предположения.
— Если бы... Чувство опасности теперь постоянно живет во мне. Если произошло что-то серьезное в горах, то мне уже не уснуть. Будто какие-то волны проникают сквозь мое сердце и будоражат сознание...
— Может, это просто от усталости?
— Нет, Саша, что-то в этой истории темное... Кто-то видел, слышал, звонил, передавал, а мы пока никого не можем найти...
— Рассветет — и все станет ясно.
— А может быть — станет поздно.
— Почему “поздно”?
— В такую студеную ночь раненому на скале выжить трудно...
— Но туда пошли скалолазы.
— Они полезли так, на ночную тренировку, должны скоро вернуться.
— Но по пути они обязательно должны найти пострадавших.
— Хорошо бы... А может, они проскочили маршрут и выбрались на вершину — а оттуда голоса до нас не доносятся...
— Да что гадать. Ложись спать, Дед, скоро утро!
— Не могу.
— Тогда подежурь, а я пойду прикорну.
— Давай...
* * *

Пройдет время. Горноспасатели разъедутся по своим городам, приютившимся вокруг Скалистого плато, а Громова долго еще будут терзать мучительные вопросы. Связка, уходившая ночью на скалу, состояла из классных спортсменов. Они прошли скальный маршрут и поднялись к потерпевшим бедствие. А дальше? А дальше — оказались какими-то безынициативными и безразличными. Сидели рядом с замерзающим, умирающим парнем и отчаянно боровшейся за его жизнь девушкой, но не подошли к ним... Просто сидели и ждали утра.

Парень умирал от потери крови, от сотрясения мозга, от холода и шока. Девчонка сходила с ума, а они сидели, стараясь не растерять тепло своих тел, разгоряченных лазанием по скалам.

Так и не понять до сих пор, что руководило их сознанием, о чем они думали. Неужели просто отсутствие опыта спасательных работ привело к преступному бездействию? Неужели угрызения совести не тронули сердца спортсменов, неужели они считали, что правы?
Нет, ничем Громов не мог оправдать или объяснить их действия, их бездействие...

* * *

На рассвете туман еще задержал горноспасателей у машины. Они ничего не видели на Орлиной скале и не слышали голосов Галошинова и Кучерова.
— Куда подевались ребята? — беспокоился Жигров.
— Наверное, выбрались на вершину и спят, — предположил Ткачёв.
— Ты думаешь, они прошли всю стену?
— Конечно, — кивнул Бродский, — ведь они лазают виртуозно. Вы бы видели их выступление на соревнованиях по спортивному скалолазанию.
— Смотрите, туман стал подниматься! — воскликнул Жигров.
Челаев припал к биноклю, осматривая каждую складку Орлиной скалы, и спустя пару минут закричал:
— Вижу! Вижу!
— Где?
— Смотрите, у сосны, почти у самой вершины — синяя черточка. Там!
— И я вижу, — подтвердил Жигров.
— А выше — связка поднимается к вершине.
— Точно.
— Ребята, — скомандовал Громов, — выходим по легкой тропе, в обход на вершину Орлиной скалы.
— Погнали, — согласился Ткачев и метнулся к машине, за снаряжением.
— У машины остается только шофер, — приказал Громов и первый углубился в лес.
Вот и подъем. Горноспасатели рванули вверх. Темп движения был предельный. Путь проходил по каменной осыпи. Двигались без передышки, остановились только один раз, когда загрохотал камнепад. Дожди и талые снеговые воды подмыли глинистую подстилку, и камни срывались от малейшего толчка или сотрясения скалы. Горноспасатели вжались в каменную стенку, но все обошлось: глыбы лениво пролетали мимо, срезая толстые ветви на деревьях, попадавшихся на их пути.
— Непонятно мне вот, — заговорил Ткачев, — не вяжется: двое поднимаются наверх, один — на скале, а где четвертый?
— Может, он лежит на полке, и нам отсюда не видно? — предположил Жигров.
— Осталось совсем немного до вершины скалы, — прервал Громов. — Сейчас все узнаем.
Орлиная скала — это западная часть Скалистого плато. Здесь плато покрывал густой низкорослый дубнячок, сейчас обильно запорошенный ночным снегопадом. Свежий снег вздымался под порывами штормового северного ветра.
Порыв ледяного ветра ожег разгоряченные тела, едва ребята вскарабкались на плато.
— Ого, здесь настоящий ураган! — воскликнул Челаев.
— К краю пропасти никому не подходить! — Скомандовал Громов и, проверив страховку, повис над бездной.
И через мгновение сказал Челаеву, стоящему на страховке:
— Бросаю веревку. Там поднимаются Галошинов и Кучеров!
Сказал — и бросил моток, раскручивающийся в полете. Галошинов, верхний в связке, осторожно пробирающейся по обледенелым скалам, удачно поймал конец. Громов проинформировал:
— Поймали кольцо веревки. Теперь быстро поднимутся!
Первым на плато вскарабкался Галошинов и пригнулся под ударом ледяного ветра.
— Рассказывай! — бросился к нему Громов.
— Парень умер, у него был открытый перелом бедра, девчонка пока с ним, — буднично и спокойно доложил скалолаз.
— А почему не взяли ее на вершину?
— Мы ночевали немного в стороне от них.
— А что, к ней трудно было пробиться?
— Она не хочет отходить от покойника.
— Парень умер на скале?
Ветер прервал их разговор. На плато выбрался и Кучеров, и Бродский бросился обнимать товарищей. А Громов какое-то время стоял, оцепенев, все пытаясь как-то осмыслить нелепость прошедших ночных часов.
Оказывается, на скале были люди, и им требовалась помощь, срочная помощь, а он доверился связке скалолазов, которые потренировались в ночном лазании, а к пострадавшим и не подошли.

Но разбор — потом, — через мгновение решил он, — а сейчас надо спасать девушку.
— Кого послать вниз? — прошептал Громов, оглядываясь на гудящую от ветра пропасть и оглядывая свое малочисленное войско. Ясно, что первому идти надо ему самому, а ребята будут на подмоге...
— На таком обледенелом, сейчас — сложном маршруте требуется мой опыт. — сказал он негромко, подбадривая сам себя. И — рванул вниз, на помощь замерзающей девчонке. Только и обернулся, чтобы крикнуть ребятам:
— Челаев за мной, потом Ткачев. Семенцов, становись на перегибе скалы. Щепилов и Жигров — на страховке!
Скалы обледенели и подошвы ботинок скользили, как коньки. Сильный ветер вырывал из рук веревки, пронизывал насквозь и раскачивал спасателей над пропастью.
— Закрепи веревку!
— Выдавай медленней!
— Что-о? — кричал Челаев.
— Не пойму! — отзывался Ткачев.
Ветер сносил звуки голосов, заглушал их, относил в сторону и горноспасатели надрывались от криков и сплевывали от досады, но продолжали спуск.
Вот и дрожащая, рыдающая молодая женщина с седыми волосами. Она бросилась к Громову на шею и почти шепотом, захлёбываясь слезами, просила, умоляла в последней надежде:
— Отморозьте его, он потерял многоо крови, он еще жив, только холодно ему. Отогрейте Мишу, я буду любить его хромым, безногим, любым! Мы ведь только семнадцать дней как поженились!
У Громова задрожали веки. С такой жизненной трагедией он столкнулся впервые.
Одним взглядом он оценил обстановку. Парень мертв и уже закоченел. Девчонка обморожена и в шоковом состоянии. Поднять обоих наверх у них не хватит сил, опустить вниз — очень долго, да и времени светового не так много.
— Ты сможешь лезть по скале на вершину с верхней страховкой? — спросил Громов.
— Без Миши я никуда не пойду!
— Я останусь с Мишей, а тебя будут надежно страховать горноспасатели.
— Знаю я их надежность, они видели ночью рядом на скале и не подошли к нам! — с укором проговорила Наташа.
— Это были случайные люди, а не горноспасатели, — сказал Громов, оправдываясь, но и понимая, что говорит правду.
— А кто поднимет Мишу, ему же нужен врач!
— Не беспокойся, я все сделаю. А ты возьми, попей горячего чаю, — и Громов протянул ей маленький термос.
— Вот спасибо, у меня внутри все смерзлось! — кивнула Наташа и, обжигаясь, стала пить.
Громов рассмотрел тело. Рослый, красивый юноша лежал на спине, обвязанный веревками и обрывками одежды правое бедро было все в запекшейся темной крови. Одет парень (девушка называла его Мишей) очень легко для зимнего восхождения на Орлиную скалу: тонкий свитер, курточка, короткие, до колен, скалолазные штаны. Ноги без гетр, поношенные туристские ботинки. Такой же хлипкий наряд был и на девушке.
— Хорошо, я полезу наверх! — наконец, согласилась Наташа.
— Саша, страховка готова? — крикнул Громов Челаеву.
— Да!
— Сейчас будешь выбирать веревку, только надену девушке страховочный пояс!
— Меня Наташей зовут...
— Давай, Наташа. Поднимайся.
— Ее подтягивать? — крикнул Челаев.
— Обязательно, она очень ослабела!
— Все будем тянуть!
— Давайте, только мне для выхода наверх оставьте перильную веревку.
— Есть!
Наташа полезла наверх ей старательно помогали горноспасатели, так подтягивая веревку, что ей только оставалось поддерживать равновесие.
Громов проверил пульс у Миши — так, на всякий случай. Какой там пульс — рука окостенела... Громов привязал перильную веревку, чтобы позже труп можно было спустить по Орлиной скале, и взглянул вверх.

Наташу, худенькую девушку в синей штормовке, принимали и передавали друг другу Челаев, Ткачев, Семенцов и последним, уже у самой вершины, поднял на руки обессилевшую девушку Жигров он отнес ее к костру, разложенному горноспасателями в расщелине, укрытому от ветра между камнями.

Ваня Жигров отвинтил крышку и протянул фляжку Наташе:
— Глотни, это спирт, согреет.
Но девушка отстранилась и, заливаясь слезами, прошептала:
— Мне нельзя, ребята, я беременна!
* * *

Наташу свели по легкой тропе вниз и отправили в город на машине скорой помощи. А тем временем под Орлиную скалу подъехал большой спасотряд, вызванный Бродским.
— Спасибо, Виктор Петрович, за помощь! — благодарил он Громова. — А тело мы снимем сами, не беспокойтесь.
— Это наше общее дело... — обронил Громов.
Домой команда Громова добиралась на той же милицейской машине.
— Как же такое могло случиться? — первым начал разговор Челаев.
— А разве остановишь молодежь, рвущуюся в горы и слепо верящую в свои силы? — спросил Ткачёв и сам ответил: — Ничего не поделать. Люди вечно стремятся к вершинам.
— Но почему туристы, сообщившие дорожному мастеру о ЧП на Орлиной скале, уехали, не указав точного места происшествия? — спросил Семенцов.
— Ребята, меня это и самого мучает. Надо во всем разобраться, — ответил Громов...
Но разобраться в причинах и обстоятельствах удалось только спустя две недели. Совершенно случайно Громов разговорился с ивано-франковскими скалолазами, пришедшими в спасслужбу, чтобы зарегистрировать там контрольные сроки своих восхождений на Скалистом плато.
Громов, посмотрев маршруты, спросил:
— Почему вы заявляете сразу “пятерку”? Вы только приехали на Скалистое плато, нужно ведь провести тренировки на легких маршрутах!
— Нэ трэба, — ответил капитан ивано-франковских скалолазов.
— Почему?
— Мої хлопці були тутечки два тижні тому і гарно полазили по скелям.
— Где они были? — быстро спросил Громов.
— На западной стороне плато, у Орлиной скалы, — ответил капитан, легко переходя на русский.
— А вы тогда никого не встречали?
— Ленинградских альпинистов. Их палатки стояли рядом с нашими у скалы Парус.
— Что за альпинисты? Что вы о них знаете? — очень серьезно спросил Громов, чувствуя, что разгадка близка.
— Да вроде... — Начал капитан, но тут же оборвал реплику и сказал: — Там с одной связкой не все гладко было. Они скалу брали с какими-то туристами, тоже ленинградцами парень тот сорвался и умер на скале. А эти выбрались и вернулись в лагерь.
— Так почему они удрали со скалы?
— Испугались, наверное, — пожал плечами капитан, — Мало ли что там было на маршруте... Они только сообщили о ЧП дорожному мастеру, чтобы тот вызвал горноспасателей. Они, мол, проходили по шоссе и услышали крики, но помочь не могут — опаздывают на поезд. Мастер-то все правильно сделал, позвонил в милицию, к Орлиной скале послал рабочих — но те, вроде, подняться не смогли. Ни снаряжения, ни навыков...
— А вы-то почему не пошли на помощь?
— Так не знали мы ничего, — искренне удивился скалолаз, — и узнали-то случайно, на следующий день, сами собрались лазать на Орлиной скале, приходим — а там спасатели из команды Бродского снимают труп.
— А фамилии этих ленинградских альпинистов не знаете?
— Нет. Они скоро собрали палатки и уехали.
— Так в ту ночь, когда прибыли спасатели, они находились в лагере?
— Да. Спали в палатке. Утром только рассказали о трагедии с этим... Мишей Калининым.
— Вот это да... — не удержался Громов.
— А вы разве этого не знали? — спросил капитан.
— Нет. Не знал. Вы первые, кто так подробно рассказал... Ну, альпинисты... Видел я сволочей, но подобных — еще не встречал! — воскликнул Громов. — Бросили раненного товарища, сбежали, даже место не показав — чтобы не получить выговор! Вот же гады!
...В этот же день он написал подробное письмо в Федерацию альпинизма Ленинграда и попросил разобраться в январской трагедии на Орлиной скале.

* * *

Ответ из города на Неве пришел через месяц. К нему прилагалась выписка из приказа № 154-с по Ленинградскому санитарно-гигиеническому медицинскому институту.

“...Студенты Рукшин В.Б., Масленников С.В. лечебного факультета и Алексеев В.В., Кузнецов А.А. санитарно-гигиенического факультета в январе 198... года выехали в Малые горы для занятий альпинизмом, грубо нарушив приказ МВССО СССР от 12.07.1982 года № 817 и Инструкцию комитета по физической культуре и спорту при Ленгорисполкоме “О порядке выезда в Малые горы”. Группа не имела разрешения на выезд, нигде не была зарегистрирована, не была поставлена в известность контрольно-спасательная служба.

26 января Рукшин В.Б. со своей знакомой Хатченковой Е., вышел на маршрут Орлиной скалы без какого-либо разрешения, оформления и без средств связи. При восхождении связка Рукшин-Хатченкова встретились с двойкой горных туристов супругов Калининых и по договоренности с ними взяла на себя инициативу прохождения маршрута. Тактически неправильная организация восхождения привела к срыву Калинина М., падения его на значительную глубину, получению перелома обеих костей бедра и множества мелких травм, сотрясения мозга. В этот ответственный момент, когда жизнь Калинина М., зависела от быстроты вызова спасателей и оказания ему помощи, Рукшин В., повел себя трусливо и малодушно, не обеспечил надёжную доставку сведений о несчастном случае горно-спасательной службе и не предложил свою помощь спасателям ни как медик, ни как альпинист. По вине Рукшина В., спасательная команда прибыла с опозданием, было потрачено много времени на поиск пострадавшего. В результате этого Калинин Михаил и погиб.

Президиум федерации альпинизма Ленинграда полностью дисквалифицировал Рукшина В., как спортсмена и обратился в ректорат и общественные организации ЛСГМИ с просьбой рассмотреть вопрос о возможности вручения ему диплома врача. Остальные участники выезда дисквалифицированы, как спортсмены.
На основании вышеизложенного ПРИКАЗЫВАЮ:

1. За грубое нарушение приказа Министерства ВССО СССР от 12.07.1982 г. № 817 и Инструкции комитета по физической культуре и спорту при Ленгорисполкоме “О порядке выезда в Малые горы”, за малодушие и трусливое поведение при несчастном случае, за действия, недостойные спортсмена и несовместимые со званием медицинского работника, способствовавшие гибели спортсмена, а также учитывая решения Президиума федерации альпинизма Ленинграда, Рукшина Владимира Борисовича, студента лечебного факультета дневного отделения 5 курса 10 семестра 2 группы, исключить из института...

2.Объявить строгий выговор нижеследующим студентам института:
Масленникову С.В. — 3 курс, лечебный факультет
Алексееву В.В. — 5 курс, санитарно-гигиенический факультет
Кузнецову А.А. — 2 курс, санитарно-гигиенический факультет.
Ректор ЛСГМИ
Профессор С.В. Алексеев.

К Предыдущей главе _______________ Продолжение следует....