Добро пожаловать !
Войти в Клуб Mountain.RU
Mountain.RU

главнаяновостигоры мираполезноелюди и горыфотокарта/поиск

englishфорум

Чтобы быть в курсе последних событий в мире альпинизма и горного туризма, читайте Новостную ленту на Mountain.RU
Люди и горы > Творчество >


Всего отзывов: 0 (оставить отзыв)


Автор: Владлен Авинда, Ялта

Огонь в скалах
Глава пятая

9. Громов и Ассель осторожно стали спускаться по дикому ущелью. Словно гигантская молния ударила и расколола серый известняк, придав ему свою изломанную форму. Тишина.

— Может, крикнем ребятам? — предложил Сергей Сергеевич.
— Не надо, вдруг помешаем им, вспугнем дикого зверя или сорвется сверху камень. Здесь какое-то мрачное место, — почему-то шепотом отве­тил Громов.
— И гиблое, я начинаю верить небылицам Ткачева.
Теперь они шли молча. Точнее лезли по отвесным сбросам. Иногда прос­то садились на гладкие каменные русла, вымытые водой, и съезжали вниз. Каменные аркады, мостики, полочки, балконы, ниши, гроты, уступы — словно архитектурная пышность мраморного дворца украшала таинственные уще­лье Кривого ручья. На отвесах Громов крепил ярко-красный репшнур, и они спускались, держась за веревку. Скалы покрывал сухой и влажный мох. Сухой — крошился, а мокрый — скользил под горными ботинками. Горноспасатели спускались осторожно. В каменном монолите не было трещин, а значит, невозможно было использовать скальные крючья. Репшнур двойным концом они крепили за поверженные стволы, а когда спускались на безопасные участки — выдергивали его вниз. Скоро они очутились на дне Большого каньона в каменной теснине. —
Куда пропали ребята? — заволновался Громов.
— Может, они ушли к Почтовому дубу? — предположил Ассель.
— Куда? — не понял Громов.
— Знаете мощное красивое дерево, стоящее у входа в Большой каньон? В дупле его туристы оставляют записки, и поэтому его называют "Почтовый дуб".
— Да, помню. Но навряд ли ребята сунутся через каньон, они ведь хорошо знают, что по дну ущелья постоянно проходят туристы и они давно бы наткну­лись на Птичку. Потом, мы договорились, что они поднимаются нам навстречу.
— Может, пройдем вверх по каньону? — предложил Ассель.
— Подожди, лучше подумаем, что-то в этой истории мне не нравится, не зря Ткачев рассказывал о каких-то газах.
— Так ты думаешь, что они отравились?
— Куда исчезли ребята? Давай вернемся и поищем их следы вдоль русла Кривого ручья.
— Тут какая-то странная загадка, — Громов уже не на шутку насторожился.
— Знаешь, Витя, я тоже начинаю волноваться насчет этого заколдованного места. Постой, я припоминаю из моей партизанской жизни, что однажды в этих местах сгинул наш связной, его послали наладить связь с отря­дом Бортникова, но он пропал. Мы тогда подумали, что Стайков, — так была его фамилия, — попал под пули врага или сдался. Ни никто потом не встре­чал его ни живого, ни мертвого. Как в воду канул.
— Выходит, наши горноспасатели тоже в воду канули? — Кстати, Витя, не провалились они в какой-нибудь загадочный омут?
— А ты видел его по пути, ведь все русло абсолютно сухое, только во время паводков оно бурлит и клокочет.
— Тогда куда они девались, не орлы же их забрали в небо? — гадал Ассель. — Это уже приключенческая фантазия из книги "Дети капитана Гранта", когда кондор в Андах уносит мальчика, а наших толстяков с трудом подымет реактивный ТУ.
— А какую версию их исчезновения предлагаешь ты, начальник спасотряда?
— Я только размышляю: пошли ребята в русло Кривого ручья, где должны ждать нас. Разминуться здесь нет возможности. Мы задержались на час и вот в течение этого времени ребята пропали. Но куда? Если они отравились от выхода газов, мы бы нашли их трупы, если бы они куда-ни­будь провалились, мы бы натолкнулись на эту дыру иди колодец. Предположим даже самую невероятную версию, что их захватило в плен дикое племя или шайка бандитов, все равно они должны быть где-то совсем рядом. Но мы не слышали никакой борьбы, а у Миши есть ракетница, он взял ее из спасфонда. Сплошные вопросы и никаких ответов...
— Может, вызовем по рации кого-нибудь из соседней группы на помощь?
— Это долго, пока они подойдут, тайна сможет стать роковой. Правда не помешает сообщить Пекарю с Иванчиком, ведь они находятся в Яблоне­вом урочище, а это в конце каньона. Сейчас попробую связаться.
— “Яблоневое урочище”, я “Кривой ручей”. Вы меня слышите? Отвечайте. Прием.
— “Кривой ручей”, мы на связи. Внимательно слушаем. Какие новости? Прием.
— Ребята, пройдите каньон до каменных уступов Кривого ручья. Будьте внимательны ко всем мелочам, непонятно куда бесследно исчезли Саша и Миша. Мы поднимемся вверх по руслу Кривого ручья. Будем искать их. Как поняли? Прием.
— Вас поняли хорошо, идем по каньону, а потом догоняем вас в русле Кривого ручья. Прием.
— Поняли правильно. Рацию не выключать. Встречаемся в русле Кривого ручья. Конец связи.
— Рацию не выключаем. До скорой встречи.
10.
— Теперь у нас есть подстраховка, будем чувствовать себя увереннее, а то мы уже о каких-то невероятных засадах начали версии выдавать, — проговорил Ассель.
— Подожди, партизан, еще может, схлопочем камнем по голове! — невесело пошутил Громов.
— Мрачные предположения у тебя, горноспасатель!
— Не пугайтесь, Сергей Сергеевич, сейчас все обшарим и найдем ребят, я не думаю, что они шуточку нам подстроили.
— От этих чертей, Сашки и Мишки, всего можно ожидать, но сейчас не до иг­рушек, ведь мы ищем пропавшего.
— Когда касается спасательных акций, то ребята всегда настроены се­рьезно! — твердо ответил Громов.
— Твое воспитание.
— И Ваше, Сергей Сергеевич, я сколько раз замечал, как вы горноспаса­телей учили партизанским мудростям: как разжечь костер под дождем, как сохранить тепло в мокрой одежде, как ориентироваться в тумане и вьюге, да многому вы научили наших ребят, а главное самому святому — взаимовыручке и товариществу, даже риску своей жизнью!
— Хватит, Витя, песенки хвалебные петь, идем лучше искать пропавших.
— Пошли.
Связавшись веревкой, Громов и Ассель стали карабкаться по скалам, по каменным водосбросам, где совсем недавно они спускались вниз.
— Слушай, Витя, а не может обитать в этом затерянном уголке какое-нибудь ископаемое чудище, которое проглотило ребят или уволокло в какую-нибудь темницу?
— Вы хотите сказать, что здесь живет Несси, как в шотландском озере, но только горное?
— Да, а что? Ведь пишут в книгах о всяких чудесах, а может оно и на самом деле есть?
— Вы меня совсем запугали, я уже на себе зубы и клыки неведомого чудовища по­чувствовал! — улыбнулся Громов.
Неожиданно по скалам глухо и тревожно застучал камнепад, и эхо на­полнило ущелье страшным свистом и грохотом.
— Начинается? — шепотом проговорил Сергей Сергеевич.
И вдруг из радиостанции полетел тревожный вопрос:
— “Скала” — “Кривой ручей”, что случилось? Что за грохот по рации? Вы живы или нет? Прием.
— “Яблоневое урочище”, все в порядке, у нас в ущелье свалился камень, а я машина­льно нажал кнопку передачи. Что нового у Вас? Прием.
— Идем по каньону. Никого не встречали. Прием.
— Хорошо. Спасибо за беспокойство. Пока конец связи.
Радиоразговор как-то снял наряженную и сгустившуюся атмосферу в ущелье Кривого ручья. И все равно, находится здесь было страшно и непри­ятно, то ли от создавшейся ситуации, то ли от сумеречной таинственности дикого ущелья, его суровой сказочной красоты, где будто жили неведомые чудища и страшилища.
— Слушай, Витя, попахивает чем-то паленым, ты чувствуешь?
— Да, потянуло откуда-то смрадом.
— Откуда такой запах?
— Какая-то чертовщина!
— Ты боишься говорить вслух, а может ребят жгут на костре?
— Сергей Сергеевич, бросьте всякую ерунду плести, кто их будет жечь и за что?
— А может, они какую-нибудь шайку открыли и поплатились за это!
— У меня голова кругом идет от всей этой загадки: таинственный уход Птички, карта, клад, исчезновение ребят и теперь эти зловонные запахи.
— Неразгаданная мистерия!
— Сергей Сергеевич, вы заговорили языком героев Агаты Кристи!
— Сейчас у нас разворачивается совершенно кристиевский сюжет, — согласился Ассель.
— Может, отдохнем и послушаем все звуки, рождаемые Кривым ущельем? — предложил Громов.
— Давайте! — поддержал Ассель новую идею начальника.
Они остановились, сели на камне и замолчали. И сразу на них будто опустился неведомый колпак, все замерло ни шороха, ни шелеста, ни ма­лейшего звука — абсолютная тишина. Они, напрягшись, сидели как истуканы, пытаясь своими ушами, всем телом поймать какое-нибудь колебание воздуха, звуковую волну. Но человеческий организм не мог слышать на расстоянии или осязать далекое звуковое движение. Первым не выдержал Ассель и произнес:
— Гробовая тишина!
— Вы знаете, а мне чудились какие-то далекие-далекие и глухие голоса, и неясный звон, будто из преисподней! — виновато и осторожно произнес Громов, и оглянулся вокруг, точно боясь вспугнуть услышанные им загадочные звуки, словно он стал свидетелем какого-то странного и необычного явления.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил обеспокоено Ассель.
— Разумеется, ничего! — ответил Громов. — Просто я слышал что-то, а возможно, мне и почудилось.
— Тогда пошли быстрее наверх, к вершине Тисового утеса, а то мы с тобой здесь мышат в голову поймаем, — рассудил Ассель и добавил.— Или окривеем, как это проклятое ущелье!
— Давай выбираться отсюда! — согласился Громов.
Они шли молча недолго, скоро Ассель опять заговорил.
— Слушай, Витя, а может здесь адская кухня и делают колбасу?
— Какую колбасу?
— Мясную!
— Вы что городите, Сергей Сергеевич?
— А помнишь шумную историю, напечатанную в городской газете, как на Чайном домике лесники основали колбасный цех. А мясо закладывали в колбасы из убитых ими диких животных?
— Вспоминаю.
— Ну так что насчет адской кухни?
— Не могу о таком даже думать, не то что верить.
— А мне вот в голову лезет всякая ерунда после того жаренного душка.
— Нам обоим, Сергей Сергеевич, сегодня поход не пошел в нормальную струю.
— Давайте трубку покурим?
— Зажигайте, — согласился Громов, хотя слыл не курящим.
Они сидели на вершине Тисового утеса и курили трубку, одну на двоих. Внизу лежал Бо­льшой каньон. Узкая теснина пропасти. Горы рассекла гибкая темная щель. Глубоко внизу сверкал и пенился поток. Из сырого сумрака карабкались по обрывам зеленые сосны и тисы. Но горноспасателей совсем не радовала чудесная панорама, раскинувшаяся внизу. Непонятная загадка мучила их.
— “Кривой ручей”! Отвечайте! Отвечайте! — неожиданно заработала рация, передавая взволнованный голос Пекарева.
— Что случилось, Валентин Всеволодович? — испуганно крикнул в микрофон Громов.
— “Кривой ручей”. Мы отдыхали у родника в каньоне, как вдруг из земли хлынула зеленая вода. Что это за явление, Дед? Прием.
— Начинается! — прокомментировал Ассель и почему-то оглянулся.
— Продолжается! — в тон ему сказал Громов, совершенно не зная, как ответить Пекареву.
— Подождите, дайте подумать, — попросил Громов отсрочки.
— Зеленая вода хлещет, как из раны какого-то чудища! — опять взволнованно прокричал Пекарев в эфире, явно напуганный странным явлением.
— Спокойно, Юзик! — опешивший от непонятного сообщения Громов говорил в микрофон фразой из фильма.
— Что делать, Дед? — запрашивал Пекарев.
— Сидите на месте и наблюдайте за родником!
— Хорошо. А не рухнет скала, ведь мы находимся в самой теснине каньона? — спросил Пекарев, тем самым поставив Громова в мучительное раздумье.
— Приложите уши к скалам, не слышно ли там подземного гула?
Ассель дымил трубкой. Прошло мгновение, похожее на целую вечность. Опять заработала рация.
— Тишина под землей, мы внимательно слушали, но вода бьет совсем изум­рудная! — голос Пекарева стал спокойнее, но удивление от странного яв­ления не покидало его.
— Валентин Всеволодович, осмотритесь рядом, может, еще что-нибудь по­дозрительное окружает вас?
— Нет, все вокруг спокойно!
— Сейчас у них изумруды попрыгают из родника! — пошутил Ассель, слушая переговоры горноспасателей.
— Так что будем делать? — обратился Громов к Асселю.
— Искать.
— Но где, ведь мы два раза просмотрели сухое русло Кривого ручья?
— Надо подумать.
— Может, еще раз изучим карту белогвардейского полковника, а то мы точно в тумане топчемся на одном месте? — предложил Громов.
— А карта с тобой?
— Да, я захватил ее. — Громов достал из рюкзака планшетку, куда он вложил карту горного района из старинного путеводителя. Развернул ее и оба склонились над ней, внимательно рассматривая каждую чер­точку и отметки на пожелтевшей от времени бумаге. Громов что-то буб­нил себе под нос.
— Говори лучше вслух и не гуди над ухом! — попросил Ассель и Громов стал разговаривать, размышляя над картой полковника белогвардейца.
— Находимся мы в том месте, где на карте кто-то нанес синий круг. Это сухое русло Иохаран-Оу — Кривой ручей. Тисовый утес тоже попадает в этот таинственный и заколдованный круг. Коричневые линии обозначают складки горной местности — обрывы и скалы. В квадрате стоит Чертова лестница и скала Ай-Петр. Красные, синие, зеленые стрелы по тропам. Точка, где стоит Каменный крест, обведена кругом. Только двойным.
Громов внимательно изучал карту, каждый ее миллиметр. Заработала рация.
— Дед, вода по-прежнему идет зеленая, что нам делать? Прием.
Но Громов, задумавшись над картой, не слышал обращения к нему в эфире.
— “Кривой ручей”, отвечайте! Отвечайте. Вы нас слышите? Я — “Яблоневое урочище”. Прием!
— Витя, поговори с ребятами или дай мне рацию.
— А, сейчас! — вышел из задумчивости Громов и нажал переговорную кнопку. — Слышу вас хорошо, оставайтесь на месте и наблюдайте за источником. Потерпите немного. Скоро встретимся. Прием.
— Может и вправду пойдем к ним и посмотрим на зеленую воду? — спросил Ассель.
— А не страшитесь, что скалы сомкнутся и раздавят нас?
— Чему быть — того не миновать!
— Вот и попали ребята в какую-нибудь западню, а мы не можем никак им помочь.
— А почему вода в источнике стала зеленой?
— Теряюсь в догадках!
— Но ты же хорошо знаешь горы?
— А вы в этих горах партизанили, даже связной у вас здесь пропал, и не подскажете, в чем загадка.
Громов склонился над картой и глубоко задумался.
— Что тебя там терзает? — спросил Ассель.
— Да вот не пойму, что обозначают три синих креста и ствол дерева, нанесенные карандашом на гербе Кексхольмского полка.
— Карта вся изрисована и исписана, прошло уже сколько лет, попробуй теперь, отыщи разгадку.
— А не этим ли знаком отмечен клад? — вдруг осенило Громова.
— Ерунда вся эта кабалистика!
— Слушай, Ася, давай осмотрим скалу у дуба. Мы по нему начинали спускаться в Кривой ручей, — впервые Громов обратился к спасателю по партизанской кличке.
— Что мы там найдем, — одни камни и все!
— Надо думать и действовать, а не сидеть сложа руки на одном месте!
13. Они снова пошли в сухое русло Кривого ручья.
— “Яблоневое урочище”! Как у вас дела? Прием.
— Вода по-прежнему зеленая, проходили мимо туристы и испугались, увидев это, кинулись к выходу из каньона. Прием.
— “Яблоневое урочище”! Идем к вам! Прием.
— Побыстрее, а то нам не очень приятно сидеть на зеленом вулкане, — вдруг рванет. Прием.
— Вас поняли. Ждите. Конец связи.
— А, может, пускай выходят к нам, смотри, два часа осталось до темноты? — забеспокоился Ассель. Ему очень не хотелось снова лезть в каменную теснину Кривого ручья.
— Сейчас осмотрим дуб, его ближайшие окрестности, и тогда решим окончательно, что нам делать, — твердо решил Громов.
Вскоре горноспасатели стояли перед обрывом, в который они спускались по стволу мощного кряжистого дуба.
— Сколько ему лет? — спросил Громов.
— За тысячу потянет свободно! — ответил Ассель.
— Наверное, ты много тайн хранишь о таинственных случаях, о путешественниках в Кривом ручье? — обратился к дубу Громов.
— Может, дуб, ты видел наших ребят в последний раз? — грустно произнес Ассель.
— Вы так говорите, будто их уже похоронили! — сердито ответил Громов.
— Я совсем не так говорю, но их нет и исчезли они бесследно. Слушай, Витя, а не могла здесь опустится какая-нибудь космическая тарелка и забрать их? Ты сам-то веришь в НЛО? — спросил Ассель.
— Хочу верить, потому что это интересно, будоражит мысль и заставляет мечтать!
— Я тоже! — поддержал его Ассель.
Они спустились по стволу дуба на каменное дно Кривого ручья. Узкое русло начиналось в нескольких метрах, а здесь была простор­ная площадка.
— Смотрите везде, может наткнемся на три загадочных креста, — поп­росил Громов.
— А вот они, выбиты штыком на плите! — проговорил Ассель и осекся.
Громов перехватил его странный взгляд и увидел человеческие пальцы, прижатые каменной плитой.
Они кинулись к плите и попытались поднять ее. Пальцы из щели пропали, и оттуда едва донесся глухой голос, почти шепот Ткачева.
— Плиту поднимайте снизу и закрепите ее веревкой, а то она снова задвинется!
Громов и Ассель захватили плиту с нижней стороны, она довольно легко подвинулась по естественному желобу, вымытому водой. В дыре по­казалась голова Сашки.
— Осторожно! — испугался Громов, что плита ударит Ткачева по голове.
— Крепите плиту, а то она снова задвинется и попадем в ловушку, снизу ее никак не отодвинуть.
— Где Миша?
— Он там дальше в пещере. Я хотел выйти к Вам навстречу, но камень закрыл вход.
— Случайно сполз или кто-то столкнул его?
— Нет, у плиты так обработаны края, что под своей тяжестью она, словно на конвейере, сползает по желобу вниз. Но главное, на месте стоит всего несколько минут, пока любопытный проникнет в пещеру, а потом каменная крышка захлопывается.
Громов зацепил веревочную петлю-удавку и привязал камень к дубу, чтобы он снова не съехал.
— Спасибо, Дед, что вы нас не оставили, а то мы подумали, что нам каюк! — поблагодарил Ткачев.
— Говоришь ерунду, Сашка, разве бы я бросил вас? — обиделся Громов.
— А попробуй найди в этой каменной стихии загадочную пещеру, мы тут бы сидели пока не высохли. Я даже флюоресцин запустил в родник и окрасил воду, думал, поймете, что мы в пещере.
— Так это твоя зеленая вода?
— Да, я недавно работал с гидрогеологами, помогал им в эксперименте по окрашиванию подземных вод на Скалистом плато и припас немного порошка.
— А мы подумали, что это космическое излучение! — улыбнулся Ассель.
— "Яблочное урочище", отвечаете. Прием! — передал Громов.
— "Кривой ручей", мы слушаем Вас. Прием!
— Снимайте пост у зеленого источника и поднимайтесь по руслу Кривого ручья к дубу. Ждем вас. Подробности при встрече. Прием.
— Вас поняли. Идем к Кривому ручью. Конец связи.
— Мы даже подумали, что вас иностранная разведка похитила! — пошутил Громов.
— А как вы отыскали эту загадочную плиту? — спросил Ассель.
— Мишка споткнулся и упал. Открывает глаза, — а перед носом три креста, выбитые на камне. Они заросли мхом, заплы­ли грязью. Сейчас их ясно видно, потому что Миша почистил ножом. Мы отвернули плиту и залезли в пещеру. Через пять минут крышка захлоп­нулась, но мы не испугались, а пошли осматривать пещеру. Потом уж кричали, свистели, но все безрезультатно: пещера словно проглатывала наши крики.
— Я что-то неясно слышал, но до меня доносились слишком слабые звуки и тогда я подумал, что мне просто мерещится. — вспомнил Громов.
— Давайте к нам в гости! — пригласил Ткачев. Горноспасатели пролез­ли в маленький вестибюль пещеры, под каменной плитой
— Ты здесь точно в могиле находился и был накрыт кладбищенской плитой с тремя крестами! — пошутил Ассель.
— А если бы вы не нашли нас, то мы бы навеки сгнили здесь.
— Это Деда благодари, он настойчиво искал, а я думал что вы улетели на НЛО и хотел уже возвращаться домой! — сознался старый партизан.
14. Из вестибюля пещеры ход вел в подземный зал. Горноспасатели про­ползли по нему. Откуда-то сверху изливался слабый дневной свет, осве­щая грандиозный зал. И вдруг они услышали музыку. Странную, незнакомую на неизвестном инструменте. Акустика зала оказалась великолепной и воздух пещеры, стиснутый каменными сводами, набрал звонкую силу. Казалось, еще миг — и скалы дрогнут, раздвинутся, пропуская к солнцу и синему небу чудесную музыку, точно закованную в пещерном царстве. А невидимый музыкант играл и играл с большим вдохновением.
— Кто это? — спросил Ассель.
— Это Мишка развлекается! — проговорил Саша. Он включил фонарь, направил луч вглубь пещеры и осветил Михаила, который деревянной палкой проводил по ряду тонких и толстых колонн, созданных природой.
Пещера точно стала концертным залом с роскошным органом, рождавшим восхитительные звуки. Нежные и переливчатые, точно течение хрустальной воды в горном ручье, сменялись густыми раскатами грозы. И невольная дрожь пронзала замерших горноспасателей, слушавших игру каменных труб.
— Мы будто в преддверии ада, еще шаг, — и провалимся в жаркое пекло! — тихо произнес Ассель. И, словно в ответ, вспыхнул огонь, осветив зловещую картину.
Посредине круглого зала, расположенного ниже каменного органа, стояли высокие столбы сталагмитов, на них кто-то водрузил рогатый череп козла. Пламя пылало прямо в черепе, извиваясь и шипя огненными брызгами. Стены сверкали богатыми драпировками парчево-золотистых и алых цветов известняка. Красное пламя плясало в кровавом отсвете каменных занавесок. На полу валялись кости и черепки посуды, рядом журчал зеленый подземный ручей.
— Что за мистификация! — воскликнул Ассель, пораженный невиданным зрелищем.
— И запах паленого, который мы почувствовали еще наверху, в русле Кривого ручья! — добавил Громов.
— Приветствую, горноспасателей, самых смелых и добросердечных людей на земле! Приветствую от имени рогатого черепа! Приветствую от святилища первобытных скотоводов эпохи раннего железа! — из темноты появился Анатолий Птичка. Лицо его светилось радостью. — Я знал, что вы отыщите меня!
— А ты добрался до клада? — спросил Громов.
— Конечно, там, в нише стоит сундучок с золотыми монетами и драгоценностями.
— Ты тоже попался в ловушку каменной плиты?
— Да, крышка каменного гроба захлопнулась, и я остался здесь. Но верил, что вы найдете меня. Плита с крестами сделана очень искусно, она под собственной тяжестью накрывает любопытных кладоискателей. Как правило, они рыщут в одиночестве. Здесь есть скелеты людей в одежде нынешнего века.
— Чем же ты питался?
— Я захватил из дома большой кусок сала, две банки сгущенки, луковицу и буханку хлеба. Ел очень мало, и запасы растянул на неделю. Потом, рядом с большим залом есть другой отвесный колодец, и в него попадают звери, как в ловушку. Я нашел двух зайцев, и жарил мясо на костре.
— Для чего ты зажег огонь в черепе?
— Для экзотики, в него я набросал куски жира и шкуры зайцев. И этим зловонным дымом, который вытягивало в щели, хотел привлечь внимание. Чтобы искали нас, и не оставили здесь навсегда.
— Ты один пошел добывать клад?
— Да.
— Почему не взял с собой карту полковника Дряблова?
— Я перенес ее на кальку, чтобы карту не испортить в походе, а также захватил подробный план Кривого ручья, где отметил точное место нахождение клада.
— Где ты достал карту?
— На Виноградной еще жива Анна Павловна, ей за девяносто лет. Я купил у нее много старинных книг, среди них и оказался путеводитель под редакцией Григория Москвича. Старушка сама показала пожелтевшую записку брата, и перевела ее. Она сказала, что он погиб в гражданскую войну. Я пообещал Анне Павловне найти клад, спрятанный ее братом.
— Откуда такое необычное убранство пещеры, и эти черепа? — спросил Ассель.
— Сюда, очевидно, приходили древние на поклонение язы­ческому божеству. Приносили ему в дар посуду, украшения, еду, пригоняли жертвенный скот. Исполняли ритуальные танцы и заклинания. В сред­невековье в этом горном урочище главенствовал монастырь, монахи нат­кнулись на пещеру и сделали здесь секретное укромное место, где пря­тались и отсиживались от набегов завоевателей. Думаю, это они так искусно подпилили плиту с крестами.
— Откуда ты все это знаешь?
— Я много читал по археологии и истории этого места. Случилось такое совпадение, что в Гражданскую войну белогвардейцы искали потаенный уголок, где спрятать клад, и случайно наткнулись на пещеру.
— А где скелеты людей, попавших в ловушку-пещеру?
— Они в разных концах пещеры, где смерть настигала проник­ших в коварную дыру.
— Поэтому среди местного населения русло Кривого ручья пользовалось дурной славой, — вспомнил Ткачев о заклятье, витавшем над Кривым ручьем.
— Здесь, наверное, и погиб наш партизанский связной! — промолвил Ассель.
Они выбрались из пещеры поздно вечером. Пекарь и Иванчик ждали их у дуба. Здесь же на площадке легли отдыхать. Все очень устали и быстро уснули. Громов лежал с открытыми глазами и размышлял о происшедших событиях, но вскоре и он провалился в глубокий сон...
...Золотое солнце щедро озаряло землю теплыми лучами. Громов стоял посредине горного луга с зеленой травой. Мимо пастухи гнали стада. Он увязался за ними. Куда они спешили, что за незнакомое одеяние на них? Впереди дымились костры. Пораженный необыкновенной картиной, он замер у огня костров, разложенных перед черным зевом пещеры.
Гулко и призывно били барабаны. А вокруг, на склонах, стояли отары овец и коз. Тогда он понял, что попал на священный ритуал. Пастухи пригнали стада на освящение перед выпасом на горных пастбищах. Дым костров и чад жареного мяса поглощались мрачным зевом пещеры, где, как представляли себе одержимые суеверием люди, обитал “козий бог”, покровитель домашних и диких животных. Из пещеры, облаченный в черные одежды, вышел шаман. Ба! Да это же Птичка, это его так долго искали горноспасатели…
— Анатолий, что за странный костюм у тебя? Кто эти люди-пастухи? Какой национальности? — задает Громов вопросы, но они остаются без ответа.
К шаману подвели белоснежного барана. Быстрый взмах руки, и алая кровь обагрила мягкую шерсть и траву. Пастухи упали на колени, поклоняясь неведомому божеству.
Шаман поднял отсеченную голову жертвенного барана и обратился к пастухам:
— Она хранит душу животного, мы принесем ее в жертву нашему Повелителю, и будем просить его смилостивится над нами.
— Птичка! — обратился к нему Громов. — Зачем ты дурачишь народ, ведь ты хорошо знаешь, что богов нет!
Но тут же два служителя схватили Громова и закрыли ему рот. Что за наваждение, — в них он узнал Мишку и Сашку.
Шаман наколол баранью голову на две заостренные палочки с примитивными изображениями животного и человека. Он величаво направился в пещеру, за ним, так же медленно, ступали пастухи, держа в сосудах жертву подземному духу, мясо, молоко и другие дары. Служители подтолкнули Громова вслед за процессией, знаками давая понять, что ему не следует сопротивляться и ради своей безопасности лучше молчать.

Дневной свет, проникающий в пещеру, и горящие факелы освещали столбы сросшихся сталактитов и сталагмитов. Бело-розовые колонны стояли, будто цветущие весенние деревья. Громов хотел прислониться к колонне и перевести дыхание, но его грубо оттолкнули, показывая, что он может повредить ее. Служители тщательно берегли священную пещеру. Из каменной впадины с прозрачной водой служитель пещерного культа наполнил сосуд. Ритуальный глиняный сосуд украшали узоры с изображениями солнечного диска, точками-каплями дождя и зигзагообразных линий молний.
— Постойте! — крикнул Громов. — Подобные сосуды археологи нашли в пещере Кизил-Коба, и загадочную культуру неизвестного народа назвали кизилкобинской. Значит, я из двадцатого века переместился в седьмой век до нашей эры? Вот это приключение!
У стены с тонкими длинными сталагмитами стояли служители пещерного святилища. Они медленно проводили деревянными молотками по известняковым колоннам, и раздавались музыкальные аккорды, торжественные и величественные. Казалось, что божество находилось где-то рядом, под сводами удивительной пещеры. Шаман, окропив водой баранью голову, спустился в нижний зал пещеры.
— Толик, где ты мог научиться всем этим ритуальным тонкостям? — опять спросил Громов, но снова не получил ответа.
Свет факела освещал жирное круглое лицо шамана, и он с фанатичной одержимостью поклонялся языческому божеству.
— Теперь мне ясна твоя сущность, Птичка, ты всегда витал во власти каких-то магических стремлений и таинственных ритуалов! — снова громко сказал Громов.
Служители по-прежнему ударяли молоточками по сталактитам, и раздавался гул, похожий на колокольный звон. Своды подземного дворца украшали кристаллические цветы, а под каменными драпировками розоватых и парчово-золотистых оттенков возвышался огромный сталагмит, и его вершину венчал рогатый череп козла. “Колокола” продолжали играть, и золотой звон наполнял зал грандиозным звучанием. Красавица-пещера, озаренная огнями факелов, была похожа на роскошный храм, где обитало невидимое божество. Пастухи пали на колени, и в исступлении целовали пол пещеры. Им казалось, вот-вот откроются драпировки, и оттуда величественно выплывет божество. Но там уже стоял шаман. Он положил жертвенную голову к священному сталагмиту, и деревянными палочками совершал необычные движения, словно общался с божеством и просил его о защите пастухов и стад от злых духов.
— Приносим тебе жертву! Не оставь нас святым покровительством. — он запнулся, и Громов понял, что он забыл, о чем нужно просить божество. Птичка стал руками беспомощно выводить таинственные знаки. Тогда Громов пришел ему помощь и тихо шепнул конец молитвы: — Дай здоровье и удали недуги, сохрани скот от дурных глаз!
Анатолий обрадовался и поспешно повторил подсказку. Она зазвучала святым заклинанием. Ведь Птичка сейчас оказался шаманом, а не собирателем старинных книг и посуды. Он стал загадочным и великим в глазах одураченных людей. Козлиный череп на белой колонне вызывал суеверный ужас пастухов. Дрожащие огни факелов, плясавшие по стенам пещеры, рождали таинственный блеск на иссохших костях. Череп страшен, жаден, жесток. Как умалить его звериный скал, как сломить его силу, какими ублажить дарами? А пастухи несли и несли дары божеству, чтобы оно покровительствовало их нелегкой кочевой жизни. — Остановитесь, не слушайте шамана, ведь он обманывает вас. Это Птичка вырядился, как чучело, заберите отсюда ваши приношения! — кричит Громов, и тут же его хватают за руки и за ноги, и бросают в черную пропасть…


К Предыдущей главе _______________ Продолжение следует....


Поделиться ссылкой

Дорогие читатели, редакция Mountain.RU предупреждает Вас, что занятия альпинизмом, скалолазанием, горным туризмом и другими видами экстремальной деятельности, являются потенциально опасными для Вашего здоровья и Вашей жизни - они требуют определённого уровня психологической, технической и физической подготовки. Мы не рекомендуем заниматься каким-либо видом экстремального спорта без опытного и квалифицированного инструктора!
© 1999-2017 Mountain.RU
Пишите нам: info@mountain.ru
о нас
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100