Дефолт 1998 года здорово меня подкосил, экспедиции не получались. Я переключился на лыжные гонки, стал бегать марафоны и по России, и в Европе в рамках Vorldloppet. Семейный бюджет такие расходы осиливал. Летнее время проводил на даче, совмещая с тренингом на лыжероллерах и велосипеде. На участке все блестело, грядки и борозды были сделаны по струнке. Сорок деревьев наливались плодами. Я там был до «белых мух», но чем больше я ухаживал, тем больше не хватало времени. Соседи, дачники, хвалили, хлопали по плечу, говорили - Молодец!
И так продолжалось три года, но вот полноценного удовлетворения не было. Пока что- то собирал, поливал,копал, в голове постоянно всплывали воспоминания восхождений, отборов, побед и неудач.

Я уже был настроен на выполнение программы 14х8000+ (восхождения на все восьмитысячники планеты) и отслеживал на просторах СНГ экспедиции на нужные мне горы. И вот мелькнул луч надежды - сборная Казахстана запланировала экспедицию в Каракорум летом 2001 года, да сразу на две горы, Хидден пик(Гашербрум 1)-8068м и Гашербрум 2-8035м. Я созвонился с Ильинском Эрванд Тихоновичем, тренером и руководителем экспедиции, на предмет моего участия и получил добро. Оставался открытым вопрос финансирования.

Обратился , как всегда, в наше, Саратовское областное Министерство по спорту, в заместителях министра в ту пору был Аравин Михаил, мы давно с ним были знакомы. Думал, вопрос командирования должен решиться! Принёс, как положено вызов от федерации альпинизма России. В ответ Михаил пообещал - Хорошо, Сергей, будем решать. Жди!

Прошли две недели, чувствую что дело не сдвинулось с мертвой точки. Решился пойти на приём к министру, Ахмерову Султан Раисовичу. Я его не знал, в те времена как-то часто менялись министры. Зашёл, горячусь, говорю, что вот я ЗМС, осуществляю выполнение программы 14х8000+, нужно командирование в экспедицию, а вызов лежит у Михаила уже больше десяти дней без движения.

Во-первых, - поправил он, - не Михаил, а Михаил Васильевич, у нас все таки государственное учреждение. Во-вторых - Почему я о тебе ничего не знаю?
Тут я немного опешил.
- Ну, извините, это ваша привилегия знать своих спортсменов, тем более ЗМСов, - удивился я
- Хорошо!
Вызвал Аравина - Что с вызовом?
- Да, вот, думаем, как лучше организовать, Султан Раисович!
Нужно было на все расходы 300 тысяч рублей.
- Решим так, я тебе дам половину, остальные найдёшь через спонсоров, - и добавил, - так работают во всем мире!
И отослал меня к Потапову Андрей Юрьевичу, зав. спортотделом.
Дааа, хоть мне и было уже 50 лет, навыка просить денег я не приобрёл. Спросил у Андрей Юрьевича - Какие есть наметки?
- Понимаешь, дело тонкое, индивидуальное, общих рекомендаций нет!
Сейчас, с высоты прожитых лет и результатов вижу, что Ахмеров Султан Раисович для меня был лучшим министром спорта в российской истории! Независимый, решавший вопросы во имя спорта быстро, четко и продуктивно!

Ахмеров Султан Раисович

Ситуация застала меня врасплох, решил попытать счастья на своём родном объединении «Нитрон», позже «Саратоворгсинтез», входящий в ПАО «Лукойл». Директор, Яблоков Валентин Александрович, сказал - Сергей, я уважаю тебя, но у меня ничего нет, я просто исполнитель. Да ты напиши президенту «Лукойла», Алекперову, не стесняйся!

- Ну, а как?
- Вот тебе реквизиты!
Через некоторое время раздался звонок.
- Это Сергей? - послышался зычный голос.
- Да, Сергей!
- Это Глозман! Ты почему «прыгаешь» через голову? Зайди ко мне на Рабочую, пришло письмо из Москвы о командировании тебя в экспедицию.
Мозг лихорадочно соображал - Кто такой Глозман, через какую голову я перепрыгнул, причём тут Рабочая?
Но вектор был задан - экспедиция и деньги. «Пробив» и совместив всю информацию я получил, что на улице Рабочей находится региональный офис ОАО «ЛУКОЙЛ-Нижневолжскнефтепродукт» во главе с Глозманом Семёном Моисеевичем.
Мне и в голову не могло прийти, что в Саратове находятся два «Лукойла», один по линии нефтепродуктов, другой по линии химии. Но вот по значимости они были разные.

Первая встреча с Глозманом была радужная. Конечно, мы тебя командируем,- говорил он, - дадим флаги, значки, вымпела и костюм с надписью «Лукойл», такой же, как у рабочих на заправках. Я, с благодарностью, отвечал - Конечно, я все это одену, отсниму, отфотаграфирую, ведь я должен отблагодарить «Лукойл» и сделать ему рекламу и положительный имидж. Только вот в этой синтепоновой одежке я «душу богу отдам» в тех горных условиях, поэтому я и прошу денег, в том числе, и на нормальное альпинистское снаряжение.
- Ну, ты подожди с деньгами, пока не пришли!?
Я думаю, Семён Моисеевич, никак не мог вразумить, с какой стати, Москва, Алекперов, решили командировать какого-то Богомолова. А вдруг он племянник президента «Лукойла»!

Вторая встреча проходила более прозаично. Разговор уже шёл в русле, что вот у «Лукойла» есть пять видов спорта, которые они курируют и что альпинизм туда не попадает.

Все остальные приходы заканчивались тем, что я сидел в приемной в ожидании. Иногда приходил секретарь Евгений, в общем-то, хороший мужик, мы с ним вели разговоры на разные бытовые и житейские темы. Вокруг шла деловая суета, совещания и встречи. Дверь в конференц-зал была открыта, было слышно, что кто-то говорил - Вот, откупил линию электропередач, теперь буду продавать соседям каждую опору по миллиону.
Гул одобрения катился по залу.
Но мой мозг не воспринимал всего этого, в голове сидела одна «засада» - Как найти деньги на экспедицию.

В конце концов наступило время отъезда. Я поставил вопрос перед Евгением, мол, что-то надо решать. Он зашёл в кабинет, потом вышел, достал тридцатку (30 тысяч рублей) из заднего кармана брюк. А, остальные! - спросил я. Потом, - сказал он, - после экспедиции.

Ужавшись в своих расходах, заняв, где возможно, денег, я отправился в Алма-Ату. При этом перетряхнув своё снаряжение, одному гортексовскому костюму, штопаному-перештопаному, было 15 лет. Дарёный в Америке, он стал моей визитной карточкой, меня в нем все узнавали.