Перелёт в Лиму

Будильник прозвенел в 3 часа ночи. Зато прибытие в Лиму будет не поздним. В аэропортах уже заставляют не только тяжелые ботинки снимать, но и сандалии, и босиком через «звонилку»... Недавно еще был абсурд, пропускали с бутылкой вина в ручной клади, которое могло оказаться, очевидно, горючей смесью, удивлялся еще тогда. Теперь- ни в какую, с анализом мочи с явным душком, и то не пустят. Лондонский опыт научил незадачливый мир. Вылет из столицы Гватемалы. Первая посадка в Манагуа. Далее, с воздуха, видны знакомые по суше озеро Никарагуа с двугорбым островом. Летим над лентой реки, вытекающей из озера и несущей воды в Атлантику. Здесь уцелел самый дикий участок леса во всей Центральной Америке. Много болот и сплошной ковер сомкнутого «дождевого» леса. Отрадно. Сворачиваем вправо над черепашьим берегом. Посадка в Панаме, с видом на обширное, открывшееся в момент отлива, мелководье и на мангры. Перед посадкой в Лиме долго летим над совершенно сухими, голыми, «морщинистыми», многоцветными предгорьями. В информационном бюро любезно объяснили, как брать такси (которых много) и ехать на автостанцию. Первый таксист запросил неимоверную сумму, отшили … И вышли на цены, указанные в путеводителе. Пригороды Лимы на редкость безотрадны – водонапорные башни, мрачные заборы, убогие строения, река, заваленная мусором… Ни кустика, ни прутика. Ближе к колониальному центру бескрайнего восьмимиллионного города появляются приятные строения и площади. Таксист с трудом нашел автостанцию, так как их здесь много разных. Пара приличных небоскребов, в т.ч. со странной «ветвью». Купили билеты на ночной рейс в УарАз ( Huaraz ) и пошли перекусить. С трудом разыскали харчевню в этом районе. Пирожки, кофе да всякое мерзкое подкрашенное пойло. Продолжили трапезу на щемяще по-советски выглядящем втором этаже автостанции: настоящий вокзальный буфет и, даже, сортир с душком. Вспомнились былые странствия на шестой части суши. Позже выяснилось, что санитарные заведения в таком состоянии в Перу - не редкость. Народ этнически самый пестрый, но мало африканского происхождения.

Уараз- Пасторури

Рано утром оказались в непалоподобном городке с видом на сияющие в предрассветном мраке ледяные пики. Высота городка за 3100 м . Чувствую себя на взводе, так как сын, несмотря на свои 16, простудился в последний день в школе, хотя я просил особенно беречься, ибо предстоит находиться на высотах до 5000м. Не успели вылезти из автобуса, как стал навязывать услуги местный гид. Зная о том, что имеется лишь одна приличная карта одного из 2-х районов треккинга, не стал игнорировать гида, разговорился, даже испанский у меня прорезался. Еще не сезон, туристов мало, гиды навязчивы и неразборчивы. Повел он нас в «контору», которая, как выяснилось, не его вовсе, и не контора, а всего лишь гостиница. Карты приличной не оказалось и у него. Позже встретилась в продаже, но такая карта стоит 20 евро... Приятно, но роскошь. В гостинице стойкий запах мышей. Усадил нас за скверную карту, и принялись мы обсуждать наши запросы и его цены. Сошлись на частичном сервисе - один носильщик, Элла пожелала, также, услуги гида, - и всё. Вся еда у нас и так с собой, гужевой транспорт, подразумевающий лишь простые тропные перевалы - не нужен, мне западло, «заподлицо». Спины, конечно, у всех троих болят, годы тоже уж не те, а года 3-4 назад не стал бы даже советоваться с таким гидом. Мешки наши от силы по 18-19кг, да и то в начале поездки, а когда оставили лишнее в гостинице, стали до 14, не более. Раньше бывало по 40... Исаак, как зовут проводника, забронировал нам комнату. И усадил в автобус, отправляющийся в занятную экскурсию на 1 день, позволяющую адаптироваться к высоте в кратчайшие сроки, суровым методом. С крыши гостиницы шикарный вид на большую часть хребта Кордильера Бланка ( Cordillera Blanca ). Позавтракали рядом, в заведении с вялым хозяином. Множество дам в фетре снует повсюду. Народ более монголоидный, чем майя. Утренний традиционный местный супчик. Поездка в урочище ПасторУри ( Pastorury ) с уникальными полуреликтовыми растениями Пуйя Раймонди ( Puya Raimondii )- юккаподобный куст, который после сотни лет жизни выбрасывает чудовищных размеров соцветие высотой до 12 м с 20000 цветков.

В группе 2 пары резвых молодых поляков. Завезли, вскоре, в харчевню, где заказали поздний обед для пути обратно. Перед харчевней - нелепое изваяние пса с усами в натуральный размер. В поселке много башен для обжига кирпича и жилых черепичных домов с прозрачным узорчатым крестом в середине крыши. И масса эвкалиптов, то есть устроили здесь Австралию. Остановка выше 4000м, среди болотистой долины - посмотреть семицветную воду в мелком озерце и рощу пуйя. Далее- минеральный источник, среди тех же болот, со вкусом «ессентуков». Доехали до конца дороги (высота - более 5000м) и пошли пешком пару километров до языка ледника, с набором метров 150. Простым городским автобусом с маленькими колесами были заброшены до 5050м!! Сева шел очень медленно, т.к. почувствовал кислородную недостаточность быстрее всех в группе. Головная боль была обеспечена всем троим, особенно после 2-х коротких ночей в самолете и автобусе. Но аппетит не пропал, следовательно, не так всё скверно. Пошел снег. На обратном пути кормили опять традиционным супчиком и поили мате.

Каждый вечер проливной дождь. Рано утром пришел Исаак и заявил, что через полчаса такси ждет внизу. Насторожились, ибо по договоренности едем не на персональной машине, а рейсовым автобусом, но, выяснилось, что можно найти приятеля-таксиста за ту же цену. С нами едет второй гид-носильщик Абелярдо. Полиция останавливает тут же, при выезде из города, т.к. машина явно перегружена, на одном сидении впереди сидят двое, и т.п. Вопрос решается чисто по-узбекски, то есть- налом.

Прекрасный вид на Кордильера Бланка с сиянием льдов, господствует Уаскар A н ( Huascaran ), 6800 м , (второй по высоте массив в Южной Америке) c желто-бурой пампой на переднем плане. Вскоре, вдали, начинает обрисовываться силуэт еще более острого зубчатого хребта- Уайу A ш ( Huayhu а sh ), что на кечуа - название мелкого вонючего грызуна. Пересекаем плоскую долину с озерками и утками и сворачиваем на грунтовку. Начинаем спускаться в глубокую долину, и Уайу a ш открывается во всем великолепии. Внизу лепятся деревеньки с возделанными полями на крутых склонах, до почти 4000 м . Выше 5000 начинаются сплошные льды, в то время как языки ледников на северных склонах спускаются местами до 4000м. Вскоре дорогу преграждает свежий топкий грязевой сель, сошедший после очередного ливня. По-хорошему сюда надо ездить лишь в сухие летние месяцы, когда ночью мороз выше 3500, но не льёт.

Дальше не проехать. Соцветия агав метров по 8 в высоту. Обходим сель снизу и идем пару км вниз, до деревни ЧикиАн ( Chiquian ), в которой берем билеты на автобус и идем завтракать супчиком из свиной требухи с кусочками свиных же ушей. Улицы поселка с рядом колониальных колоритных построек напоминают реки, вернее - мутные грязевые потоки, которые местами перейти трудно - глубоко даже для наших ботинок. Народ смело прыгает с тротуара на тротуар, или кладет доски. Микроавтобус, битком набитый местными и 4-мя американками лет по 25, организовавшими себе простой трек с ослами и погонщиками, резво трогается. Помимо водителя, имеется еще и камнеразбрасыватель, молодой парень, выскакивающий из машины и убирающий с дороги каждый мешающий проезду камень. Иногда он бежит впереди еле идущего автобуса и разбрасывает помногу камней, порою пыхтит над одним, но увесистым. Если водиле лень останавливаться и открывать ему дверь, автобус постепенно набирает скорость, а парень запрыгивает сзади на крышу и продолжает ехать на ней в одной рубашонке, несмотря на холодный ветер. Все продолжалось бы так до Йамака, если бы не несколько камней таких размеров, что без техники - никак. Отсюда пришлось продолжить путь пешком, к счастью, всего километра 2-3. Американки остались ждать ослов. Пригрело. Высоты небольшие, около 3300м. Бурные пороги. Перед селом лежит чудовищных размеров чёрный боров с таким суровым выраженьем на «лице», что подойти боязно. ЙамАк ( Llamac ) - довольно колоритная деревушка с рядом старых построек и без преобладания современных элементов зодчества. Здесь живет мать Абелярдо. Старые странные двери и такие же двери-ставни на окнах второго этажа или же бывших когда-то на их месте балконов. В самой последней деревушке строят, как правило, дома не менее двух этажей. Заходим к ней поесть печеной картошки и взять ишака, который, по задумке проводников, должен донести часть поклажи до второго перевала и вернуться в знакомый кораль самостоятельно. С полудня уже понемногу накрапывает дождь, и так было почти все время походов, в то время как в путеводителе сказано, что с апреля походы возможны, правда после трех пополудни часты дожди. Для нас же большая разница - с двенадцати или с трех... До апреля походы вовсе не имеют смысла, горы плотно закутаны облаками.

Поход 1-й категории в Кордильера Уайуаш

Набитая тропа крутым серпантином уводит вверх. Вдоль тропы посажены агавы, из которых, возможно, гонят самогонку. Минуем поле с хибарой, ютящееся над обрывом. На выполаживании встречаем разговорчивого пастуха. Выше, вдоль тропы, замечаем каменное сооружение инковской (или даже доинковской) эпохи. Туман и дождь. Сева сильно отстал, дышать, с непривычки, тяжело. Смеркается. Останавливаемся в паршивом месте, с большим количеством скота и загаженными источниками питья - слабыми ручейками и лужами. Масса коровьего или бараньего помёта, как и везде в последующие дни, ибо горы сии не дики, как наши отечественные и постотечественные, а до самых ледников активно используемые. Но здесь было уж слишком запакащено. Выяснилось, что проводники забыли кастрюлю, и имеется лишь одна наша, при двух примусах. Маразм. Правда, утром оказалось, что наш примус вовсе не пашет, хотя и после ремонта. Спалось скверно, все же 4100 м . Вернее, не спалось вовсе всем, кроме Эллы. При этом человек родом из самой низкой страны в мире, территория которой частично лежит ниже уровня моря. Сумел уснуть, лишь выбравшись наружу из тесной двухместной палатки, никак не для троих, да еще переполненной всеми вещами, ибо гиды сказали, что пастухи могут что-либо спереть ночью. Здесь трудности с дыханием в тесноте проявляются сильнее, чем в сухих горах, влажно и мерзко в палатке. В Западном Китае, даже на 5-6 тысячах, спалось легче, привычка к недостатку кислорода наступала быстрее.

Утром легко набрали последние метров 200 до седла «колхозного» перевала н.к., 4300 м . Такой высоты перевал на Памире был бы со льдом и уж никак не н.к. Вид в глубокое ущелье и блеск ледников вдали, но вершины пиков, увы, затянуты. Тропа идет плавно вниз, разрезая склон. Очень колоритные корали, с длинными, низкими - по метру высотой, - оградами и домиками из камня с крышами из травы. Много сохранившихся кусков первичного своеобразного леса с кривыми деревьями, имеющими красноватую шелушащуюся кору, и эпифитами. Могучий поток внизу низвергается двумя водопадами метров по 25. Вскоре вступаем в широкую плоскую долину, полную коралей, с видом на эффектные скальные стены и морены вдали. Порожистый приток из полувисячей долины сбоку. За моренами открылось первое озеро Яуак O ча ( Yahuacocha ), обильно поросшее камышом. На озере утки. Обед на плотине. Зарядил дождь, даже доесть не успели. Последняя роща краснокорых деревьев. Пока обошли немаленькое озеро, дождь кончился и ненадолго почти прояснилось. Картина была потрясающей- пики Ронд O й ( Rondoy ),5870, острые близнецы Джиришанка ( Jirish а nca ),6100, и малый ЙерупахА (или Рог) открылись полностью, а позже и ЙерупахА ( Yerupaja ), наиболее высокий здесь пик- 6617! Рванные висячие ледники и ледопад! Встали на дамбе над вторым озером Солтеракоча. Здесь, в корале, родился 45 лет назад Абелярдо, не мудрено, что он так бегает по этим высотам. Абелярдо сказал, что всего лет 20 назад озера не существовало, а на его месте лежал язык ледника... global warming ! Проводники пошли ловить форель вниз на озеро, я с ними. Форель завезена в Перу давно, с Аляски. С третьей блесны поймали мелкого представителя, но после этого, сколько ни кидали - ни одной. Ночь на 4200, но спалось получше, голова уже не болела. Утром по тропке прямо на перевал Пунта Рондой, 4750 (точно как фанская Чимтарга высотой), но едва на н.к. – 1А тянет. Тропа, правда, не до верха, исчезает. Вид на парад 5-6-тысячников и озеро внизу впечатляет. Ко вчерашним добавились пики РосАк,6017, и ТсАкра,5548. Осел уходит с седловины в знакомый ему кораль сам. Внизу, под скально-ледовыми сбросами Рондоя, открылось маленькое озеро ХанкакутА ( Jancacuta ). Обед внизу на реке. Полил проливной дождь, какого еще не было. Долгая тропа по правому склону, до вида на странную острую скалу на противоположной стороне и грунтовку из Матакончи в посёлок Рондой внизу. Прошли немного вправо вверх и заночевали на территории кораля, с видом на третий перевал. Ночь на 4250, спалось хуже опять. Наутро - затяжной подъем. Среди валунов много андийских кроликов с короткими ушами и жирными хвостами. Много сиреневых соцветий свечами. Перевал Гаша, порядка 4700, оказался куда эффектнее как собственно перевал. На седловине - острые жандармы, категория не менее 1А*. Вокруг мрачные острые скалы, клочки облаков, за седлом - вид на понижения, ведущие к бассейну Амазонки, бесснежные просторы высокогорных холмистых памп и гряды скал. Абелярдо уверяет, что недавно здесь еще лежал вечный снег. Рельеф подтверждает его слова. Спуск по мягкой сыпухе. 2 кондора над нами. Крупные «памирские подушки». Сбросили к долине с озерками и скотом. Много ослов. В старицах Абелярдо нашел съедобные бурые водоросли и мы сделали салат. Давились и прямо из воды извлекаемой сомнительного вида коричневой массой, подобно вымершим шамкающим хоботным губошлёпам из эоцена. Памиро-Алай, похожий на эти горы по структуре, загажен коровами меньше (не говоря о Тянь-Шане), там сохранились глухие долины, изолированные снизу ущельями, здесь же засижено всё до начала льдов. Каждую ночевку, чтобы поставить палатку на не слишком обширных ровных травных участках, сдвигали ногами коровьи лепешки. Обошли очередное озеро Митакоча с камышом, перепрыгнув выток. Вдоль берега озера идём до водопада, низвергающегося рядом с обрыва. С высоты 100 м пологие болотистые и цветастые берега озера выглядят причудливо, подобно полотнам модернистов. Проводники докричались пастуха, который пришел снизу с тремя свежими жирными форелями, каждая в 3 раза больше пойманной нами, и продал дешево. Мужик колоритный, в сомбреро. Над нами реет пара кондоров и проводники уверяют, что близко гнездо. Обжорство форелью и, даже, икрой. Проводники идут к озеру порыбачить и возвращаются ни с чем. Холодный ветер. Над нами высятся близнецы Джиришанка, Рог и Йерупаха, с другой стороны рваный и ломаный ледник. Ночь на 4300, но спиться не так плохо. Опять дождит. Лучше уж морозный выше 3500, но сухой период, то есть, в летние месяцы... Утром ломимся на связку двух перевалов. Первый - прямо над биваком, метров на 200 выше. Он характеризуется полным отсутствием категории, хотя и без явной тропы. Он - водораздел озера и полувисячей долины реки, которая обрывается водопадом прямо над нашим ночлегом. Далее - неуклонный слабый подъем вдоль реки, но, из-за высоты, утомительный и долгий. Коровы даже здесь, хотя от водопада подняться сюда крутовато... долину замыкает скальный цирк, выглядящий в лоб устрашающе неприступно. Но так бывает часто лишь в лоб. Как говаривали наши «турики»: «подойдём- ляжет». Истоки речки в этом цирке откровенно низвергаются по ребристой скале. Но, оказалось, подъем по скале легкий, не слишком крут. Скала проходится всего метров в шестидесяти. Выбираемся на безымянный перевал в добрых 4950 м , почти 5000! На пологом обширном седле ожидает сюрприз - выход черной осадочной породы с изобилием вкраплений аммонитов. Можно было, хотя и с трудом, наковырять пригоршню окаменевших раковин. Обозвал его перевалом Девон (хотя можно было и до Мела называть, аммониты точнее датировать не просто). Тянет на 1А*-1Б, правда- односторонний: спуск очень простой, вскоре появляется тропа и, опять, коровы. Открывается своеобразное круглое озеро Алкайякоча в окружении цепей своеобразных надхолмовых скал. Обед. Тропа уводит вправо, режа склон и, одной веткой, уходит в полувисячую долину, с верховий которой изумительный вид на 2 небольших озера. Одно лежит в моренной чаше, словно искусственной дамбой опоясанное, в нем плавают куски льда от обрывающегося прямо в него ледника, второе, чуть выше, но свободное от льда, служит отстойником для реки, и вода из него выходит уже прозрачная. Спускаемся в долину, начинается сильный дождь. Молодые бычки, пасущиеся в ней, проявляют неуместную ретивость, и приходится отгонять их палками. В конце долины - крутой сброс до большого озера Каруакоча ( Carhuacocha ), которое пряталось слева за поворотом, что ниже двух виденных до сих пор. Оно лежит на 4140 м и легко доступно по торной пологой тропе снизу. Поэтому здесь мы встретили постоянных жителей- 3 двора, разбросанные по берегам. Выращивают картофель. Сюда же приходят все туристы со вьючным эскортом, и мы встретили тех 4-х американок с ослами. Отменная панорама «черных ребер готического нефа», прерываемых белоснежными ледопадами. Вершины затянуты, но это имеет своё очарование. Все они, увы, так и не открылись, на этот раз - не сезон... У первого двора облаяли злобные чабанские псы, подошедшая хозяйка в фетровой шляпе сказала: «Можете ставить палатку на моей земле, но платите». Представляю такие слова в устах таджика в гостеприимнейшей долине Верхнего Зеравшана - там такое звучало бы кощунством. Соседи бы такого каменьями закидали. Из принципа пошли дальше. В дальнем конце озера разбили палатки, но тут же появилась ещё одна индианка и заявила, что следует платить ей, так как - её земля. Не поверили - дома далеко - и отказались. Мусора немало на берегах, свинство, но вид отменный, погода улучшилась ровно на время заката, открылись почти все вершины, ровно с обратной стороны массива, по сравнению с оз. Солтеракоча. Было уже, правда, поздновато для съемок. Высыпали звезды, Южный крест…

С утра некоторые вершины поочередно открывались, но, вскоре, всё затянуло. И полило. Идем по раскисшей чавкающей тропе левым берегом вниз. Пологая унылая долина. Отдельные колоритные традиционные старые заброшенные и обжитые домишки, коровы. Вспоминается отменный каталог примитивного зодчества мира, где имеются фото массы образцов подобных домов затерянных угасших культур и их остатков, или очень молодых цивилизаций.

На некоторых стенах висит вялящееся мясо. Кладки сырцовые, или каменные, крыши травные. Ниже –более обжитые дворы с очень злобными псами, которые окружали волчьей стаей так, что их сдерживали на расстоянии лишь постоянно посылаемые камни, и ощетинившиеся лыжные палки. Стоило отвернуться и прошагать метров 10, как они бесшумно настигали и уже почти подбирались к икрам. Приятно сознание того, что отсюда на тысячи км, до Атлантического побережья, всего несколько дорог да посёлков, на спуске с Анд. Одно �