Пассажиры! Летайте самолетами авиакомпании "Kenia Airlines"! Огромный Боинг-767 чуть слышно гудит двигателями, пролетая мимо горы Кения, окрашенной в кирпичный цвет лучами восходящего солнца. Монитор, вмонтированный в спинку кресла спереди, показывает: мы только что пересекли экватор. Скоро самолет приземлится в Найроби, а день спустя нашей веселой команде предстоит начать восхождение на Килиманджаро.
Как я дошел до жизни такой? Семь лет назад, на побережье Черного моря, мне довелось подхватить ангину. Три долгих дня вместо того, чтобы нырять в теплые прибрежные волны, я валялся в постели с температурой под сорок, а единственным доступным мне развлечением была книжка рассказов Хемингуэя. С тех пор я уверен, что рассказ "Снега Килиманджаро" нужно читать именно в таком состоянии - когда собственный бред и легкие галлюцинации причудливо переплетаются с бредом и галлюцинациями журналиста, умирающего от гангрены в дебрях экваториальной Африки, и кажется, что твоя душа вот-вот унесется туда же, куда и его грешный дух - к далекой снежной вершине великой горы Килиманджаро, загадочное название которой не в силах однозначно объяснить даже всезнающие вожди местных племен.
    В подготовке к экспедиции принимала участие, кажется, половина моих знакомых. Большинство из них, правда, ограничилось кручением пальца возле виска и красочным описанием тропических болезней, с нетерпением ждущих меня в Восточной Африке. А один мечтатель даже собирался присоединиться к нашей команде, за что вскоре дорого поплатился. Едва он, еще задолго до предполагаемого отправления, обмолвился дома, что собирается взойти на Килиманджаро, все родичи совершенно неожиданно для него пришли в дикий восторг. Жена и (особенно) теща настоятельно требовали, чтобы он, наконец-то, хоть таким образом доказал, что является настоящим мужчиной, причем теща даже вызвалась финансировать эту крайне опасную экспедицию из своего кармана. Однако ближе к отъезду в сердце моего осторожного друга стали закрадываться сомнения: а стоит ли подвергать свой драгоценный организм опасностям далекого путешествия? Но едва он попытался изложить эти весьма разумные мысли родным, как наткнулся на суровое непонимание со стороны жены и (особенно) тещи. Их приговор был однозначен: ехать надо. А если не покоришь вершину, то лучше и не возвращайся. Бедняга помрачнел. Розовый флер, заманчиво окутывавший предстоящую поездку, рассеялся, и жестокая реальность ночевок в палатках и потных карабканий по камням на высоте пяти с лишним километров проступила во всей своей неприглядности. Однако, как известно, в наше время на страже здоровья всех людей стоит современная медицина. Жена и (особенно) теща нуждаются в убедительном аргументе о невозможности поездки? Что ж, придется начать долгое путешествие по врачам. Уж какую-нибудь болезнь они наверняка найдут.
    Прошла неделя. Не менее пяти часов в сутки страдалец проводил в приветливой компании людей в белых халатах, прослушивавших ему печень и легкие, простукивавших коленки и бравших разнообразные анализы. И случилось невероятное: каждый из врачей, в конце концов, выносил однозначный вердикт: абсолютно здоров. Это страшное слово, словно беспощадный приговор, пригибало несчастного будущего покорителя вершин к земле. День за днем он худел, зеленел, горбился и становился все более печальным. Трудноизлечимая болезнь - абсолютное здоровье - сокрушала его буквально на глазах. Наконец, после долгих и тщетных усилий ему удалось договориться с окулистом о проведении совершенно ненужной операции по привариванию сетчатки глаза. Как ни странно, тяжелая операция оказала на его организм воистину целительное воздействие. Легкое помахивание справкой о том, что в течение полугода ему запрещено поднимать тяжести более пяти килограмм, перед озадаченными физиономиями жены и (особенно) тещи произвело мощный терапевтический эффект, возвративший больному давно утраченные сон и аппетит. А я тем временем продолжал готовиться к поездке на Килиманджаро.

    Аэропорт Найроби встретил нас тропической жарой и веселым гомоном местных обитателей. Не успели служащие паспортного контроля проставить необходимые печати, как нас погрузили в автобус и повезли через город по направлению к танзанийской
границе. Открывать окна категорически воспрещалось - остроумные англичане не даром зовут этот город Nairobbery. Дело в том, что в Кению, привлекающую множество богатых туристов, со всей Африки стекается огромное количество разнообразных воров и грабителей. И стоит на минутку приоткрыть окно автобуса, чтобы насладиться глотком свежего воздуха, как проворная черная рука непременно ухватит ваш рюкзак или фотоаппарат. А если неосторожный турист рискнет самолично выйти на улицу, крайне велика вероятность встречи с пестрой бандой уличных грабителей в возрасте от пяти до десяти лет, которые во мгновение ока приватизируют все ваше имущество.
Наконец, шумная столица Кении осталась позади, и нам открылись живописные африканские просторы.
    - Смотрите, орлы летят! - воскликнула Наташа - опытный биолог, не первый раз путешествующая по Африке.
    Высоко в ясном небе гордо парили две грозные птицы. Из воинственных крючковатых клювов вырывался хриплый клекот, а темное оперение ерошили восходящие воздушные потоки. Почти не шевелясь, орлы величаво парили над землей. Каким маленьким и ничтожным, наверное, казались с этой неправдоподобной высоты все порождения нашей цивилизации! Наконец, один из орлов неожиданно нарушил свою неподвижность и камнем устремился вниз, к желанной добыче.
    - На помойку полетел, - невозмутимо комментирует Наташа. - Орлы - они такие помоечники…

    Граница Кении и Танзании выглядела пестро и живописно. Кругом толпились масаи, продающие копья и ожерелья. Неподалеку стоял вождь, облаченный в особенно роскошный (хотя и потрепанный) кусок материи. Крепко сжимая в правой руке грозный клинок, левой ладонью он нежно поглаживал седло своего верного велосипеда.
    Масаи - загадочный народ, населяющий обширные степи Восточной Африки. Они убеждены, что божество вручило им все стада мира. Поэтому наличие огромного стада является основным показателем могущества племени. Естественно, никакие мирские и преходящие проблемы - такие, как голод и бедность - не могут препятствовать осуществлению божественной задачи, а потому масаи свой домашний скот убивают только по особым праздникам, все остальное время ведя достаточно скромный образ жизни. Наиболее популярным масайским блюдом является кровь, смешанная с молоком. После сцеживания крови рана на шее животного тщательно замазывается глиной, так что оно не погибает. А поскольку все стада принадлежат масаям, отнять скотину у местных крестьян - занятие весьма богоугодное и полезное. Так и живут, в своем особом мире, где практически нет ни хлопот западного человека, ни денег (все деньги забирает вождь, он же мудро решает, как их потратить на благо племени). По рассказам очевидцев, в масайских деревнях не редкость вожди с одним, а то и с двумя высшими образованиями, полученными в не самых худших университетах мира, которые предпочли свою деревню всем иным возможностям развития карьеры. Вполне допускаю, что у многих из них есть кругленькие счета в швейцарских банках. Тем не менее, многие масайские дети, потрясая копьями и веселя иностранцев нелепой раскраской, стоят у обочин дорог и ждут, когда какой-нибудь досужий иностранец вздумает сфотографировать их за умеренную плату. Эти деньги тоже, естественно, забирают вожди. Нет денег - нет проблем.

    Таможня на границе Кении и Танзании работала быстро и бесперебойно. Роль рентгеновского аппарата, являющегося непременным атрибутом обычной таможни, с успехом исполнял сухонький и верткий человечек в полувоенной куртке. Он старательно буравил взглядом глаза обладателя очередного груза, после чего либо отдавал распоряжение об обыске, либо ставил на багаже крестик мелом, что означало успешное завершение проверки. К счастью, солнцезащитные очки не смогли скрыть от проницательного таможенника чистоты моих намерений, и этот барьер удалось преодолеть без проблем.
       После нескольких часов езды мы прибыли в Арушу - небольшой африканский городок с населением всего лишь около 170 тысяч человек. Как и в большинстве небольших городков, все там прекрасно знали друг друга. На улицах стоял веселый гомон, повсюду бегали школьники в одинаковой форме (белый верх, синий низ), звенели велосипеды и грохотали автомобили. Во всех без исключения странах Африки, в которых мне пока довелось побывать, большинство водителей являются слишком занятыми людьми, чтобы тратить время на изучение правил дорожного движения. Не стала исключением и Танзания. Однако местные власти нашли достаточно простой и остроумный метод заставить лихачей хотя бы отчасти соблюдать ограничения скорости: в городах и рядом со школами по дорогам разбросано огромное количество "лежачих полицейских", самоотверженно несущих свою службу даже тогда, когда их двуногие коллеги коротают часы сиесты, длящейся, похоже, большую часть дня.
    Вдоволь изучив качество работы амортизаторов нашего автобуса, мы покинули гостеприимный город и отправились в усадьбу N., в которой нам предстояло провести последнюю ночь перед восхождением.
    N. оказалась воистину райским местечком. Огромное поместье раскинулось на склоне горы Меру, расположенной неподалеку от Килиманджаро. Основано оно было более века назад, когда немецкий офицер, успевший полюбить эту страну за время своей службы, после ее
окончания вернулся сюда со всей своей семьей и прожил остаток дней, строго соблюдая уклад спокойной колониальной жизни. Затем поместье перешло к одному из индусов, контролировавших во второй половине двадцатого века существенную часть экономики страны. Но к тому времени основательно прогнившая колониальная система стала рушиться и грянула борьба за независимость, в буквальном смысле слова изменившая всю верхушку страны: вершина Килиманджаро, ранее именовавшаяся пиком кайзера Вильгельма, была переименована в Ухуру Пик, что означает "Пик Свободы". Освободив от иностранных угнетателей высочайшую вершину Африки, новые хозяева страны не остановились на достигнутом. Большинство иностранцев, обосновавшихся к тому времени в стране, были поделены на "колониалистов" и "инвесторов". Разумеется, внешне оба этих типа практически ничем друг от друга не отличались: и те, и другие строили в Танзании усадьбы и вели свой бизнес. Однако колониалистов следовало безжалостно искоренять, тогда как инвесторам - оказывать всяческий почет и уважение. Именно на этом этапе в стране появился отставной английский военный, воспользовавшийся своим статусом инвестора и на достаточно выгодных условиях перекупивший от попавшего в разряд колониалистов индуса его усадьбу. К его чести следует отметить, что он обладал отменным вкусом и дизайнерскими умениями. Поэтому к нашему приезду N. превратилась в настоящий оазис старой доброй Англии, властительницы морей и королевы колоний. Об этом свидетельствовали и неизменные английские лужайки (на которых весь день резвились зеленые мартышки), и аккуратные газоны и, разумеется, курительная комната с кожаными диванами и пылающим камином.

    Перед ужином один из представителей нашей команды решает сделать вылазку в ближайшую деревню. Самое яркое его воспоминание об этом событии - огромная толпа местных ребятишек лет семи, хором приветствовавших гостя: "Good afternoon, ma`am!" Должно быть, таким образом они привыкли здороваться со своей учительницей английского языка.

    Вечереет. На форельном пруду заводят свою песню лягушки. Громче всех выводит рулады, разумеется, огромная лягушка-бык, но если приставить к ушам ладони наподобие резонаторов, неожиданно четко слышатся тоненькие голоса древесных лягушек. Мы стоим с мистером Майклом на веранде, неспешно потягиваем из бокалов пиво и любуемся на непривычно перевернутое созвездие Большой медведицы. У мистера Майкла большой опыт общения с русскими, который он вынес еще из своей службы в Афганистане, о которой он, впрочем, рассказывает не очень подробно. По крайней мере, некоторые его бывшие коллеги из КГБ вспоминают о нем с особенным уважением.
    - В Африке жить достаточно просто, - говорит мистер Майкл. - Главное здесь - ни в коем случае не торопиться. Если вы будете следовать этому совету, то обязательно доберетесь до вершины Килиманджаро. Как говорят местные жители, "поле-поле", что в переводе значит "медленно-медленно". Вместе с другим основополагающим принципом - "акуна матата" (нет проблем) - он составляет основу этой жизни.
    Припоминая старый латинский принцип "поспешай медленно", я поражаюсь сходству мышления мудрых жителей столь различных времен и стран. А может быть, именно в этом заключается простой секрет человеческого счастья и комфорта? Акуна матата и поле-поле. Поле-поле и акуна матата… Голоса лягушек сливаются с бесчисленным хором, доносящимся из окрестных джунглей. Короткий экваториальный закат гаснет. На Африку стремительно опускается ночь.

Восхождение, день первый. Ворота Мачаме - Хижина Мачаме.

    Наутро нас будит крик колобуса. Эта красивая обезьяна с огромным пушистым белым хвостом обладает на редкость сочным и звучным басом. Несмотря на столь солидные вокальные данные, колобусы отличаются большой скромностью. Они не носятся по пальмам, обрамляющим лужайку, как беззаботные мартышки, предпочитая скрываться от глаз назойливых поклонников в ближайшем лесу.
    Итак, быстрое посещение ванной комнаты (на полке - бутылка воды для чистки зубов и две бутылки поменьше - для питья), традиционный английский завтрак с неизбежными кукурузными чипсами в молоке и вот уже автобус отвозит нас к воротам Мачаме, от которых начнется наш многодневный путь на гору.
    Ворота Мачаме расположены на высоте около 1800 метров и представляют собой скопление деревянных строений, вокруг которых постоянно снуют туристы, портеры и просто любопытные местные ребятишки. Все они приветствуют прохожих неизменным криком "Джамбо!", не забывая при этом улыбаться.
    Продавцы масайских копий с уважением поглядывали на лыжную палку, с превеликим
трудом вывезенную мною из Москвы. Как показала практика, сделал я это не зря -у моих товарищей новомодные телескопические трости в условиях высокогорья то и дело ломались, тогда как мое изделие советской тяжелой промышленности с гордой надписью "7 руб. 50 коп." даже не гнулось. С трудом отбившись от назойливых продавцов, все восходители, собравшиеся в тот день у ворот, расписались в книге регистрации и проставили дату: 1 марта. Исключение составила команда Польши, для которой в тот день почему-то было 29 февраля. Что ж, пусть пожарятся еще денек тропического лета в то время, как все остальные обитатели южного полушария приветствуют первый день осени.
    Далее возникла небольшая заминка - после тщательного взвешивания оказалось, что груз одного из портеров весит на несколько десятков грамм больше положенных пятнадцати кило. Портеры отличаются от носильщиков тем, что грузы они носят на голове, а потому местный профсоюз строжайше запрещает им поднимать более 15 килограмм, заботясь таким образом об интеллектуальном потенциале нации, страдающем от непосильного гнета иностранного капитала. "Дикие" восхождения на Килиманджаро запрещены, так что безработица портерам не грозит. Уладив проблему при помощи небольшого дополнительного притока инвестиций, мы выступили в путь, бодро углубившись в местные джунгли.
    Поначалу дорога в гору давалась нам легко. Жаркое солнце практически не просвечивало сквозь могучие кроны деревьев. Повсюду свешивались воздушные корни
лиан, а гигантские папоротники огромными зонтиками нависали над тропинкой.
    - Вот тебе и непроходимые джунгли! - насмешливо воскликнул Сергей. - Столько про них прочитаешь в книжках, а на практике наша тайга куда посуровее их будет.
    Едва он успел это проговорить, как неведомо откуда наползли густеющие на глазах облака и хлынул ливень. Настоящий тропический ливень, подобного которому, к счастью, в родной тайге мне встречать пока не доводилось. Уже через пару минут выяснилось, что непромокаемая куртка на самом деле отлично промокает… Равно как и непромокаемый
кофр для фотоаппарата… Даже если этот кофр тщательно упрятан под непромокаемую куртку… К счастью, вскоре ливень прекратился так же неожиданно, как и начался. Оставшуюся дорогу до лагеря мы проделали уже без излишне вольных высказываний в адрес местной природы.
    Хижина Мачаме расположена у самой кромки джунглей, среди альпийских кустарников и трав. Палаточный лагерь раскинулся вокруг двух круглых зеленых сооружений, в которых повара готовили еду, о чем все могли узнать по сильному запаху бензина из примуса. Остаток вечера Вадим приводил в порядок фотоаппараты, Егор и компания резались в карты, а Наталья рассказывала страшные истории о том, как к ней тщетно приставали аборигены далекой Тывы. Отведав местную версию спагетти болоньеза и с трудом допив положенные на день 4 литра воды (приказ командира!), мы отправились спать.

Восхождение, день второй. Хижина Мачаме - Хижина Шира.

    Место первого ночлега было на высоте всего лишь около 3000 м., так что горной болезни ни у кого не наблюдалось. Пока. Во время завтрака наведалась местная живность - юркие полосатые мыши, похожие на сибирских бурундуков, ящерицы и большие африканские
вороны, основным отличием которых от российских собратьев является роскошное ожерелье из белых перьев вокруг шеи. Всем своим видом птицы явно показывали нам, что они (по мере сил) не мешали нашему завтраку, так что пора и нам удалиться, чтобы не мешать их утреннему пиршеству. Что ж, желание местных хозяев для нас - закон. Пришлось быстро собрать вещи и отправиться в путь.
    Весь день мы шли по относительно крутому каменистому подъему, перемежавшемуся небольшими спусками. Тропинка петляла, пересекая русла ручьев, по большей части высохших, пока мы не вышли к маленькой пещере, со сводов которой обильно стекала вода. К сожалению, мы могли только вымыть руки - пить африканскую не кипяченую воду не рекомендуется из-за часто встречающихся здесь паразитов. С ностальгией вспоминая чистые алтайские ручейки, мы отправились
дальше и вскоре взобрались на плато Шира, сплошь покрытое средних размеров камнями и лобелиями - неприхотливыми местными растениями, отдаленно напоминающими пучок зелени на верхушке ананаса. Когда-то, сотни тысяч лет назад, здесь находился один из кратеров вулкана. Но время шло, и спустя тысячелетия его остатки были окончательно погребены под лавовыми потоками, истекающими из последнего активного кратера - Кибо, продолжающего время от времени куриться и по сей день. Двадцать минут легкой прогулки по плато - и мы у хижины Шира (3840 м.).
    Неподалеку от хижины расположена еще одна пещера, в которой, судя по удобно установленным камням, время от времени кто-то неплохо проводит время. Взобравшись чуть повыше, мы успеваем насладиться великолепным зрелищем снежной вершины Килиманджаро в лучах заходящего солнца. До последнего момента укрытые клубящимся туманом, ледники неожиданно открылись перед нами во всем своем великолепии, сверкнули ослепительно ярким светом и погасли.
    Остаток вечера Вадим возился со штативами, Егор и компания резались в карты, а Наталья рассказывала о том, как к ней тщетно приставали романтичные африканцы.
На десерт подавали арбуз. Чертовски приятно. Впоследствии эта ягодка каждый вечер появлялась у нас на столе, со