На самом деле все было гораздо жестче.

- Сыкатно, как же сыкатно, ребята, - кричит Серега, выбираясь из лавины. И было действительно сыкатно. Только что была связь с Адельбий, я сказал, что все живы. Кто бы мог ожидать смерти по дороге с Джанги Коша. Серега бы попал в «книгу первых». Копать мы его стали в начале не там, где он был. Только то, что он смог высунуть палку из этого ада и Витя, шедший крайним, ее заметил, помогло его спасти. Это был бетон, реальный бетон из снега, я такого никогда не видел. И ведь он не подрезал склон. Там самая узкая его часть, да к тому же пологая, его шаги не могли ничего значить. Так нет, нате вам, хлебните под конец.

- Да отпусти же ты нас, Мижирги! – кричал я.

Горе явно не нравилось это восхождение с самого начала. 

- Алик, хрен с ними, с пальцами, главное, что мы живы, - отвечаю ему криком. 

Недавно смотрел фильм «The sharp end» о грани между реальностью и нереальностью альпинизма, Base и скалолазания.

Так вот, это восхождение, на мой взгляд, было вообще за гранью.

Меня часто спрашивают знакомые, на хрена мы туда ходим. Я и сам себя спрашиваю, зачем? Мне, например, нравится вся эта лабуда с перегрузками. Я реально ловлю себя на мысли, что мне нравится доводить себя до предела возможного и смотреть на свою реакцию. Часто она бывает не такая как в кино,  я хнычу, канючу и кричу на товарищей.

Самый интересный экземпляр из нашей компании это Серега Кондрашкин. Вот уж открытая душа, слова грубого не услышишь в городе. И когда он говорит, что, мат на мате, - Да мне пофиг, я улягусь и буду спать, - это придает задора. 

Самым сложным, на мой взгляд, был спуск. Да, в принципе, как и всегда. Организм уже отработал свое, ты на вершине, эмоциональная разгрузка, и он начинает давать течь. Гребень с Восточной на Западную вершину был рулеткой. Идя на одной веревке большую часть времени, мы не видели друг друга из-за ветра, который поднимал в воздух снежную крупу. Поэтому на какую сторону гребня прыгать в случае срыва товарища, было загадкой. Я часто видел только метр веревки до и после меня, и молился, чтобы она не пошла вниз. 

Во время этого дюльфера мне два раза снился сон. Первый раз мы нашли пещеру метеорологов на спуске, которые нас приютили. Второй раз, какая-та семья с маленьким ребенком жила в другой пещере. Девочка говорит, - Да мы здесь пешком ходим, зачем вы дюльферяете? 

Проблема рукавиц была номер один. У всех были разные варианты, от дешевых китайских до дорогих Marmot. В итоге руки «в маникюре» остались только у Сереги в китайских рукавицах. Как ему это удалось, остается загадкой.

Marmot вообще отдыхал. Не хочу писать плохого о конторе, но уже не раз сталкиваюсь с проблемой, что самое дорогое из high-end technology  не значит самое лучшее. Как можно делать высокогорные зимние рукавицы с кожей? Она же дубеет на морозе, как только становится мокрой. Ее не высушить в спальнике, и, в конце концов, руку в них нельзя засунуть в жумар, да и просто ледоруб не взять.

В итоге пришли к выводу, что лучшим вариантом для зимнего восхождения является наличие термоперчаток, поларовых перчаток и рукавиц из пуха или Primaloft, и все в трех экземплярах. 

Как мы спустились без происшествий, остается загадкой, потому что мозг не работал на 90%. Думаю, нас спасла Луна, которая светила ярче всех уличных фонарей. 

Проспав два часа на леднике, Витя стал всех будить. Вот она, вот она грань, вот он the sharp end. Я понял, что я побежден, побежден усталостью, которая накопилась за 8 дней. Через 30 мин усилий вывернуть и надеть один носок, я сказал:

- Нафиг, я никуда не пойду, - и улегся опять спать.

- Вставай, Саня, у тебя ноги отморожены. Тебе в лагерь надо, - говорит Витя.

- Да мне все равно, - отвечаю.

Тогда то я и почувствовал, что мой sharp end настал. Я ничего не мог сделать с собой, хоть и руководитель группы. Как-то принялось так,  что я руководитель. И хоть у нас демократия, с чем я не согласен, но я всегда чувствовал за собой ответственность за группу. А тут на тебе, я просто как пластилин. Не помню, что меня привело в чувство, но после чая, когда нас подбросило в палатке на несколько метров, первым моим криком было:

- Одевай ботинки!

Два рюкзака унесло, палатку порвало, я сижу на склоне и пытаюсь застегнуть кошки.

Смотря на все это безумие, которое происходит вокруг – жуткий ветер, летающие шмотки, люди в капюшонах, вспоминается книга Шатаева «Категория трудности» и сюжет о гибели женской экспедиции на пике Ленина. Происходит что-то подобное, только внизу.

«Не дай этому случиться», - говорит что-то внутри. 

В итоге в лагерь возвращались живыми трупами. И это вниз по леднику, в снегоступах и без рюкзаков. Дай бог здоровья новгородцам. 

И в заключении, ребята, не ходите в такую погоду в горы!