После завтрака, заправив термоса чаем, мы вышли на подход к ночевкам под пик Победы. Ночевки находятся на леднике Звездочка под ледопадом. Все группы стараются пройти ледопад утром. Это быстрее и безопаснее. Быстрее потому, что при подходе первыми к провешенным на ледопаде веревкам тебя никто не будет тормозить. А если на этом участке пересекается несколько групп, то неизбежно возникновение «паровоза». С одной стороны, на ожидание уходит время, которое можно было бы потратить на набор высоты, а с другой стороны, нет никакого желания находиться дольше, чем это объективно нужно в царстве нависающих над головой глыб льда.

Еще в Москве, обсуждая наши планы выезда на Тянь-Шань, мы планировали, что вчетвером пойдем на Хан-Тенгри. Эти четверо – это Дмитрий Москалев, Бидзина Гуджабидзе, Слава Пашков и я, Александр Чесноков. Но, как говорится, по ходу пьесы возникли изменения. Так Слава Пашков после первого акклиматизационного выхода на Хан-Тенгри достаточно неожиданно уехал по делам в Москву. И мы с Димой даже не успели с ним пересечься перед его отъездом, так как вернулись в Базовый Лагерь (БЛ) спустя день после отъезда Славы. Что касается моих планов идти на Победу, то об этом я даже боялся говорить самому себе и в прогнозах был очень осторожен. Если честно, то в моем представлении пик Победы – это было что-то недоступное. В голове всплывали книжные штампы: «самый северный семитысячник…», «самый длинный гребень на высоте семь километров…». В общем, самый, самый, самый… Я уже не говорю о различных трагических историях, которые были мной прочитаны в книгах, журналах, интернете и услышаны из уст непосредственных свидетелей таких событий. По правде говоря, я даже не мог себе представить, что когда-нибудь я буду размышлять о попытке восхождения на эту Гору. Я даже не пытался поставить себя рядом с такими незаурядными альпинистами, которые мечтали об этой горе и шли к ней, воплощая свою мечту. Вы только вслушайтесь в эти имена: Леонид Гутман, Виталий Абалаков, Михаил Хергиани… Это история нашей страны, история открытий, история восхождений. Но так получилось, что в этом году и меня посетила мысль о Победе. Часто бывает, что череда забот и каких-то неотложных дел не дают задуматься, оглядеться по сторонам. Так день за днем, в заботах, проходит жизнь. Иногда мы идем вместе с ней, а иногда она идет без нас, а мы лишь остаемся зрителями. Со временем кто-то мудреет, а кто-то просто тихо стареет. И хорошо, если вокруг тебя есть друзья, которые толкают тебя в бок и говорят: «Проснись!»

Вот так и я, внезапно проснувшись и стряхнув остатки сна, оказался на леднике Южный Иныльчек. Восхождение на Хан-Тенгри вдвоем с Дмитрием Москалевым придало мне сил и уверенности в себе. Еще в Москве я спросил у Димы, как бы он отнесся к тому, если при условии моего успешного восхождения на Хан-Тенгри у меня останутся силы и желание идти на Победу. Не будет ли он против моего участия в восхождении? Такие вопросы отнюдь не праздность. В горах навязываться и набиваться в напарники не принято. В горы ходят вместе только по доброй воле. Это и понятно. У всех разный темп, разный запас сил и выносливости, да и разные характеры, наконец. Собираясь с кем-либо на гору, ты должен отдавать себе отчет в том, что если по каким-либо причинам один из вас не сможет идти дальше вверх, то вниз придется спускаться всем вместе. Безусловно, Двое на горе – это больше чем Один, но и ответственности вдвое больше. Вот потому, услышав ответ Дмитрия, что он не только не против, а рад ходить в горы с друзьями, я испытал огромную радость и облегчение. Димин ответ окрылил меня, и мечта о Победе уже не казалась совсем несбыточной.

Во время подготовки в БЛ для выхода на Победу выяснилось, что Виталий из команды Миши Михайлова тоже собирается на Победу. Так что теперь мы пойдем на гору вчетвером: Дима, Бидзина, Виталий и я. Это хорошая новость и хороший расклад.

Виталий уже много лет подряд работает с Мишей Михайловым в лагере на леднике Южный Иныльчек. С Мишей он совершил массу стенных восхождений. Среди них были и зимние стенные восхождения и даже стенные «восхождения выходного дня». Звучит, конечно, смешно, «восхождение выходного дня», но так оно и было, когда команда в пятницу после работы выезжала из Бишкека под стену пика Свободной Кореи (4740 м), два дня работала на стене, обрабатывая маршрут, ночуя под стеной или на стене, на платформе, а вечером в воскресенье возвращалась обратно в Бишкек. Пик находится в ущелье Ала-Арча в 40 км от города. Перепад стены 800 метров, по северной стене проложено 7 шестёрок и 8 пятёрок. Так вот, с присоединением к нам Виталия, наша группа серьезно усиливалась. Так получилось, что из-за повседневных забот по обслуживанию лагеря на леднике, Виталий за эти годы так и не выбрался, чтобы сходить на Победу.

В этом году ему пришлось поучаствовать в спасах (спасательные работы) на Победе. Там на спуске с Важи Пшавелы сорвался альпинист из Турции. Осматривая маршрут для поиска сорвавшегося восходителя, Виталий вместе со спасателями поднимался на п. Важи Пшавелы (6918 м). Поэтому маршрут подъема Виталий знал, и также он знал, где в этом году провешен проход через ледопад и даже оставил заброску в пещере на 5800. В отличие от Хан-Тенгри, где выкопано уже много пещер, на Победе в этом году вырыта только одна, но достаточно просторная пещера. Она служит приютом для всех восходителей. И каждая группа в ней оставляет что-нибудь из продуктов. В этой пещере от времени уже слегка прогнулась вниз часть свода и сквозь снежный потолок просвечивает дневной свет. Но все эти подробности мы увидим несколько позже…

А сейчас мы вышли из лагеря Миши Михайлова, прошли по территории лагеря Славы Мирошкина и стали двигаться по морене в сторону лагеря Данилы Ивановича, который располагался на стрелке ледника Ю. Иныльчек и Звездочка.

В этот день не только наша группа вышла на подход, но и два Сергея из Киргизии. Они не планировали восхождение на Победу, а хотели подняться лишь на пик Важи Пшавелы, от которого на высоте 7000 м идет к п. Победы 4-х километровый гребень. Их планам не суждено было сбыться. Но, как оказалось впоследствии, изменение их планов помогло нам на спуске с горы. Два Сергея вышли на подход перед нами. Спустя некоторое время мы двинулись следом за ними. На полпути к лагерю Данилы Ивановича Бидзина вдруг вспомнил, что забыл в нашем БЛ свой фотоаппарат. Бидзина бросил рюкзак у тропы и чуть ли не бегом отправился обратно в лагерь. Фотоаппарат на горе – вещь важная. Как без него сделать фотографию на вершине с развернутыми флагами спонсоров? Наш Дима перед выходом долго и задумчиво взвешивал на руке свой зеркальный килограммовый Canon и все-таки взял его с собой. Так что фототехникой мы вооружены на все «100».

Ну, вот и лагерь Данилы Ивановича. По сравнению с нашим первым визитом в этот лагерь в день заброски 4 августа сейчас он выглядел несколько пустынно, да и сам Данила Иванович улетел на вертолете вниз по делам на «Большую Землю». Что ж, не очень длинный сезон на Тянь-Шане, и он уже перевалил за экватор. Многие уже выполнили свои планы, реализовали амбиции и разъехались по домам. От вида лагеря повеяло грустью. Но перед нами стоит большая цель, и нам грустить некогда.

Виталий на «четвертой передаче» проходит через лагерь Данилы Ивановича и уходит левее на боковую морену ледника Звездочка. Мы с Димой попеременно переключаемся между «второй и третьей» передачами и постепенно отстаем от Виталия. Боковая морена вполне пригодна для подхода. Местами набита тропа, и кое-где встречаются турики. В среднем подход до ночевок под п. Победы занимает 4-6 часов. Я настроился на 6 часов работы, и спешить не собирался. Идя по морене, вот уже в который раз глазами «ощупываю» Победу. Вот она вся перед тобой. Перевал Дикий (5200 м), влево уходит снежный склон, и где-то там на нем на 5800 должна быть пещера. Выше снежного склона начинается первый мраморный или скальный пояс. За ним опять снежный склон, на котором на 6100 должны быть площадки для ночевки. Затем второй скальный пояс, а потом и третий, за которым начинается подъем на Важу Пшавелу (6918 м). А вот и он, длинный, длинный гребень, идущий от Важи Пшавелы влево к массиву Победы. Просматривая гору вновь и вновь, пытаюсь мысленно представить, как все это выглядит реально на самом деле, а не с расстояния нескольких километров.

Так, глазея по сторонам и размышляя о наших планах, мы и бредем по морене. Впереди видны Сереги. Они уже почти дошли до места, где нужно переходить с боковой морены на ледник, чтобы уже дальше по леднику двигаться к ночевкам. Виталий уже почти догнал Серег, а нас с Димой сзади догоняет Бидзина. Через некоторое время мы все вместе собираемся у края морены перед переходом на ледник. Перекусываем, пьем чай. Сереги к своему выходу подошли очень обстоятельно. И сырок порезали и колбаску…

Пока отдыхали, я занялся ремонтом своих (а точнее взятых у Димы) высотных ботинок One Sport. Эта была одна из Диминых предыдущих пар ботинок, которую он мне дал на этот выезд. Как оказалось впоследствии, эти ботинки выдержали все испытания и морозом и рельефом. Вот только сейчас один из них запросил «каши». Еще в БЛ я пытался приклеить носок подошвы клеем «Момент». Похоже, что клей был уроженцем из Китая и подозрительно напоминал обычный резиновый клей. Моя попытка не увенчалась успехом, несмотря на обезжиривание подошвы с помощью бензина и зачистку поверхности шкуркой. На счастье я взял с собой из БЛ пять саморезов, которые помог мне найти Виталий в своем инструментальном хозяйстве. И вот сейчас, с поистине животным наслаждением, я вкрутил все пять саморезов в подошву, как говорится, по самые не балуйся…

Путь по леднику постепенно перестал быть удобным для движения. Увалы уже не были покрыты камнями, а стали просто ледяными. Между ними появились трещины, ледовые ручьи и даже целые озера. Теперь, чтобы продвинуться вперед по курсу на 100 метров, приходилось петлять между ручьями и озерами и закладывать по ледовым буеракам немыслимые серпантины длиною метров по 300.

Прямо по курсу на очередном увале показалась фигура сидящего человека. На Виталия издалека не похож. Если это Серега, то почему один? От вида неподвижно сидящего на леднике человека становится как-то не по себе. Подходим ближе. Ба, да это Слава Мирошкин! Что же он тут делает? Мы приветствуем друг друга и спрашиваем Славу:

- Ты что тут сидишь? Все нормально?
- Да вот отдыхаю и клиентов выгуливаю, и он махнул рукой в сторону Победы.

Следим за рукой и видим, как человек пятнадцать идет нам навстречу.

- Я вот как раз для вас тропу почти до ночевок протоптал с их помощью…

Как приятно на леднике встретить хорошего человека, да еще узнать, что есть уже набитая тропа. Теперь уже не придется хаотично бродить по леднику и тыкаться между увалами, теперь можно идти «осмысленно» по уже проложенному пути.

Так двигаясь по леднику вверх, мы постепенно пересекли его слева направо. И уже незадолго до ночевок вышли на набитую в снегу тропу, на которой время от времени попадались вешки. Примерно к 18.00 мы подошли к ночевкам, где на закрытом леднике на ровной снежной площадке уже стояла палатка двух Сергеев. От БЛ до ночевок мы двигались около 6 часов. Ледник в районе ночевок напоминал плитку шоколада, присыпанную снегом, где роль границ между дольками шоколада выполняли ледовые трещины. Размер каждой дольки был примерно 20 на 30 метров. Смешно, но это как раз составляет 6 соток – стандартный размер дачного участка в советские доперестроечные времена…

Мы поставили свою палатку рядом с палаткой Серег. В эту ночь Сереги гостеприимно приютили в своей палатке нашего Виталика, а мы с Димой и Бидзиной ночевали втроем. Если честно, то я с трудом смог представить, куда в эту палатку можно положить четвертого взрослого мужика. Было не понятно, как во время примерки этой палатки в БЛ мы поместились в ней вчетвером…

Около 9 вечера, когда мы уже лежали в спальниках после ужина и чая в предвкушении сладких снов, на улице раздались шаги, и чей-то голос спросил:

- Эй, мужики, у вас тут есть местечко для палатки?

Оказалось, что сюда на ночевки подошел Андрей из Новосибирска (или, как теперь говорят, из Новосиба), который жил в лагере у Славы Мирошкина. До этого я его видел пару раз, и близко знаком с ним не был. Выяснилось, что Андрей тоже собирался на Победу, но не найдя себе компанию, пошел один со своей палаткой, бензиновой кухней и продуктами. Так нас стало пятеро на леднике. Но то, что на Победу мы пойдем теперь впятером, в тот вечер мы еще не знали.

23 августа 2004. Выход к ночевкам на 4800

Проснуться рано и быть на ледопаде в 4.30 утра, как это сделал Апи Гигани, нам не удалось. Во время утренней связи в 6.30 мы еще были в лагере, и Миша Михайлов нам настоятельно рекомендовал не засиживаться, а по холодку проходить ледопад. Около 7.30 мы вышли из лагеря, связавшись вчетвером одной веревкой. Путь вперед лежал по закрытому леднику. Вечерний гость Андрей вышел вслед за нами. На наше предложение вщелкнуться в нашу веревку он ответил отказом, и мы двинулись вперед несколько странной процессией: впереди связка из четырех человек, а сзади Андрей как бы сам по себе.

Ну вот, наконец, подбадриваемый снизу криками нашего Андрея, второй из связки начал движение по перилам вверх. Из четырех веревок перил, провешенных на ледопаде, начало первой веревки было самым трудным и неприятным. Если подниматься по перилам прямо вверх «в лоб», то пришлось бы преодолевать нависающую ледовую стенку. Она нависала так сильно, что на скальной полке в нише за свисающими с края ледовой стенки огромными сосульками при желании можно было бы поставить палатку. А вот если эту нависающую стенку идти не в лоб, а обходить правее, где она просто вертикальна, то появляется большая вероятность того, что при срыве со стенки маятником улетаешь под нависающую часть. Что собственно и произошло со вторым в связке… Маятником его забросило под нависающую стенку. Он пытался двигаться вверх по вертикальным перилам. Но наличие у него лишь одного жумара и тяжелого рюкзака мешали ему хоть сколько-нибудь продвинуться вверх. Борьба на перилах продолжалась 20-30 минут, и все это время Андрей бегал под ним и с легким матерком давал ему советы. Затем он уговорил (я бы даже сказал - практически заставил) этого парня сбросить вниз свой рюкзак, чтобы хоть как-то он смог попытаться продвинуться по перилам. Рюкзак был сброшен и с грохотом покатился по снежному желобу. Виталий и я подошли ближе к началу перил. Первый из связки стал спускаться ко второму, а через некоторое время и второй благополучно спустился и освободил перила. Он долго извинялся перед нами за задержку. Как оказалось, это были два туриста то ли из Калининграда, то ли из Москвы. Здесь на леднике они жили сами по себе, не привязываясь ни к какому из лагерей, и ходили сами по себе. Это была их первая попытка восхождения на 5Б.

Выйдя на плато, обнаруживаю там Виталия и Андрея, греющихся на солнышке. Виталий уже где-то выкопал алюминиевый анкер. Это большой уголок длиной сантиметров 70 с петлей на конце. Другими словами – это снежный якорь. Его можно использовать как точку страховки на снегу. Это удобно особенно для организации страховки при спуске по снежному склону. Кроме анкера Виталий по пути собрал несколько ненужных старых бамбуковых вешек, чтобы использовать их для маркировки трещин на нашем пути. Анкер и вешки Виталий за