2 июня стартует международная экспедиция К2-2012. В ней я являюсь формальным руководителем. Я очень благодарна моей команде за оказанное мне доверие, т.к решение о моем руководстве принималось не мной, но при моем согласии. Я очень постараюсь оправдать оказанное мне доверие. И еще я очень мечтаю о вершине, если Бог даст.

Как и при каких обстоятельствах и в какой атмосфере возникла эта идея и принималось это решение я описываю ниже в своей статье. Это моя первая работа такого плана, так что не судите строго.

Итак, наша команда отдыхает в палатке в передовом базовом лагере на 5800 под Макалу. Это удивительно, но факт – мы сходили гору и до сих пор еще живы. Как всегда в конце экспедиции мы заводим традиционный разговор: какая гора будет следующая. Мне хотелось бы сходить на Канченджангу, но разговор принимает неожиданный для меня оборот:

“А не попробовать ли тебе взойти на К2? – говорит мой товарищ и партнер по восхождению, шерп Чамба из Непала, - скорости тебе хватает и россиянок там, наверное, еще не было. Если повезет, то станешь первой». “Было бы здорово, но надо поразмыслить» – отвечаю я.

В этот момент идея восхождения уже зародилась во мне, хотя я это и не озвучиваю – слишком огромная усталость накопилась после пережитого напряжения последних дней. Мой товарищ уходит искать связь по спутниковому телефону, а я валяюсь в палатке и снова, и снова перелистываю в памяти события последних дней.

По плану мы должны были выйти на вершину 8-го мая. Мы собственно и вышли 8-го с надеждой достичь вершины. Но гора внесла свои коррективы. Весь этот сезон погода нас не баловала. Поэтому большинство обитателей базового лагеря просто перестали обращать на нее внимание. 8-го мая на восхождение вышли еще и корейцы. У нас с корейской командой сложились дружеские отношения, хотя в одном пермите мы были записаны с совершенно другими людьми. Но пермит – это всего лишь бумага, ничего общего с действительностью не имеющая.

Вот так наша двойка оказалась в одной компании с корейцами в штурмовой выход на гору. 8-го мая мы достигли второго лагеря. На следующий день поднялся ураганный ветер, и было принято решение пересидеть непогоду, а 10-го мая выйти в третий лагерь.

Но 10-го погода ухудшилась: к ветру добавился сильный снегопад. По прогнозу корейской команды и на следующий день ничего хорошего погода не предвещала. В связи с этим обстоятельством в этот же день спустились в базлаг.

Последующие два дня мы отдыхали и ждали погоду. Наконец-то 13-го мая начинаем следующую попытку штурма. Прогноз погоды неблагоприятный. Это значит, что стандартно во второй половине дня начинается ураганный ветер. Следовательно, идём короткими перебежками, что означает ночевку в первом лагере.

На следующий день, 14-го мая, поднимаемся во второй лагерь на 7100. Кругом зеленый лед. Несмотря на снегопады, из- за сильного ветра, снег на горе вообще не задерживается. Состояние маршрута меняется каждый выход.

15-го опять сидим во втором, а корейская команда уходит в непогоду в третий лагерь на 7400, на Макалу-ла. Так называют огромное плато, размером с 5 футбольных полей, между вершинами Макалу-1 и Макалу-2. По нашему плану мы идем на вершину из лагеря 3 на Макалу-ла, а корейцы идут из лагеря 4 на 7800.

Так как на 17 мая прогноз приемлемый, наша двойка будет стремиться в этот день выйти на вершину. Наша скорость достаточна, чтобы выйти из третьего лагеря на два часа раньше, чем корейцы выйдут из четвертого. От ледопада на 7800 м мы продолжим восхождение вместе.

16-го утром мы выдвинулись в сторону Макалу-ла. Погода просто прекрасная. Успеваем преодолеть целую систему скальных ступений, забитых плотным фирном. Вот и ледовый склон. Веревка за веревкой подходим к следующему отрезку скал.
Только в этом месте Гималаев можно увидеть такую красоту. Нас окружают огромные остроконечные белые вершины. С них стекают разорванные ледопады, поблескивая зеленым льдом. Панорамы более восхитительной я еще в своей жизни не видела. У нас пока есть время, и мы можем себе позволить наслаждаться видами.

И тут навстречу нам спускается часть команды “Джеккет Глоб”. Эти люди занимались провешиванием перил для всех участников восхождения. Их руководитель говорит нам, что они провесили перила везде выше четвертого лагеря и до вершины и проставили вешки от Макалу-ла до 7800, и мы можем идти налегке и не брать с собой веревку и ледорубы. Часть их группы сидит в четвертом и собирается на вершину 17-го мая.

Когда мы добираемся до лагеря 7400 на Макалу-ла, погода опять окончательно портится. Если так и будет, как же завтра идти на вершину? Мы абсолютно одни в этом лагере. На Макалу-ла завывает ветер, наводя всякие неприятные мысли. Выходить договорились в восемь вечера, но реально вышли только в десять. Чамба ворчит, что корейцев мы уже не догоним, и если что случится, то помочь будет некому.

Из обещанных «Джеккетглобовских» вешек не встречаем ни одной и буквально через полчаса теряем тропу. Вдруг мы видим огни фонариков прямо над нами. Наверное, они тоже не вышли вовремя. Ориентируемся прямо на них и относительно быстро набираем высоту. Проходим четвертый лагерь и начинаем подъем по ледопаду. Погода стоит тихая и на небе звезды. Ледопад хорошо провешен.

И тут мы совершаем самую большую ошибку – оставляем веревку и один ледоруб. Один ледоруб на двоих, на всякий случай, Чамба все-таки кладёт в свой рюкзак. Через час наша двойка попадает в трудное положение. Ледопад заканчивается, мы видим, что почти догнали корейцев. Здесь около восьми тысяч. Но и перила в этом месте тоже заканчиваются. Здесь нам надо ещё и заменить кислородные баллоны. Кислородный баллон моего товарища не работает – сломан. Впереди жесткий ледово-фирновый склон, который ведет к французскому кулуару. И вот что мы имеем на данный момент: ледоруб один на двоих и кислород в очень ограниченном количестве. Его может быть и хватит на эту попытку, если поторопимся.

Мы решили продолжить восхождение. По пути наверх думаю, что если поднимется ветер, то обратно без веревки и с одним ледорубом на двоих мы вряд ли вернемся, но сразу же другая навязчивая идея крутится в голове: ”Главное – зайти, главное – зайти!”

Добираемся до французского кулуара. Вот и забрезжил рассвет. Оставляем здесь запасной кислородный баллон. Наверху на гребне сильно дует, там, как всегда висят километровые снежные флаги. Корейцы метрах в ста выше нас. Мы с партнёром не разговариваем, просто продолжаем путь наверх. Каждый из нас задал себе сам уже все вопросы и сам себе же на них ответил. Чамба лезет без кислорода. Он начинает сильно мерзнуть, весь его комбинезон уже покрылся льдом. По мере того, как мы набираем высоту, ветер усиливается. Старые веревки в прямом смысле в некоторых местах расползаются. Мероприятие становится все более рискованным.

Как мы спустимся вниз, пока что я себе представить не могу. Кулуар заканчивается, но легче от этого не становится. Ничего общего с фотографиями, которые я просматривала дома сотни раз. Снега нигде нет – только скалы, местами с натечным льдом. Подходим к большой скальной «балде» с наклонной полкой. Нервы напряжены до предела, несмотря на высоту, я понимаю, что мы в шаге от катастрофы.

Лазанье очень не удобное, и я полностью нагружаю гнилую перильную веревку. С нее начинает слазить оплетка прямо у меня на глазах. Я начинаю вопить как потерпевшая. Чамба хватает меня за руку и начинает тащить за перегиб. На меня обрушивается ураганный ветер. Встать на ноги я не могу. Мы на вершинном гребне. От нас до вершины по прямой не более ста метров. Мы видим, как к туру, в прямом смысле этого слова, ползут корейцы. Я впадаю в панику.

Если мы выберемся, то это будет и божьей помощью и чистой случайностью в одном лице. Передвигаться из-за ураганного ветра нет никакой возможности – ни вверх, ни вниз. Когда порыв ослабевает, я начинаю орать, что надо срочно валить вниз, пока целы. Чамба достает фотоаппарат и делает несколько снимков. Он говорит, что восхождение министерство засчитает, но должен быть фотоматериал.

Начинаем спуск. Сейчас одиннадцать утра. Спускаемся очень медленно. Главное не улететь. Во французском кулуаре опять гораздо тише и я забираю камеру у моего товарища и начинаю фотографировать. Потихоньку спускаемся. У меня заканчивается кислород. С невероятными усилиями я пытаюсь добраться до баллонов. В это время Чамба уже веревкой ниже и он находит и срезает веревку, которая как-то пригодна для спуска. Наконец-то добираюсь до кислорода. Состояние полуобморочное.

Чамба меняет мой баллон, мы связываемся и начинаем спуск с попеременной страховкой. Во рту соленый привкус. Я догадываюсь, что ничего хорошего это не предвещает. Снимаю маску. Все в крови. ”Это отек. Я умираю”, - говорю я. “Я знаю“, - отвечает напарник. Я точно знаю, что не хочу умирать здесь. У меня в кармане семь ампул дексаметазона и два шприца, но что бы сделать укол, надо найти укрытие, где не дует, а то содержимое моментально замерзнет.

Добираемся до ледопада. Между сераками находим укрытие от ветра. Делаю себе укол дексаметазона. Чамба просит сделать и ему, потому что ему тоже начинает дурнеть, – сказывается восхождение без кислорода. Сразу же становится намного легче. Нас обгоняет один из корейских шерпов. Говорит, что идет делать чай в четвертом лагере и, что сделает и на нашу долю тоже. Продолжаем спуск.

В четвертом лагере пьем корейский чай и продолжаем спуск в третий. У меня опять заканчивается кислород, а запасной баллон лежит в палатке третьего лагеря. Только бы туда добраться и, потом, может быть, появится реальный шанс выжить. В четыре часа дня добираемся, наконец, до палаток.

Решили сделать расход кислорода один литр и дышать по очереди, а когда он закончится, продолжить спуск. Так мы и просидели до шести утра. Утром разыгрался просто ужасный ураган. К перилам подползали в прямом смысле этого слова. Я говорила, что, видимо до Катманду доберемся ускоренным способом, без самолета. Спуск происходит очень медленно, потому что я еле стою на ногах. Но Чамба торопит и не дает мне отдыхать, - только в спуске сейчас мое спасение. Время от времени колемся дексаметазоном. Когда добираемся до второго лагеря, начинает валить снег. Видимость сокращается до нескольких метров.

Во втором лагере встречаем весь народ, с которым мы делим пермит. Они собираются идти на вершину в этот выход или в следующий. Я и представить себе не могу, что через несколько дней спустя, в селении Ташигаон, узнаю о смерти Джолли. Светлая ей память. Гора оставила ее себе. Чамба бушует. Говорит, что не общаться надо, а в базлаг валить, что он и собирается осуществить не позже, чем сегодня. Снег валит огромными хлопьями. Я медленно тащусь в сторону базового лагеря. Мысль в голове только одна, - когда же все это закончится.

В час ночи мы в базовом лагере. Мы все-таки сделали это. И мы выжили! Приходят участники из «Джеккет Глоб». Все поздравляют. Они думали, что из третьего лагеря и при отсутствии перил мы не рискнем лезть на вершину. Не знаю, почему, но я плачу и не могу остановиться даже после банки пива. Мы опять в базлаге и все эти люди, к кому я привязалась за месяцы экспедиции, окружают нас.

…В моей палатке появляется наш повар и зовет в столовую пить пиво с корейцами. Я чувствую себя прекрасно и вполне адекватно для такого мероприятия – тренированный организм восстанавливается быстро. А в голове уже прочно засела мысль, - следующий раз хочу попробовать залезть на К2. Я обязательно постараюсь.

Огромное спасибо спонсорам, которые помогают мне воплотить в жизнь мою мечту о К2.

ОАО КОТЭК пансионат «Весна» в лице Вараваштяна Иллариона Левоновича.
Информационные спонсоры www.mountain.ru www.vvv.ru
Огромное спасибо за поддержку Сочинскому департаменту по физкультуре и спорту в лице директора Лазарева Дмитрия Николаевича.