Самолет пробил облака над аропортом Кракова, и я увидел заснеженные перелески. Они мелькали как в России - черно-белыми полосами под крылом. Я невольно напрягся, потому что друзья сообщали в письмах, что в Польше холодно. Однако, выйдя на трап облегченно вздохнул. По моим меркам было тепло. Казавшиеся страшными полосы снега были только воспоминанием о недавнем нашествии фронта непогоды, как объяснил Лукаш.

- Зато в горах неимоверно! - сверкал поляк итальянской улыбкой. - Пришлось все восхождения отменить. Два метра снега! Везде лавины! И на Герлах не пошли.
- Ты на Эльбрусе четыре раза был, - мне стало интересно, - а до высшей горы Татр никак не доберешься.
- Ничего! Приезжай в мае, полезем вместе!
Лукаш давно подвизался инструктором Польского Клуба Альпейского. Руководитель команды Богуслав Магрель давно и бесповоротно погряз в очередном приключении, так что замещать его пришлось Лукашу.

Он искрился позитивом, поминал не к сроку сломаный палец, и говорил, что срочно тренируется для поездки на Калимнос. Из аэропорта мы докатили до автовокзала, и приятель, пожав руку, исчез в теплом вечернем мареве.

В Польском Бусе цены поражают скромностью. Пять евро из Кракова во Вроцлав срвнимы с дешевыми перелетами авиакомпании РйанЭир. Стьюардесса тоже скромно раздавала булочки с соком. Зато студентки, что полнили своими прелестями салон автобуса, вели себя изыскано вызывающе - кто-то нескромно похрапывал, кто-то пинал мое кресло сзади, дама впереди так поводила сильными плечами, что становилось эротично тревожно.

Зато на автовокзале Вроцлава, шикарно покачивая бедрами, из света фонарей вынырнула настоящая Деловая Леди. Невысокая и хрупкая Ольга Танашева, давно обитавшая в древнем германском городе с польским мужем Михалом.
- Хватай багаж, помчались! - скомандовала она в темноту, махнув чашкой кофе в руке подобно маршальскому жезлу. - Я только с тренировки. Едва успела.
Хрипловатый голос напомнил итальянские напевы. Что-то мне положительно везло на друзей в Польше! Искрясь весельем и здоровьем такие люди заражали им окружающих.
- Это все что ты на три недели набрал? - критично повела Ольга строгим глазом. - Я в мае на Калимнос больше вещей возьму на неделю.

И эта собиралась в скалолазный рай! Решительно настроенная лазить семерки "цэ" в ближайшем будущем. Резко входя в повороты, трогательно крутя баранку автомобиля девушка азартно делилась идеями:
- Понимаешь, можно силу качать, а можно выносливость! Никак не пойму, что важней. Как же мне разорваться-то, красивой и умной?!
Я печально вспомнил свои линии на "шесть бэ" и "шесть цэ", что удалось выжать в окрестностях Бергамо и Генуи. Всю последнюю неделю я провел на скалах. Тщетно пытаясь начать тренироваться по-настоящему.

Функциональная подготовка к К2 оказалась бесполезной. Накопленный для Высоты потенциал следовало использовать в противоположном направлении. Однако... это было сложно сделать за несколько коротких зимних дней.
- Квартира у пана Богдана двенадцатая, - напутствовала меня Ольга, хлопая дверью машины. И умчалась по своим загадочным девичьим делам. - Увидимся завтра на тренировке!

В уютном гостеприимном доме профессра Янковского все было по-прежнему. Горячий кофе на столе, собственные копчености, важные и скромные разговоры о мировом альпинизме. Сын пана Богдана - Кшиштоф. Который каждое утро ходил пешком на работу за тридевять земель.
- Если в одном направлении идти по дороге, то дальше Тегерана выходит, - смеялся он. - Три тысячи двести двадцать два километра за год.

А утром с чашкой кофе в руке я стоял у окна над городом, смотрел на убегавшую вдаль теплую сухую равнину. И пытался сложить в голове несколько польских слов, чтобы не краснеть чрезмерно на приеме в Воеводстве Вроцлава.

Понимать-то понимал... но говорить удавалось преимущественно жестами. Не хватало практики - того чего было в избытке в Бергамо. Эти два лучших города на свете манили меня, притягивали. И теперь после того как я заговорил по-итальянски предстояло начать мувить по-польски.