Продолжение (Начало здесь)

Далее начинается суверенная бедуинская территория, передвигаться по которой могут только джипы определенной клановой группировки. Пересели на эти монстры пустынь (хорошо, что не надо на этих раритетах ехать по горным дорогам) и давай гонять между скал.

Ущелье с наскальной живописью, великолепные стены, причудливые утесы, источник Лоуренса Аравийского, гора Рам – гоняли до заката. На закате вылезли на скалу и отсняли несколько пленок, как солнечный шар погружается в пустыню на фоне скал. Впечатляет.

 

Гид показал фокус – разрыл песок, положил на дно ямки платок, зарыл, снова откопал и отжал из платка несколько капель влаги. Научил выживать в пустыне.

Ночью, в полной темноте, двинулись к месту ночлега. Дорог там нет, водитель ориентируется, видимо, по звездам. И вдруг, в районе огромного утеса, пустыня замигала тысячами огоньков. Это оказались свечи в бумажных абажурчиках, воткнутые в песок.

На огороженной территории стояла огромная, метров 80 в длину палатка из черной шерстяной ткани, разделенная внутри полотняными стенами на комнаты-отсеки. Пол устлан коврами, кровать, тумбочки – экзотический номер, и можно, лежа под одеялом, не повышая голоса разговаривать со всей группой одновременно.

На улице на мангалах жарилось мясо, бедуины с кривыми кинжалами за поясом играли протяжные арабские мелодии, низкие столики для трапезы стояли на еще теплом песке – «1001 ночь», и ни одной ночью меньше.
А вот спиртного у них не было. А у нас было. И не то, что бы обойтись нельзя, но в такую ночь, да 1-го Мая…

От непрекращающегося кайфа чуть не забыли, что мы же альпинисты. Экзотические, джин побери. Привезли мне местного гида, в Шамони, говорит, обучался. По фактуре похож. Бабанов в чалме.

«На Рам взойти по простому маршруту можно?» - спрашиваю.
«Можно, - отвечает, - Но нужны веревки и обвязки».
«Ты не понял» - говорю. «Просто, это значит ножками, без веревок и специального снаряжения. Может, на Бардах можно взойти?»
«Конечно»- говорит. «Нет проблем, веревок совсем мало-мало надо»

«Послушай, мне нужна высокая, красивая, не опасная гора, на которую вот этот народ, в странных позах валяющийся на песке, сможет завтра с утра взгромоздиться» - еще раз втолковываю гиду. Гид задумчиво окинул взглядом высотников, страдающих горной болезнью, просиял, сказал, что понял и попросил в 6 утра быть готовыми. На вопрос, кто будет завтра альпинистами, руку на тот момент смогли поднять семь членов команды.

Утром началось забавное приключение. Нет, нет, это не сцена побудки и не пререкания типа «Кто руку поднимал? Я? Да у меня вообще рук нет…» Приключение случилось дальше. Если этот рассказ будет принят за основу сценария телефильма, здесь будет рекламная пауза. «Ты записался в члены клуба экзотического экстрима «Третий полюс»? Тогда ты едешь с нами».

На косящей под джип «Тойоте» - ровеснице боёв под Халхин – голом - с ветерком помчались к объекту восхождения.

Ветерок, несмотря на пустыню, оказался промозглым. Все основательно продрогли в кузове. Но, когда отлетело колесо, согрелись, кидая камешки в восходящее солнышко.

Джип мчался по пустыне, дороги раздваивались и расстраивались, мы проезжали десятки великолепных стен с сотнями не пройденных маршрутов. Зеркала, нависания, карнизы – все это великолепие ждет своих скалолазов. А мы горовосходители, красивое слово.

 

И вот показалась Гора. Красивая и большая. Джип, натужно подвывая, одолел бархан и уткнулся радиатором в стену. Гид изобразил приглашающий жест.

Вначале я не разглядел, где же идти ножками, но когда полезли, освоились, нашли тропку и вскоре вышли на гребень.

Посидели, попили водички и по гребешку дотопали до вершины.

Под нами, в желтом мареве, расстилалась огромная горная страна. Сотни небольших, но прекрасных своими изысканными формами вершин тонули в бесконечности горизонта

Я шатаюсь пустынным кряжем,
Солнце яростно в синем пляшет.
Я с утра тут брожу.
Я голодный и злой,
А над миром повис торжествующий зной…
Я сижу на скале -
Хорошо мне ни с кем –
Ведь бывает такое –
Просто нужен покой мне…
Далеко – никого
Лишь пустынный аккорд,
Неба вскинутый зонт
Окаймил горизонт.
Все от зноя дрожит…
О, звенящая жизнь.
Вот сижу я прошитый
Сотней солнечных ниток,
Одурманенный дремой
Иступленной истомы…
Вдруг мне странно почудилось,
Что земля покачнулась,
И в застывшую гор цепь
Опрокинулось солнце,
И как будто не кряж
А дрожащий мираж,
Всколыхнувшийся плёско…
А земля стала плоской
И клонится, и нет
Притяжения в ней…
Я в скалу вжимаюсь поглубже.
(ну и глупость же) –
Мыслей бредовые вереницы…
Нет.
Я явственно чувствую –
Мир
Все кренится,
Кренится
Кренится –
Еще миг
И сорвусь я в бездонную пропасть,
Загремев по выступам тьмы,
А за мной в разверстую прорванность
Хлынет солнцем залитый мир…

А теперь реверанс в сторону «Русского экстремального проекта»-

Вмиг
Я вскочил, озираясь с испугом
Все во мне клокочет упруго,
Воздух знойно гудит, содрогаясь…
Я с разбега в пропасть бросаюсь…
В небесах хорошо так,
Как в хрустальных хоромах,
Луч стропой парашютной
Расправляет мой купол
Высоко я летаю
И колышутся рядом
Как мелодия румбы
Парашютные клумбы
И плывет мне навстречу
Словно сказочный вечер,
Словно музыка блюза
Купол -
Неба медуза О, медуза, медуза,
В колыхании грузном
Ты меня не ужаль
Я люблю тебя
Жаль
Что живем мы с тобой, врозь дыша,
Тяжела наша верность,
Не хватает мне воздуха,
Я спешу на поверхность…
Лечу…
А мир
В кристалл омыт…
Он изумленно синий
И обрамлен красиво
Оранжевою глиной
Взметенного обрыва…

Все радужным горит огнем…
Лечу, пронизан светами
В ультрамариновом
Ультрафиолетовый…

Да простят меня поэты.

На вершине, как и положено, был большой тур, где мы по традиции стали обмахиваться припасенными флагами. Я взглянул на альтиметр. 1850 метров. Вначале я не придал этому значения, не 9000, однако. А потом вдруг сообразил, что мы находимся на горе, которая выше, чем Рам (1754 м.), а Рам - высочайшая вершина Иордании. «Альтиметр врет», - решил я. «Не выставил на «зеро», или давление упало». Но любопытство взяло верх. «Абдаллах, а какова высота этой вершины?» - поинтересовался я. «1850 метров», - огорошил меня гид, чем, хоть и подтвердил точность швейцарского механизма, но вызвал у меня сомнения в собственных географических познаниях о стране пребывания.
«Так что, Рам не самая высокая гора в Иордании», - пытался докопаться до истины я.
И тут Абдаллах меня действительно огорошил. «Рам», - сказал он, – «самая высокая гора Иордании, НО КТО ТЕБЕ СКАЗАЛ, ЧТО МЫ В ИОРДАНИИ?»
«Ты просил высокую, красивую и технически не сложную гору, но страну ты не оговаривал. Мы давно уже в Саудовской Аравии», - спокойно пояснил гид. Вначале я напрягся, в голове всплыли сведения о туристах, проникающих в Саудовскую Аравию без виз. Это, обычно, заканчивалось хоть и не трагически, но довольно канительными выяснениями с отсидкой в зиндане. «Но не в Мекку же пробрались», - успокаивал я себя, - «Аллах не выдаст, а свиньи тут уж точно не водятся». Но Абдаллах был спокоен. «Какая тут граница, песок да скалы», - успокоил он меня, - «Проблем никогда не было».

Гора звалась Омидами, и ставлю 100 динар против пустой бутылки с отбитым горлышком, что никогда нога СНГевского горовосходителя не топталась на этой вершине.

Проблем действительно не возникло, и к ужину отделение «альпинистов» воссоединилось с группой «туристов», совершивших великолепную прогулку по пустыне и полазавшей по скальным мостам Бардаха.

Поздним вечером прибыли в Акабу, в прекрасный отель «Редиссон», ступени которого буквально омывались волнами Акабского залива Красного моря.

Почти весь следующий день провели в море, на прекрасной яхте с прозрачным дном. Сидя в кожаных креслах обозревали коралловые рифы, а где очень нравилось, яхта дрейфовала, а мы, ныряя, распугивали косяки диковинных рыб. Можно было заказать и акваланги, но как-то не потянуло.

На яхте
Мурена
Морские котики
Под слюноотделительный дымок палубного мангала обошли берега Египта, Израиля, Иордании и Саудовской Аравии. Визы гражданам Израиля в Иорданию не нужны, что и продемонстрировала подружка-одесситка, живущая в Эйлате, за 15 мин. приехавшая к нам на такси пообщаться.

Мазальщик
4 мая поехали в Амман, но по дороге завернули на Мертвое море, где очень здорово провели день: мазались грязью, не тонули в воде, собирали кристаллы соли.

Шторм в Мертвом море
На пляже встретили служителя отеля, который обладает редчайшей профессией – «мазальщик грязью». Араб стоял на пляже с ведром первосортной, радикально черной, жирной грязи и мазал всех желающих, подходивших к нему с расставленными руками.

На мужиков он ляпал ком грязи, как нерадивый штукатур на облупившийся забор и, с отвращением на усатой физиономии, не глядя, кое-как размазывал.

У каждого своя мечта
А вот девушек он обрабатывал с любовью, не пропуская потаенных закоулочков, радостно осклабившивсь и приведя усы в боевую стойку а-ля «Сальвадор Дали». За этим было уморительно наблюдать, и мы решили, что право поработать на этом трудовом посту в тяжелой борьбе получают или победители местных соцсоревнований, или оно приобретается за большие динары.

Тот самый бурный Иордан
Утомленные солнцем и грязями поздно ночью добрались до Аммана, а утром поехали к реке Иордан, поболтать пальцем в месте крещения Христа.

Река оказалась, прямо скажем, не широкой. Перворазрядник по прыжкам в длину мог бы допрыгнуть до берега, на котором реял израильский флаг.

 

 

Окаменевшая жена Лота.
Зде Его и крестили

Флаг

Но, во-первых, как вы помните, мы не прыгуны, а горовосходители, а во-вторых, за нашими манипуляциями у реки приглядывал «добрый человек» с «калашом», поэтому все закончилось благочинным омовением в сем святом месте.

Потом дружно решили вновь выдвинуться к Мертвому морю купаться.

Вечером проехались по Амману, посмотрели районы великолепнейших вилл. Земля стоит, как в Одессе, только дороже. Гид объяснил, что нефтяники Ирака, Ирана и Саудовской Аравии переводят капиталы в стабильную Иорданию, покупают землю, особняки и, главное, иорданские паспорта. А араб с иорданским паспортом в Европу и Америку получает визу, в отличие от не иорданских арабов, без проблем. Во как хитро.
Как говорят в Одессе, обрезание-то надо иметь, прежде всего, в голове…

Кстати, великолепную трансиорданскую магистраль от Ирака до Акабы построил Саддам Хусейн, для безпроблемного экспорта.

Проводы в национальном ресторане, очередные неизведанные блюда – аэропорт, Киев. Народ сказал, что поедем еще раз. Просто арабская сказка, длившаяся неделю.