В счастливые для красноярского ТЮЗа времена, во времена режиссеров Гинкаса и Мочалова, завязалась как-то дружба между одной компанией столбистов-скалолазов и молодой труппой театра. Актеры, москвичи и питерцы в основном, снимали на Столбах свои стрессы, столбисты не пропускали генеральных репетиций и премьер. Совместные вечеринки начинались в театральном буфете и заканчивались в актерском общежитии.

Новый, 1971 год решено было встретить вместе на Столбах, в избушке Сакля. У нашего заводилы, Володи Мазурова, которого мы все звали Беня, был еще и второй план, о котором он до поры умалчивал. Уже в избе, когда натопили печь, и встретили, чокнувшись кружками, читинский Новый год, он объявил, что все скалолазы будут, вообще-то, в полночь на скале Митра, но если гости к ним присоединятся: "Да там ничего опасного", - добавил он. Вызвались идти все девушки, остались почти все мужчины-актеры.


Митра
Следует сказать, что проводники из нас были неплохие: сам Беня, Шурик Губанов, Вася Гладков, Витя Коновалов, да и я - слона бы на Митру затащили. Митра с восточной стороны - невеличка, но зато и неприступна. С запада же - почти отвесная стена метров в 50, но на ней есть трещины и полки, по которым поднимаются столбисты. Нужно перебраться по скале на западную сторону, и тогда оказываешься прямо на стене, близко от вершины. Там есть удобная трещина, которая приводит к несложному ходу Уголок. Наверх - метров семь-восемь. Вниз... Лучше новичку не глядеть. Да ночью и не видно. Шел мокрый снег и дул западный ветер. Оказалось, что вся стена забита, как маслом, плотным, скользким снегом. Чуть поколебавшись, мы полезли: впереди скалолазы, чтоб хоть как-то расчистить снег, позади - актрисы.

Думаю теперь с запоздалым ужасом: что ж мы делали тогда? Ведь праздник вполне мог обернуться трагедией: мы просто физически не могли страховать, пока девушки лезли по трещине, висели на ней в ожидании. А сами актрисы, - профессия у них, что ли, такая - не позволяет бояться?

Взобраться по Уголку удалось, только построив пирамиду: Василий, Шурик, я как самый легкий - наверху. Далее техника проста: Шурик внизу привязывает к веревке очередную восходительницу, а мы с Василием вытягиваем ее наверх.

В какой-то момент ветер утих и небо развиднелось. В теплой зимней ночи, под сияющей луной полтора десятка человек выполняли на заснеженной скале по видимости бессмысленную и опасную работу.

Пока мы поднимали последних девушек на вершину, Беня стал спускать первых на своей веревке в сторону хода Сумасшедший - там невысоко. Да мы бы все и не уместились на маленьком пятачке Митры. Смены года мы так и не заметили, в этот момент кто-то еще не поднялся, а кто-то уже благополучно спустился.

Единственным актером-мужчиной, решившимся на ночное восхождение, был Саша Кузмичев или Жадный Кузя, как добродушно звали его в театре. Вначале отказывался и он, пара стаканов горячительного сделали, однако, свое дело: Кузя решился поддержать честь мужской половины труппы и теперь лез почетным замыкающим. Поэтому он дольше всех провисел, уцепившись руками за край трещины, перебирая озябшими ногами и подбадривая девушек.

Учитывая добрых девяносто килограммов Кузиного веса, Шурик вязал узел особо тщательно. Будучи уже привязанным, Кузя повел себя странно: он широко расставил ноги, откинулся от скалы до положения "прямой угол" и стал кричать: "Какая ночь! Какая луна! Тащи, ребята!".

Вначале, пока его снизу еще подталкивал Шурик, мы и впрямь тащили этот вес, но после пришлось туго: обледенелая веревка стала понемногу проскальзывать в руках, и только железные бицепсы Васи Гладкова спасали нас от срыва. Мы ведь и сами упирались ногами в скользкий край площадки, и Шурик стоял внизу без страховки - так бы всей гроздью и улетели. От страха или от избыточного восторга Кузя был совершенно не в себе: он перешел на фальцет и дергался в конвульсиях. Весь обратившись в голос, он потерял слух.

Шестое чувство Коновалова на подвело, только что он помогал Бене, и вдруг оказался подле нас: "Что, проблемы, ребята?" - и схватился за веревку. Кузьмичев наших страданий и страхов так и не понял. Когда мы, пыхтя, выволокли его на вершину Митры, он взвыл еще пуще: "Какой кайф! Я напишу в Москву друзьям!".

После, в теплой избе, между тостом и песней, мы устроили ему шутейную столбистскую казнь: десять раз калошей по мягкому месту.

Актеры-мужчины за те три дня, что мы пробыли на Столбах, не позволили девушкам и пальцем шевельнуть по хозяйству: они видели Митру при дневном свете.

Вася Гладков в 1977 году погиб в горах.

Саша Кузьмичев работает в одном из московских театров, снимается в кино.

Три актрисы-восходительницы - Галя, Лариса и Валя - вышли замуж соответственно за Бурмату, Беню и Шурика, нарожали кучу детей,- у Вали с Шуриком их шестеро, у Бени с Ларисой - пятеро.

Галя в 1992 году получила звание заслуженной артистки.

Бурмата в 1995 году - повесился.

Калоши для Британского музея

В 1973 году на побережье Северного Уэльса, где проходил международный сбор альпинистов, случилась трагедия со швейцарской связкой. Парень, шедший первым, сорвался, под его весом вылетели все закладки, которые он плохо, неумело устанавливал в щелях, кроме одной, самой нижней. Пролетев метров 40-50, парень повис на веревке мертвым, на другом конце веревки повисла страховавшая его девушка, Рита Вернли. Единственная закладка под тяжестью двух тел могла вырваться в любую секунду.

Внизу после криков ужаса наступило замешательство: как спасти девушку? Бежать вокруг и спускаться к ней сверху или лезть по их маршруту, организовывая страховку - равно долго. Красноярский столбист Александр Губанов, единственный наш соотечественник на этом сборе, не знал по иностранному и не понял их сомнений. Он просто полез наверх один и без страховки, добрался до Риты и спустил ее вниз. Не очень-то доверяя новомодным закладкам, он всегда держал на поясе несколько надежных крючьев, вот тут они ему и пригодились.

Местные власти справедливо сочли этот поступок спортивным подвигом, и с тех пор спортивная обувь Губанова, простые калоши, сделанные в Томске, хранятся в Британском национальном музее альпинизма и скалолазания.

Ю гоу ту Хайфа, увы

Ранним августовским утром 1969 года в избушку Сакля прибежал подросток и стал просить о помощи: парень с девушкой упали с троса на стоянке Олимп. Была такая там забава, кататься на ролике по натянутому тросу. Только у того парня не было карабина, чтобы к ролику пристегнуться, он привязался проволочкой, посадил подружку к себе на колени: Проволочка развязалась мгновенно, они упали на обеденный стол метров с восьми. Нас всего двое было в избе: я и Сергей Прусаков, тогда уже мастер альпинизма - мы и пошли, разумеется: на Столбах никогда и никто не оставит бедствующего без спасения.

Едва выйдя из Сакли, мы увидели бородатого мужчину, тот крикнул издалека: привет! - а мы ему ответили: идем-ка с нами. Это был, как оказалось, корреспондент журнала "Юность" Александр Берман, приехавший в Красноярск с заданием от Бориса Полевого написать о Столбах, вот и попал, как говорится, с корабля на бал.

Те двое, парень с девушкой, ушиблись сильно, были без сознания, нас ли учить делать носилки? - мы понесли их, возле Слоника увидели ненавистных нам каовцев и сплавили им эту ношу: на что-то вы хоть пригодны, ребята?

Сашу Бермана мы три дня водили по Столбам, подняли его даже на Митру Алилуевским ходом, то есть, как - подняли, - лез-то он сам, разумеется, мы просто были рядом, подсказывали, подбадривали, а он, хоть и страшно трусил, но лез: такова судьба журналиста и мужчины.

Мы очень с ним подружились за эти три дня: смелый, умный и добрый человек, хоть и москвич: ну, прямо как столбист. В октябрьском номере "Юности" вышла его статья "Столбы, Столбы". Ревниво ожидали мы ее, но, прочитав, сказали: Сашка - молодец! Статья и впрямь была хороша, недаром вышла еще и в нескольких книгах, а главное - в юбилейном, подарочном альманахе "Ветер странствий",- был такой журнал, если помните, а Берман входил в его редколлегию.

Судьба после прямо сплетала меня с ним: ну, вообразите, Баксанское ущелье, городок Тырныауз, а мы с Сашей лежим около кафе на спальных мешках и пьем пиво. Ялта, чемпионат СССР, там, правда, спальник у него украли, но красноярцы воров нашли, и вот - снова, мы валяемся на камнях в изумительной бухте Ласпи и пьем, - уже не только пиво. Москва златоглавая: Саша поменял жену и квартиру, мы на сборах в Битце, оттуда до него - пешком. Вот странно: он же еврей, но пил наравне и не пьянея, - откроешь глаза, а он тебе заботливо: еще налить?

Вроде бы я тут уже и не по теме Столбов пишу, но ведь Берман бывал на Столбах и раньше, он даже был дружен с Гапоном, одним из самых легендарных столбистов, и самую уж непревзойденную из девушек-столбисток, сестру Гапона, звали Дуська-Гапониха.

И все бы это ничего, но вот однажды, вскоре после нашего московского свидания, Саша Берман приобрел себе яхту и уплыл на ней, - в те еще времена! - в Израиль. Впрочем, читайте свободные измышления об этом в книге Владимира Кунина "Ай гоу ту Хайфа или Иванов и Рабинович".

Один из последних рассказов Саши заканчивается тем, что я кричу ему через ограждения Симферопольского аэропорта: напиши про Фантика, напиши!

Теперь думаю, отчего об этом вспомнил: Фантик-то уж точно не был столбистом, даже и в Красноярск ни разу не приезжал. Просто я не встречал в жизни более отчаянного скалолаза, - вот разве что наш Володя Теплых. Оба они ходили отвесные стены без страховки и без страха, оба же были равно неудачливы в скалолазании спортивном. Фантик, или Юрий Лишаев, жив еще каким-то чудом. Уже в 1997 году, в Клубе кинопутешественников, он рассказывал ведущему о своей последней травме: год в постели, полгода в инвалидной коляске, теперь вот - костыли.

Но, представьте, он намерен в одиночку покорить стену Эль-Капитано в Северной Америке. А жаль, что Фантик не столбист.