Лето 1974 года опять началось для нас под пиком Ленина. Разыгрывалось первенство ЦС ДСО «Буревестника». Выезжая в район, мы встретили хорошо мне знакомого Валерия Степановича Токмакова, мастера спорта по альпинизму. Он был начальником контрольно-спасательной службы Заилийского Алатау, а позже возглавил альплагерь «Талгар». До этого преподавал математику в школе № 35. В этой же школе тогда учился и я. Мы, мальчишки-старшеклассники с восхищением смотрели на него, искали в нем особые черты, не могло же их не быть у взошедшего на Хан-Тенгри! Кто-то отметил, что у него очень широкий шаг и он на ходу как-то слегка подпрыгивает. Не иначе — для быстроты. Решили, что хорошо топчет тропу. Сейчас Токмаков разговаривал с нами, как с альпинистами, но еще салагами. Он расспросил нас о наших планах, снисходительно бросил:
— С кем вы хотите соревноваться? Неужели с Божуковым?
Этот тон немного царапнул меня изнутри.

Под пиком Ленина публика собралась разношерстная. Чувствовалось присутствие нескольких школ, а у некоторых даже намека на это не было, одну из таких групп пришлось снять с середины восхождения. С главным тренером Ильинским впервые сюда прибыла вся сборная СКА САВО, человек 60.

Для него это была жизнь

Молодежь шла на вершину самостоятельно. Руководителем группы был Казбек. Участники по пути сильно отсеялись. Берсенев попался с сигаретой Ильинскому и был отстранен от восхождения. Недавно вернувшийся из рядов Советской армии Закрякин два предыдущих месяца хорошо праздновал и с высоты 6400 вынужден был спуститься вниз. Вечером перед выходом на вершину заболел Гога Кондратов. С ним стали спускаться врач и еще шесть «неудачников», среди которых были трое ребят из нашей группы. К моменту выхода в сторону вершины с высоты 6700 осталось только трое — Казбек, Петленко и я.

А к общей толпе «приклеилась» группа альпинистов из ГДР. Они тянулись за нами из последних сил, и пока держались. В отличие от нас немцы жили в палатках по одному, да их палатки и вместить-то больше не могли. Ходили они тоже в полной автономии, при полном индивидуальном обеспечении. Очень яркая картинка осталась у меня в памяти, как утром на штурм вершины с высоты 6700 метров собирался один немец. Палатка его была неподалеку от нашей. Мы стояли готовые к выходу и невольно могли наблюдать происходящее. От высоты мужик потерял над собой контроль, но в голову запали слова команды: «Только вверх! Только вверх!» Подчиняясь этой команде, парень с большим трудом вылез из палатки на снег в одних носках. Вытащил вибрам и пытался в него попасть ногой. Промахивался, падал в снег, вставал, повторял все сначала и опять терпел неудачу. Поземка наметала в открытые полы палатки снег. Спальный мешок и другие вещи тоже покрывались слоем снега. Длинные светлые волосы трепало на ветру. Лицо ничего, кроме тупого упрямства, не выражало. Парня раскачивало из стороны в сторону. И он вновь и вновь на леденящем ветру без рукавиц пытался одеть на ногу вибрам. Шла борьба человека с самим собой.

Первые связки потянулись вверх, и мы, торопясь быть в авангарде, быстро застегнули палатку, взяли полупустые рюкзаки и быстро двинулись следом за ними. Погода начала резко портиться, но на удивление было довольно тепло. Может быть, такое впечатление у меня складывалось после зимних восхождений.

Мы достигли высоты чуть более 7000 метров, ходили где-то неподалеку от вершины, но в плотном тумане обнаружить ее не удалось.

Потом нас известили, что там ниже что-то неладно с немцами, и мы все повернули к лагерю на высоте 6700. Виктор Седельников по пути буквально из-под снега вытащил полузасыпанного немца. Привел его в чувство и спустил вниз.

Снова была ночевка на 6700 в надежде на улучшение погоды. Наутро сообщили, что с Гогой Кондрашовым совсем плохо. Идти он сам не может, а тащить его не хватает сил. Тогда все, оставив думы о вершине, ринулись вниз на помощь. Погода с утра выдалась хорошая. Ни облачка. Мы быстро сбросили высоту до 6000 метров и подхватили больного. Седельникову было поручено сопровождать немцев. Солнце стало припекать вовсю. Почти полное безветрие. Даже на этой высоте мы разделись до маек. Больного тянули волоком несколько человек, по очереди. Подошли к спуску, где мы с Эриком и Чумаковым зимой сорвались и скользили по фирну в «сковородку». Здесь решили отдохнуть.

Виктор Седельников (крайний слева)

Снега летом на склонах пика Ленина действительно очень много. Я сел на рюкзак под припекающим солнцем и вспомнил февраль. Как здесь рвало и швыряло нас из стороны в сторону. Откуда только брались силы противостоять? Ой... все же как сейчас тепло и хорошо. Чем ниже спускались, тем легче становилось Гоге. Вниз, в «сковородку», решили спускаться так: один впереди, затем больной, шесть человек сзади будут притормаживать. Прошли метров сто, как вдруг склон под нами начал двигаться... Лавина! Это поняли все. Пытаюсь затормозить, упираюсь. Веревка напряглась и тянет вниз. Чувствую, что мои усилия тормозить это старания комара. Краем глаза вижу, как сорвало снег с соседнего склона, и он усилил мощь нашего. На веревке я пристегнут последним, шестым. Ребята ниже тоже упираются изо всех сил. Наши дружные потуги не прошли даром — и лавина, протащив вниз метров сто, выскочила из-под нас. Отделались испугом.

В «сковородке» решили переждать. Предстоял траверс по склону, и в такую жару мы снова могли «уехать». После обеда продолжили спуск заболевшего. На 4200 Гога пришел в себя настолько, что мог передвигаться самостоятельно. Дело было уже к вечеру, и мы остановились на ночлег.

Утром наш больной опять неподъемный. Даже уколы не помогают. Пришлось опять волоком. Тащились нашим зимним путем: в низовья ледника, а там вдоль речки по пропилу к подъему в верховья Луковой поляны, на тот крутяк.

Пришли совершенно вымотанные. Сил, казалось, не осталось совсем. Я почти выполз на верх Луковой поляны и очутился перед множеством банок с соком, которые окружали сорокалитровый чан тоже с томатным соком. Не разбираясь, взял банку, пробил ее ледорубом и сразу осушил, затем вторую, третью. Не помню, на которой остановился. Только расстройство желудка получил, как и все.

В этом году здесь на пик Ленина готовилась женская группа. Восхождение их закончилось трагически. Кто знал, что в тот вечер девушки собирались у нас на чай в последний раз. На другой день мы уехали в Ош, затем в Алма-Ату. А впереди предстояла еще заброска в район Хан-Тенгри на ледник Северный Иныльчек. Гога остался на Луковой поляне с доктором Сережей Пряниковым в международном альплагере. Состояние его даже на этой высоте все время ухудшалось. К счастью, у голландских альпинистов оказался кислород, около двух тысяч литров (несколько баллонов). Для Гоги это была жизнь. Его удалось «сдернуть» с мертвой точки, и здоровье пошло на поправку. С тех пор в высотных восхождениях он не участвовал.

Ну, ведь это медь! Медь!

В середине июля на наших военных машинах, а потом пешком отправились мы через Нарынкол, Жар-Кулак, перевал Одиннадцати на ледник Северный Иныльчек под Хан-Тенгри. Там ребятам предстояло пройти заявленные в чемпионате СССР маршруты. У меня был «чистый» первый разряд, в чемпионате участвовать я не имел права. Мой статус в экспедиции — вспомогатель. В этом же звании были Золотарев, Сильченко, Аульченков, Калюгин и некоторые другие. Наши обязанности обеспечение выступающих команд и, если получится, удовлетворение личных желаний. Может быть, попутно удастся сходить и самим. К концу второго дня пути подъехали к погранзаставе Баянкол. Тут нас остановили на несколько дней. Территория, на которой предстояло находиться, оспаривается. Пока выясняли, пускать нас туда, или не пускать, мы занялись сбором грибов, засушкой эдельвейсов, фотографированием, кто-то ушел на охоту. А один парень на берегу реки Баянкол миской вымыл одну крошечную крупинку золота. Сразу большая часть пребывающих в экспедиции перешла в разряд старателей. Но неумение и отсутствие инвентаря не позволило разжиться. К вечеру к первой добавились лишь две крупинки. Все поняли, что эта затея пустая и снова вернулись к привычным занятиям.

Был в экспедиции Боря и два его товарища — Валя Макаров и Саша Дзарахохов. Боря-то и раньше был камнем преткновения шуточек этих ребят. Когда же открылся «старательский прииск», Боря стал, пожалуй, самым активным его членом. Правда, удача ему не сопутствовала, но пыл пока не ослаб. Единственное неудобство — не было напарника, а одному с миской возиться скучновато. И вот эти два товарища решили сыграть на его страсти. Они взяли пучок медной проволоки, измельчили его до тонкой крошки, отнесли на берег реки, зарыли в песок и хорошо перелопатили. Боря в этот день был дежурным по кухне. Возвращаясь с реки, ребята прихватили с собой две-три крупинки и показали их Бобу «Вот, только что вымыли, буквально с двух лопат!» Боря бросил кухню, схватил миску и устремился к тому месту, на которое ему показали. Действительно, первый же «улов» составил две крупинки, потом еще, еще... Ребята рядом тоже вроде как промывали песок, но такой удачи не было. Они не могли уже сдерживать смех. В азарте Боб этого не замечал и не чувствовал никакого подвоха. К обеду он имел более десяти крупинок. Потом ребята рассказывали, что сколько Борьку знают, такой суеты за ним никогда не наблюдали. Каждый, кто возвращался со своего промысла в лагерь, шел на берег Боря с удовольствием показывал намытое золото всем, а все тоже удивлялись:
«О-о-о! Вот это да!»

К вечеру с охоты вернулся Сережа Чепчев. Боря уже был в лагере по случаю полной темноты. Боб подошел к нему и торжественно показал:
— Смотри, сколько я намыл!
Геолог долго рассматривал крупинки. Исподлобья взглянул на Борю. Но тот сохранял полнейшую торжественность. Это немного осадило Серегу, но он все же спросил:
— Где самородную медь-то взял?
Боб не понял вопроса и пропустил его мимо ушей. Естественно, их окружала толпа, любопытство ее росло. Вопрос Сереги вызвал дружный смех. Это чуть смутило Чапа, и он вдруг стал понимать, что здесь что-то не то... идет игра.
— Ну, ведь медь это! Медь! — повторил он.
Тут Боб понял, что это касается его драгоценного металла. Он сгреб его и с возгласом: «Э-э-э!!!» погрозил Чапу пальцем. Толпа чуть не задохнулась от смеха, смеялись до икоты.

Читайте на Mountain.RU:

В черно-белом и цветном изображении. Часть II

Зимний Хан Тенгри 1992

Дневник Эргали Рыспаева

Холодное дыхание горы Пик Победы зимой

Гималайский маскарад
Траверс Канченджанги

Канча – 89