Умные люди объяснили мне, что в горы следует ходить по правилам. Трудность спортивных походов постепенно возрастает. Сначала необходимо сделать поход первой категории сложности, потом второй, третьей и так вплоть до последней, шестой. После каждого спортивного мероприятия оформляются документы. Таким образом, случайный человек не сможет попасть сразу, скажем, в пятую категорию. Без документов его просто не возьмут. Но как же начать? Как пойти в эту самую первую категорию? Выручил знакомый:
- Мишка, есть возможность сходить в горный поход первой категории сложности. Семинар начинается завтра.
Так начались для меня занятия по НТП (начальная турподготовка). Лекции читал некий Виктор. По виду не скажешь, что снежный барс, но объясняет доходчиво. Семинаристы – студенты, все чайники. Паренёк Игорь, и пятеро девушек, довольно бестолковых. Мы узнали, что без снаряжения в горах вообще нечего делать. Нужны специальные ботинки с толстой рубчатой подошвой – вибрамы, теплоизолирующие пенополиуретановые коврики – кариматы, легкие палки – альпенштоки, одежда не просто тёплая, а ветронепродуваемая – анорак, и непременно оранжевого цвета, чтобы издалека видно было. Основными темами лекций были техника безопасности и способы изготовления снаряжения. Увы, в магазинах можно было приобрести разве что вибрамы. Остальное нужно шить самим. Впрочем, со снаряжением справились. Неожиданной трудностью оказалось усвоение ниток маршрута. Тянь-Шань, все названия горных хребтов, перевалов и рек нерусские, попробуй-ка их запомнить. Да ещё все высоты необходимо знать, да все варианты сходов.
- Бричмула, Алям, Чаткал, Джармат, Ароб, Нурсан, Зилай, - зубрили мы непонятные слова, - Каиндисай, Терс, а это вообще не выговорить – Саргардонсай.
- Это же просто, - улыбался Виктор. - Долина, по которой течет река, называется саем, добавляешь название вершины, с которой берёт начало ручей – Саргардон и получается Сарган…Сардан…тьфу! В общем, вы поняли.
Более интересными были практические занятия, где учились вязать узлы и перемещаться по пересечённой местности. Мы купили лыжные палки, сняли с них кольца и получили альпенштоки, на которые следовало опираться. Поначалу было непривычно, но мы быстро почувствовали, как на склонах помогает эта дополнительная опора. Оказывается, грамотно используя альпеншток, можно было бежать вниз или наискосок по крутому склону, да ещё и цепко тормозить при падении. Через несколько недель экзамены. Маршрутно-квалификационная комиссия нашу нитку утвердила, теперь мы должны доказать контрольно-спасательной службе, что и все высоты помним, и названия мудрёные, и первую медицинскую помощь оказать сумеем. Руководителем утверждён Виктор. Мне выпала роль медика. Экзамен принимают седобородые, опытные туристы, которые стали знаменитыми ещё до нашего рождения. Я сразу насмерть забыл высоту Терса, потом всё-таки вспомнил, но тогда вылетело из головы остальное. К счастью, меня спросили узлы. Потом вся группа демонстрировала скоростной спуск по крутому берегу Енисея. Мы ухитрились даже не упасть. Экзамен сдан.

…Три дня в поезде, жаркий Ташкент, четыре часа автобусом до Бричмулы. В горах очутились под вечер, поэтому ночуем тут же, недалеко от дороги. Рядом расположилась группа Беленковой, тоже из Красноярска. Ночью над нами каркали какие-то птицы. Мы, как горные туристы, логично предположили, что это орлы.

Утро отличное! Горы высокие! Завтрак горячий. Рюкзаки тяжёлые… Солнечно. Поднимаемся по узкому ущелью, вдоль реки Коксу, что означает «кипящая вода». Верно, вода в горной речке действительно кипит и пенится. Нас предупредили, что здесь встречается ядовитое растение, ферула, достаточно прикосновения, чтобы возник ожог. На всякий случай сторонимся вообще всех растений. Кругом красота: скалы, горы. Идем вровень с группой Беленковой. Когда они отдыхают, мы их обгоняем, а когда мы падаем на привал, они вырываются вперёд. Наступает невыносимая жара. Берег открытый, тени нет, солнце узбекское. Частично спасает влажный воздух от бурлящей Коксу. Виктор нашёл уютную поляну среди деревьев, уже собирает хворост на костёр. Зелёная лужайка полого уходит в стремительную зеленоватую воду Коксу. Хорошо бы охолонуть. Ложусь на травку, опираюсь на руки и окунаю разгоряченное лицо в успокоительную прохладу.

Мимо нас идут Беленкова с Шурой. Этот парень явно не горник. Бедняга, густо покрытый крупными каплями трудового пота, давно и явно изнемогает. Беленкова упёрлась в его рюкзак альпенштоком и толкает, злобно приговаривая:
- Вперёд! Не останавливаться! Быстрее давай!
Зрелище не для слабонервных! Полуобморочный Шура вдруг видит меня, блаженно тычущегося лицом в воду, и вид его проясняется. С гиканьем сбрасывает он рюкзак и устремляется к реке. Конечно, Шура перегрелся. Но остудить лицо ему кажется недостаточным. Он опирается на руки и погружает в воду всю голову. Этого оказывается достаточным, чтобы Шуру подхватило тугим течением! Он и ахнуть не успел - его поволокло. Я заорал и в броске схватил бедолагу за ноги. Через секунду подскочил и Виктор. Мы тащили тяжёлое тело изо всех сил, но река не хотела отдавать добычу. Шуру словно засосало. Мы оказались упрямее и смогли все же выволочь грузную тушу на лужайку. Шура хрипел и отплёвывался, яростно тряся мокрой головой. Брызги летели от него весёлыми искрами.
- Нет, ну надо же! – возмущённо орал Шура. - Река меня за голову схватила!
После обеда мы снова догнали несчастного Шуру. Он шёл всё медленнее и печальнее, а Беленкова ругалась и погоняла жертву. Шура покачивался и время от времени падал…
- Встать! Встать быстро!
Шура с жалобными стонами поднимается. Через несколько шагов снова валится на камни безвольным мешком.
- Встать!
Вдруг странный свист. Мы в недоумении оглядываемся на звук. Оказывается, Шуру бьют альпенштоком. Тот хоть и лёгкий, но ударить им можно очень больно.
- Встать! Ты у меня узнаешь, что такое горный туризм!
Несколько потрясённые, мы обгоняем группу Беленковой.

За первый день мы прошли всего 17 километров. Остановились недалеко от тросовой переправы, на плоской поляне. Девчата приползли едва живые. Стонут и охают. Я стёр ноги. Беленкова, дрожащая от негодования, спрашивает, нет ли у кого из нас запасных вибрам. Разумеется, нет. Но зачем ей понадобились запасные?!
- Один придурок отправился в кроссовках! Я-то думала, что вибры у него в рюкзаке…
К вечеру наши руководители приняли решение: изможденного Шуру и глупого чайника в неуместных кроссовках завтра с утра отправить обратно. Забегая вперёд, можно сказать, что добрались герои благополучно. Только шли они эти 17 километров целых три дня. Их же никто не подгонял…

Мы с утра на тросовой переправе. Река не слишком глубокая, но рычит, беснуется, камни ворочает. Зверь! В этом месте давно установлена стационарная переправа: между деревьями натянут стальной трос. Перетягиваем, как нас учили, сначала рюкзаки, потом цепляем обвязки, беседки… Мне эта процедура показалась слишком муторной, и я спросил Виктора, можно ли переправиться просто на руках? Быстрее ведь будет. Виктор кивнул: валяй, дескать. Перебирая руками по провисающему тросу, половину пути проделываю вниз, а другую половину нужно подниматься вверх. И чем дальше, тем круче. Устал, а тут ещё рукам почему-то больно. Глянул, а в ладони торчат десятки заноз… от неожиданности чуть руки не разжал. Стальной трос оказался усеянным сплошными иголочками! А внизу поток ревёт, норовит за ноги схватить, как Шуру за голову. Пришлось лезть последние метры, стиснув зубы. На том берегу сажусь и вытаскиваю из кожи множество железных закорючек. Виктор очень своевременно объявил двухчасовой привал. Раз так, ещё и ногами успею заняться. На больших пальцах вздулись пузыри. Срезал их ножом. Если два часа загорать будем, наверное, ранки подсохнут. Мы отдыхали почти три часа, однако красная поверхность потёртостей лишь покрылась сукровицей. Что же делать, пора обуваться. Оказывается, очень больно. Пересиливая себя, зашнуровал-таки вибрамы. Если опираться на пятки, то идти вполне можно.

Ломанулись. На перевал Алям! Пологий подъём по заснеженному горному склону. С каждым шагом открываются новые виды! Воздух чистейший. Впереди снежные поля. Над головой орлы клекочут. На вершине тур. Мы поздравляем друг друга, оставляем записку, любуемся красотами, фотографируем. Из лета – в зиму. Только что на травке валялись, а тут сугробы… По другую сторону хребта видна могучая река Чаткал, просматриваются и наши следующие перевалы. Мысленно я уже там! Цепи заснеженных гор. Красотища неимоверная! И вольный дух…

Спуск очевиден, серая тропа змеится по склону. Но первые же шаги отрезвляют. Основная нагрузка уже не на пятки, а на стёртые пальцы… Всю дорогу я был в первых рядах, а тут вдруг отстал. Что делать, идти-то надо. Слезы ручьем потекли, уже и красот не видно, резкость не наводится, каждый шаг – мучение. Не может быть, думаю, чтобы сила воли отступила перед какой-то презренной физической болью… Вперед! Встать! Быстрее! Сейчас ты узнаешь, что такое горный туризм! Тропа кажется чрезмерно длинной. Ноги словно горят. Будто тысячи осколков стекла впиваются в кровоточащие пальцы. Заставляю свой организм двигаться вперед. А он не хочет, сопротивляется… Пытка продолжается второй час. Боль изматывает, отнимает силы. Все внимание невольно сосредоточилось на режущих ощущениях. Осталась лишь одна мысль: не отставать. Когда разрыв увеличивался, я пугался и внутренним голосом прикрикивал на себя: ты мужик или тряпка? Вперёд! Шире шаг! Да шире же…

Вечером, когда Витя указал место для лагеря, я в числе самых слабых упал на траву и уже не шевелился. Не было ни сил, ни мыслей. А в ботинках какое-то красное месиво, даже смотреть не хотелось.

В течение нескольких следующих дней мы шли по маршруту среди широких снежных полей. Солнечное облучение страшное. Очки с плотными светофильтрами мы снимали только после захода солнца. Несмотря на защитные марлевые маски, кожа на лицах обгорела, особенно пострадали носы. Ну и физиономии…От двух перевалов отказались из-за обильных снегопадов. Там под лавину можно угодить. Зато Витя решил покорить гору Терс. Девчата остались внизу, возле палатки, а мы втроём полезли на белый купол. На привалах травим анекдоты. Оказывается, Игорь и Витя не знают, зачем нужны жареные гвозди.
- А чтобы сбивать ими вареные доски!
Незатейливая шутка понравилась, особенно Игорю, который то и дело бормотал себе под нос:
- Действительно, зачем нужны жареные гвозди?
Заснеженный склон ровный и простой, почти без препятствий. Дышится уже с трудом: не хватает кислорода. Мы останавливаемся на отдых все чаще. Игорь, вероятно, чувствует себя лучше, поэтому он вырывается вперед. Вообще ведет он себя странно: подпрыгивает, петляет, смеется. Неуместно как-то! Мы тут еле плетемся…
- Игорь! Притормози! – окликает его Виктор.
- А зачем нужны жареные гвозди? – хохочет в ответ Игорь.
- Да что с ним такое…
Мы замечаем на снегу кровь. Кроме Игоря, оставить такие следы на снегу некому. Витя обеспокоился.
- Игорь! Стой! Ты поранился!
- Жареные гвозди вам не нужны?
- Надо его догнать…
Легко сказать! Мы и без того шли на пределе. Но кровавые следы на снегу не прекращались. Почему же Игорь нас не слушает? Почему так скачет легко?
- На какой мы высоте? – спрашиваю начальника.
- Около трех тысяч метров. Я понял, в чем дело! У него горная болезнь!
- Непохоже, чтобы у него невыносимо болела голова…
- Иногда бывает и другое проявление горняжки. Эйфория. То есть опьянение.
Правда, я никогда не видел такого наяву, только читал. При эйфории возникает ощущение счастья, прилив сил. Ты посмотри на Игоря: он же пьяный!
- Это опасно?
- Не знаю… Боюсь, что да. Он же кровью истечет и не поймет, в чем дело. Игорь!! Стой! Стой, тебе говорят!
- А-а! – веселился тот, скача зайцем. - Зачем нужны жареные гвозди?!
- Миша, его надо отлавливать…
- А как?!
- Попробуем взять в клещи.
Виктор свернул в сторону, но сразу отстал. Клещи не получились. Игорь сильно петляет, а я иду напрямик. Разрыв между нами сокращается. Остается пять метров. Вдруг, крикнув нам про гвозди, Игорь совершает спринтерский рывок. Нас он, похоже, совсем не слышит. Одна надежда - настичь его на вершине. Там просто места мало! До макушки осталось менее сотни метров, а Игорь вдруг отправился траверсом.
- Игорь, стой! Подожди!
- Жареные гвозди! Ха-ха, я не могу!
- Вот теперь мы возьмем его в клещи, - говорю.
Игорь теперь шёл медленно, широкими шагами, пробивая в насте глубокие ямы. Я же начал глиссировать, словно на лыжах. Скорость у меня была значительно больше, хоть я и терял в высоте. Наст под ногами плотный и прочный. Еду. Чем не лыжник? И вдруг позади что-то мощно ухнуло. Не оглядываясь, по звуку догадался, что пошла лавина. Как нас учили, в ту же секунду зарубился и закрыл рот рукавицей. Где-то гудит колоссально, все небо дрожит. Открываю глаза. Оказывается, ботинками я подрезал снежную доску, и часть склона ушла прямо из-под ног. У подножия горы расплывалось огромное клубящееся облако. Вслед ему ещё катились отдельные комья снега, но основная масса уже остановилась.

Игорь словно окаменел. Воспользовавшись этим, Виктор быстро нагнал его, вскоре подошел и я. Мы задрали игореву штанину и осмотрели рану. Пострадавший не обращал внимания на наши манипуляции. Да живой ли? Про гвозди почему-то не рассказывает… Забинтовав ему ногу, объясняем, что нужно идти вниз, к лагерю. Игорь как бы отсутствует. Смотрит в пустоту. Наконец, встаёт и без слов шагает вниз. Мы за ним… Игорь идет всё быстрее, быстрее. Собственно, это уже не ходьба, а смесь бега с кувырканиями. После очередного ныряния с головой Игорь теряет очки, но продолжает странный безмолвный спуск. Хоть вниз бежать было намного легче, Игорь и тут здорово обогнал нас.
- Лишь бы мимо лагеря не проскочил!
В лагере Игорь учинил настоящий переполох. С ходу он ворвался в палатку, шлёпнулся там на спину и принялся пинать ногами скаты, беспрерывно хохоча.
- Зачем нужны жареные гвозди?! Ха-ха!
Девушки в ужасе повыскакивали наружу. Подходим, а они только глазами вращают…
- Что с Игорем?
- А чтобы сбивать вареные доски!! А-а! Ха-ха! – доносилось из сотрясающейся палатки.
- Вы что с Игорем сделали? – чуть не плачут девчата, видимо, допуская, что это заразно.
- Это пройдёт…- неуверенно ответил Виктор. Наш раненый часа полтора ещё лупил ногами палатку изнутри, оглашая горы сатанинским смехом и воплями про гвозди. Потом стих. Во время ужина на плохой аппетит не жаловался.
Ещё через день мы спустились ниже линии снегов. Под перевалом Шеврез устроились на уютной солнечной поляне. Рядом речка. Всё, поход можно считать успешно завершённым. Девчата отправились на соседнюю полянку загорать, предупредив:
- Мальчики, вы туда не ходите, мы будем голыми!
Они вволю наплескались и повеселились. Ночью почему-то стонали. Утром их ожидал удар… Наши девушки опухли и покраснели до безобразия. У всех высокая температура, одышка. Кожа сплошь покрыта водянистыми волдырями.
- Так вы на траве лежали? – завопил Витя. - Я же предупреждал, что тут растёт ферула жгучая! Забыли?!
Девчата только виновато стонут. В моей аптечке лишь димедрол подходит, больше ничего хорошего нет. Витя с Игорем поспешно собираются. Они побегут налегке за спасателями, а я остаюсь поддерживать в девчатах жизнь. День был трудным. Спасались в основном холодной водой. В общем, выжили. Машина приехала на следующее утро. Категорию нам не засчитали.

В Ташкенте я зашел к знакомому, дабы переночевать у него, а не на вокзале. В огромных ботинках, в мешковатых капроновых штанах, с двухнедельной щетиной на обгоревшем лице я выделялся среди нормальных людей. Альберт, далекий от туризма, был удивлён моим потрёпанным видом.
- Ой-ей, на кого ты стал похож, - Альберт сокрушенно покачал головой. - И зачем же вы в горы ходили? Работа такая?
- Нет, скорее отдыхать.
- Отдыхать?! – Альберт от изумления рот открыл. Не ослышался ли он? В таком виде? С облупленным носом? А этот безумно тяжелый рюкзак – что, на себе тащить?
- Да вы свихнулись, как я вижу…Какой же это отдых? Вот мы в прошлом году отдыхали, так я тебе расскажу! Поехали на двух машинах. Взяли ящик водки, ящик пива, женщин, а главное – телевизор. Да! Мы соединили два аккумулятора, и телевизор показывал, как миленький! Вот это был отдых!! Что ещё надо?
Альберт не был человеком спортивным. Глядя на его округлый животик и мешки под глазами, я понял: лучше не рассказывать про бескрайние снежные поля, крутые скалы, стёртые ноги и горную болезнь. Не поймёт. Азия!