1959 год. Ноябрь. Я только что окончил Новосибирский институт и вернулся в родной Красноярск. Встретил Виктора Ишимова: "А мы в пещеру идем!". У меня уже второй разряд по альпинизму и звание инструктора, первое место по скалолазанию в Новосибирске, так что отказаться сходить в Бездонную яму (Торгашинскую пещеру) я не мог.

Компания была из поселка 1-го Августа (сейчас это район Предмостной площади): Игорь Ефремов, Толя Вставский, Виктор Бикеев, Анатолий Шемякин, Виктор Катан. Парни были увлеченные и отчаянные. Однако не знали о технике работы с верёвкой, о страховке, об альпинистском снаряжении. С интересом рассмотрели мои трикони, оценили капроновую верёвку. В субботу вечером (тогда был выходной только воскресенье) от поселка 1-го Августа пошли в Бездонную яму. Около цементного завода нам путь преградил медленно двигающийся железнодорожный состав. Стоим ждём. Вдруг Катан снимает рюкзак, и швыряет его под колёса вагона, полетев под вагоном, рюкзак оказывается с той стороны насыпи. Следом кидается под вагон и сам. "Вы стойте там, а я пошел" – кричит он нам из-за состава. Мм-да.

К пещере подошли уже затемно. Там уже был Игорь Ефремов. Делал лестницу из стальной проволоки, обрезков ствола тонкой пихты: ручной дрелью просверливает отверстие в перекладине, проталкивает в неё проволоку и обматывает вокруг перекладины. Мм-да.

Входная воронка пещеры впечатляла. Спуск начинался по обледенелому склону. Здесь висели две толстых проволоки с навитыми на неё барашками, возможно когда-то это была лестница. Ненавязчиво пытался говорить о страховке. Отнеслись с пониманием. Далее две, идущие друг за другом, лестницы из толстых стволов, причем нижняя лестница закреплена только в нижней точке–- низ лестницы вошел в грунт, а верхняя часть свободно торчит и свободно раскачивается.

Спускались мы в грот Летучих мышей. Мышей тогда действительно там было полно: писк со всех сторон. Потом, с годами они куда-то исчезли. Конечно первые впечатления незабываемы. Это тишина, темнота, грандиозность, натеки на стенах и конечно техника передвижения: спуски с потолка по верёвке вдали от всяких опор, лазанье на локтях и коленях, постоянная сырость, суточное лазанье без сна, необходимость каски и пр.

Пора наверх. И тут с ужасом увидели, что одна из проволок нашей лестницы лопнула. Ступеньки висят криво и чем выше, тем круче. Если не выдержали веса человека две проволоки, то одна и подавно... Возможно самое неприятное. Один из наших остался наверху. "Кидай страховку" – кричу я наверх. "А пошел ты к...." (нецензурно – парни отчаянные), впрочем он и бросить не смог бы, а удержать при срыве тем более, еще сам сверзнулся бы вниз. Делать нечего, кому-то надо лезть. Начинаю думать. Если что случится – с кого спрос? С инструктора альпинизма, второразрядника. Пойдёт разборка, дисквалификация. (Впрочем я этой дисквалификации потом все равно не избежал, правда по совсем другим причинам). Кто сумеет надежно организовать страховку там наверху? Опять же тов. Казаков. Кто легче всех? Вполне возможно, что я. К тому же мои друзья что-то прыти не проявляют. Что ж. "Комсомольцы, вперёд!" И я пошел. Вернее полез. Нужно подтянуться, потом двумя ногами одновременно встать на перекошенную ступеньку с двух сторон от проволоки, причем очень аккуратно, плавно, без рывков... Наконец перегиб и вот она – ровная ступенька. "Слава Богу, живой!".

В дальнейшем взял на себя задачу обучить ребят технике работы с верёвкой, вязке узлов, снаряжению и пр. Почти всю зиму, каждое воскресенье – мы в Яме. У нас появились надёжные тросиковые лестницы-самоделки, карабины, крючья и пр.

Был еще тов. П. Сиротенко. Страшный энтузиаст пещер, писал статьи в газеты. Участник войны, имел ранение в руки, пальцы у него покалечены, поэтому лазить ему было очень трудно. Дальше второго трамвая не ходил, пользовался тем, что рассказывали ему ребята, а они и рады стараться вешать лапшу. "Там есть озеро! река течет!" А он верит, да еще в газету "Крас. раб." пишет: "…Вдруг озеро прорвет и река потечет на город а можно еще прорыть тоннель и обводнить правый берег, а можно провести направленные разработки вдоль карстовых полостей и пустить р. Базаиху по новому руслу! Даёшь Красноярск – вторая Венеция".

В газету полетели письма. Потребовали ответа от администрации города и от геологов. Первых расшевелили альпинистов ДСО "Труд". И была организована экспедиция: с телефоном, бухтами верёвок, с базовым лагерем. Там были: Живаева А., Дмитриев Л., Яковлев Ю, и др. Два дня там лазили, вымазались в глине, замерзли. Вылезли и успокоили народ: ничего городу не грозит, спите спокойно.

Вообще им там не понравилось: темно, мокро, грязно. Беляк предложил Яму закопать – не дай Бог упадёт в неё кто-нибудь. Кое-кто из столбистов из избы Сакля предложил построить к Яме фуникулёр, а над Ямой сортир (по-французски туалет) – 1000 лет не надо чистить.

Следующими были геологи, эти пошли с нами. В дальнейшем между спелеологами и геологами установился тесный контакт (Цыкины Ж.Л и Р.А.).

Весной 1960 втроем: Ефремов И., Бикеев В. и я первыми побывали в пещерах Манского района. Зимой ездил в командировку в Москву – нашел там Илюхина – теперь наши пещерники вышли на Союзный уровень.

Ну а я рвался на части: летом альплагеря, потом Столбы (Сакля, Грифы,) зимой лыжи – гонки. Поступил на 32 ящик (Красмаш завод). Взялся за организацию секции альпинизма и скалолазания при с/к Енисей. Проводил предлагерную подготовку, распределял путёвки в а/лагеря, проводили соревнования по скалолазанию. К работе подключились: Шумович С., Потехин В., Беззубкины Р. и В., Яковлев Ю. Стали организовывать альп. мероприятия, ездили сборами в Ала-Арчу, Дугобу, Варзоб.

А тут наши спелеологи отправились в Польшу – пещера Снежная. А мне нельзя – работаю в ящике. Они в Болгарию, а мне – нет. Вот так пути и расходятся...