Только мы, безумные, могли за двое суток успеть подготовиться к такому технически сложному походу. Лихорадочно отремонтировали катамаран, байдарки, сшили спальник и прочее. И вот шестеро камикадзе с небритыми счастливыми физиономиями дрыхнут в поезде, который мчится сквозь ночь к верховьям Енисея.

С трудом достали машину и кое-как забросили в неё свои чудовищные кули. Уютно устроившись под тентом, сладко спали несколько часов. Лишь Боря страдал бессонницей. Место ему досталось, как он печально пояснил, холодное и тряское… Выгрузились. Чтобы Боря согрелся, начальник нашёл тропу, ведущую специально в гору. Кругом глубокий снег. Впору лыжи надевать, а мы байдарки тащим. Что характерно: спины мокрые от пота, а пальцы закоченели и не откоченевают. Славик необдуманно наелся снега и теперь неизбежно отстаёт. Тайга великолепна! Зелёные стрелки елей так контрастны на снежном склоне, что кажется – это рисунок карандашом. Птичий гвалт. Запахи юной хвои и пробуждающейся жизни. Мы полны энергии и хохочем по малейшему поводу.

Вечером у костра просушили обувь и носки. После чего Слава пошёл на шхельду и намочил их пуще прежнего. Ночь прошла спокойно и безмятежно, если не считать, что все стонали от болей в плечах, постоянно спрашивали – который час, Славик так часто посещал шхельду, что проще было бы ему и вовсе в спальник не залазить, начальник просил пряника, Шурик заявлял, что вокруг ходит медведь, Боря вдруг дико всхрапывал во сне и рычал до тех пор, пока кто-нибудь не пинал его в бок, тогда Боря тут же просыпался и жаловался, что до сих пор глаз сомкнуть не может, начальник сурово требовал либо немедленно всем замолчать, либо выдать ему в знак компенсации пряник, Юрику вдруг стало жарко и он разделся, потом стало холодно, и он хотел одеться, но не мог найти штаны, я дал ему свои, но в темноте подсунул, оказывается, анорак, в котором Юра запутался, начальник голодным криком предупредил, что сейчас всех поубивает, если мы не угомонимся, а когда мы начали угоманиваться, противоречиво заявил, что уже светает и поэтому подъём. Утро тёплое, но, поскольку кругом снег, ребята для приличия побились в ознобе и только после этого потопали дальше. Начальник обещает – скоро увидим речку. И покорим её первыми, поскольку до этого ещё никто не додумывался.

Речка Тайгиш

Несмотря на увесистые кули, перевал прошли легко, если и падал кто в сугробы, так лишь для общего веселья. Любовались лесом.
- Вижу водоём! – радостно кричит начальник и показывает рукой за линию горизонта. Пока дошли, пока собирали байдарки и катамаран – дело к темноте. Поставили палатку на берегу. Вечером был шикарный закат, и я радостно добил первую плёнку. Сон был провальным.
Начальник разбудил нас криками:
- Завтрак готов или почему? Вы дежурные или как? Слава, где ты дел соль?
- Вчера была! – неубедительно оправдывался Славик, жуя пресную снедь с кислой миной.
Но вот мы упираемся веслом, мужественно покоряя водную гладь, причём Юрик и Шурик постоянно садятся на мель и крутятся на катамаране, как на карусели. Мы с начальником изображаем ледокол, а Боря со Славиком безнадежно отстали.

На шивере так мелко, что приходится выскакивать из байдарки и брести пешком. Потом река вдруг стала глубже, берега – мрачнее. Небо заволокло тучами. Первый порог прошли без разведки, легко. Больше на шиверу похоже. Для базы начальник выбрал отличное место, сухое, без снега, а дров сколько! Мы поставили палатку и развели костёр, когда, наконец, из-за поворота показались Слава и Боря. Дека байдарки у них совсем заледенела, а у нас сухая.
- Опять манная каша? – искренне изумился Боря. - И опять без шоколада?
- Тебе шоколад не положен, - строго заметил Юра, - ты храпишь. И звуками рыкающего льва тревожишь покой товарищей, которые ничего плохого тебе не сделали. Пока.
- А я придумал, как прекратить этот храпящий ужас, - жизнерадостно заявил начальник, суша обувь, - буду действовать храпостопом.
- Чем? – встревоженно поинтересовался Боря.
- Я подумал, что храп можно прекратить, если подействовать сапогом на челюсть снизу, - пояснил начальник, - таким образом, обувь уместнее назвать храпостопом. Заметь, это для твоего же блага.
- И в чём это благо?
- Ну, чтобы тебе тоже шоколад положен был…
Ночь была тёплой, а Боря, поразмыслив, совсем не храпел.

Несмотря на вчерашнюю просушку, наши храпостопы изнутри покрылись инеем. Зато палатка и шмутки довольно-таки сухие. Шурик и Юрик уплыли первыми, поскольку они тихоходы. Пальцы наши опять закоченели, но едва мы взялись за вёсла – жарко стало. Погода благоприятствует. Небо пронзительно-синее с кучевыми облаками. У берегов ледяная кромка. Под снегом на разные голоса булькают ручьи. В лесу петляют заячьи следы. На деку байдарки присела отдохнуть оляпка. Плывём и радуемся жизни.

Второй порог прошли играючи, зря начальник волновался. Мы совсем не зачерпнули воды, А Боря со Славиком попали в такие буруны, что выползли чуть живые. Впрочем, воды им наплескало не так уж и много. Мы принялись орать песни, но вдруг поднялся встречный ветер, пришлось налечь на весла. Шурик и Юрик упирались веслами со страшной силой, но их ветер тормозил ещё сильнее, чем нас. В результате они дошли до базы на час позже. Руки у всех уже в пузырях. Готовимся к прохождению якобы непроходимого участка. У этого порога даже названия нет. Ночь была тёплой. Утром солнечно. Тепло! Красиво! Предвкушаю славные кадры. Шурик и Юрик ушли опять первыми, мы их догнали через полчаса. Река безмятежна и живописна. Местами на солнечных склонах снег уже сошёл. Впереди предостерегающе слышится глухой шум. Это порог.
- Чалься!
Мы причаливаем к левому берегу и продираемся сквозь кусты. Это не порог, а какой-то кипящий в котле ужас. Водный поток с невероятной силой устремляется в узкий проход между мрачными замшелыми скалами, а чуть ниже вдребезги разбивается о тёмные камни. Русло реки резко наклоняется. Справа – гладкая чёрная стена, и течением забивает под неё куски льда. Далее река чуть выполаживается, но валы в два метра высотой подавляют нас своей мощью. Это хорошее препятствие, достойное мужчин. Рёв такой, что разговаривать трудно.
- Если мы пройдём эту мясорубку, то наконец-то появится повод уважать себя!! – кричит мне в самое ухо Юра. Я фотографирую через каждые два-три шага. Грандиозное зрелище! Вот только деревья немного мешают. Сплошная белая пена! Скорость течения трудно оценить, но посмотришь, и делается страшно. Нас уже заранее трясёт… Обсуждаем возможные пути. Начальник невозмутимо делает на деревьях искусственные ориентиры. Заканчивается порог грядой пульсирующих валов. Неудивительно, что этот порог ещё никто не проходил.

На берегу Буйбы

Мы поддуваем спасжилеты, надеваем каски, тщательно привязываем все вещи. Наша байдарка отчаливает первой, за нами Боря и Славик, а Юрик и Шурик пошли последними, чтобы подобрать нас в случае оверкиля. Вот и вся техника безопасности. Идём почти по центру, чуть ближе к левому берегу. Буруны стремительно приближаются, вырастают. Страшно и здорово. Проскочили чудовищную ревущую бочку. Вид беснующейся воды адреналинит крепко. Спина сразу взмокла… Вошли в слив очень аккуратно. Мощный поток понёс байдарку с бешеной скоростью. Кругом пена, ничего не видать! Где наши ориентиры?! Где вообще берег? Мелькнули какие-то деревья, но я их не узнаю. Интересно, а начальник ещё ориентируется?.. Скала!! Я лихо отворачиваю в сторону, начальник так же лихо выравнивает байдарку. Получилось красиво. С силой врезаемся носом в высокий стоячий вал с пенистой шапкой, пробиваем тугую стену. На голову обрушивается поток воды, сразу темно и непонятно. Кручу головой, оглох и ослеп, и вдруг чувствую удар днищем! Рёв страшный, но слышу скрежет, чувствую его всей кожей. Байдарку быстро разворачивает, я пытаюсь упереться веслом, но оно уходит в пустоту. Где вода?! Где верх и где низ? Стремительный оверкиль, сразу сильный удар по центру байдарки. Хруст, треск. Секунду я ещё упирался ногами в шпангоут, но байду просто разорвало пополам, плыву в потоке, вода обжигающе ледяная, ничего не вижу, глаза и уши забило водой, рот и нос тоже, а весло держу, не выпускаю. Меня подняло на вал, и тут я увидел кусок нашей изувеченной байдарки, второе весло, понял, что меня несёт вперёд спиной. С содроганием вспомнил о кошмарной чёрной стене, под которую засасывало льдины. Вдруг и нас затянет? Или мы уже миновали это место? Удар по ногам, меня крутит, полная потеря ориентации. Дурацкое ощущение беспомощности. Нахлебался воды, кашляю, а вода течёт из носа, из ушей - кругом вода. Но вот я на мелком месте и встаю на ноги. Здесь по колено, течение тащит вниз, но уверенно приближаюсь к берегу. А где же мое весло?! Вроде бы держал его в руках, а вот нету.

Начальник почему-то значительно выше меня. На берегу хватаю жердину и бросаюсь ему наперерез, однако тот самостоятельно выбирается на камни. Как там вторая байдарка?

Вижу чью-то каску, но далеко от берега. С разбега прыгаю, подплываю, хватаю это Борька, причём без сознания. На нём спасжилет расстегнулся! Только одна застежка осталась. С трудом транспортирую его к берегу. Нас отнесло вниз. На берегу вижу хорошее бревно, удобное для того, чтобы положить утопленника поперёк, воду из него выдавить. Борька почему-то очень тяжёлый. Все действия по реанимации я совершал как-то автоматически, слабо соображая. Но вот Борька живой, дышит, только трясётся в ознобе и говорить не может.
- Пошли наверх! – кричу, но он посинел и не понимает.
Что делать? Надо Славика искать и вылавливать, но и Борю одного оставлять нельзя. Тот сел на камень и уже как бы заснул. Наверное, переохлаждение. Где Слава? На реке его не видно! Поднимаю Борю, толкаю его, заставляю идти вверх по берегу. Сделав несколько вялых шагов, он опять садится и никак не встаёт. Зато я увидел ребят. Начальник тащит Славу к берегу, но что-то не в порядке, что-то их держит. Подбегаю. Кричат:
- Чалка! Чалка! А-а! Чалка!!
Чалки не вижу, но по направлению их усилий догадываюсь, что Славу что-то держит за ноги. Шарю под водой – так и есть, Слава зацепился ногами за чалку! Нас всех затягивает под воду. Петли спутались, руками не развязать. Пытаюсь ослабить верёвку, но бесполезно. Река тащит с силой трактора. Лиловое лицо Славы захлёстывает волнами, он уже и кричать перестал. И в этот момент мы увидели баллон катамарана! Где Шурик с Юриком?! Мучаюсь с чалкой. Никак! Верёвка натянулась струной.
- Нож у меня в кармане! – орёт начальник. Вижу выпуклость ножа, рву ткань зубами. Через секунду верёвка разрезана. Вытащили Славу на сухое, посадили на бревно.
- Где Борька?!
- Живой. Там сидит, - показываю рукой.
Но где остальные? Должны быть наверху. Смотрим – плывут, руками машут. Мы помогли им выбраться на берег. Быстро разводим костёр, плавника для этого хватает. Ведём к огню Борю. Тот совсем замёрз, закоченел, молчит, даёт дуба. У костра все оживились. Слава рассказал, как их разбило ещё в первом сливе. Ноги захлестнуло чалкой и потянуло ко дну. Несмотря на 16-литровый спасжилет, его всё время прижимало вниз, так что воды он нахлебался вдосталь. Катамаранщики перевернулись сразу и тоже натерпелись. Выявилось несколько травм, и мне пришлось поработать. Ночь мы просидели у костра, просушивая одежду и обувь. Не мёрзли. Настроение ничего так, только есть захотелось. Разумеется, следовало бы оставить на берегу часть продуктов и палатку, но теперь об этом даже не хочется говорить. Всё пропало, и ладно. Мужики гадают о нашем месторасположении. Начальник хмурит крутой лоб, вспоминая карту. Мне всё равно – я даже приблизительно не имею понятия, где мы находимся. Слава поддается лёгкой панике и не понимает, чего это мы смеёмся.

Весь день шли примерно на северо-восток. Солнечно, тепло, и что здорово – на обед не надо останавливаться. Все разговоры о пороге. Судя по рассказам, каждый выглядит героем. Мне понравилось, что я не травмировался и ни разу не утонул, поэтому активно хвастаюсь. В ответ начальник порекомендовал мне для пущей убедительности ещё и пятками себя в грудь бить. А ведь, по сути, мы так опозорились – потеряли все суда. Ладно, что казённые. Для ночёвки нашли уютное место под кедрами, сухое. Для обустройства не хватает пилки. Только один нож на всех. Ночью по очереди дежурили, поддерживая огонь.

Между прочим, мы уже существенно сбросили высоту, снега вокруг мало. Птахи заливаются! Лес великолепен, да фотоаппарата нет – утоп где-то. Нашли бруснику! Выели до последней ягодки. Грибов бы ещё… Видели следы медведя. Стали делить его шкуру. Она оказалась такой маленькой, что на всех не хватило. День был отличным, тёплым, прошли много, а на следующее утро проснулись почему-то злыми. Ребята жаловались на якобы имеющиеся болезни. Славик постоянно мёрзнет. Во даёт! Жара такая, что снег тает, а ему, видите ли, холодно! Мы ему, конечно, не верим. Разговоры преимущественно о девушках, квантовой физике, внешней политике и жареной картошке. Начальник уверяет, что сейчас мы идём на север. Странно… Почему тогда солнце светит не с той стороны?! Но с начальством не спорят. Это солнце не разобралось спросонок, вылезло чёрт знает откуда. А начальник всегда прав. Народ намекает на покушать бы.
- Мышей ловите! – рекомендует начальник.
Где мы? Откуда, куда идем?.. Предлагаю спускаться вдоль ручья, который рано или поздно впадает в реку, а на берегу любой реки есть посёлки, люди, хлеб, сметана, колбаса…
- Отставить упадническое настроение! Вперёд! – скомандовал начальник, полез через бурелом и провалился в старую берлогу.
Ночью наблюдали шикарный Млечный Путь. Спутники бороздят небо во всех направлениях. К утру выполз туман, да и вообще всё небо тучами заволокло. Интересно, доведёт ли голод до гастрита? За целый день прошли очень мало, поскольку стало трудно ориентироваться без солнца. Интересно, что каждый из нас имел свое мнение о том, где находится север. Кроме, пожалуй, Юрика – тот был убежден, что вокруг только юг. Пытаюсь опять ратовать за спуск вдоль реки, но начальник объяснил, что там прижимы и бурелом, а населёнок нет километров на 200. Кроме того, кто знает теперь, где эта река… А я не согласен с Юриком. Какой же здесь юг, когда Славе холодно? Вот и одежда поизорвалась. Зашить нечем. Вечером встретили тощего медведя. Опешили. Медведь, поняв, что нами сыт не будешь, грустно затрусил восвояси. Ночью спали не очень сладко. Нас накрыло облаком гнуса. Ребята не выспались, да и я тоже озверел. Даже анекдоты не рассказывал. Начальник опух – вероятно, для внешней солидности.Славик под утро вздумал поддаваться панике. Говорю ему:
- Ты мужик или где?
- Пока я голодный – я не мужик! Что б я ещё с вами связался!
- Но ведь это же приключения! Настоящая жизнь!
- Тихо! – завопил вдруг Юрик.
Мы замолчали, прислушались… и уловили звук машины. Дорога рядом! Подскочили. Тракт, попутка, пьяный водитель, паровоз, хлеб, колбаса, Красноярск, сгущёнка, сухая постель. Приключения, едва начавшись, тут же кончились. Ничего, мы своего не упустим.

Конечно, мы в этом походе накосячили. Маршрут не утверждали, тактику не продумали, шмотки утопили, техника безопасности минимальная. Что ж, на ошибках учатся. Начальник запретил мне вообще писать об этом, но позже разрешил сам В.П.Астафьев.
Эти фотки взяты из других походов.