«АБСУРД ЭВЕРЕСТА» Альпинизм как восхождения на горные вершины возник и долгое время развивался в Европе. Но по мере стремления людей к покорению новых высот осваивались другие ре-гионы - в Азии, Америке... Так в 1856 году была открыта вершина Эверест, высочайшая на планете. Большинство горовосходителей мечтают побывать на «Третьем полюсе» пла-неты. Книга Дениса Урубко рассказывает о том, как ему посчастливилось попасть на склон Эвереста, и как он стремился достичь вершины. Будучи молодым амбициозным спорт-сменом парень оказался в мире с непростыми правилами. Это стало «проверкой на проч-ность» в новой обстановке, в чужой стране с другими законами и культурой. Жизнь на лезвии Гималаев, вовлеченность в «святая святых» рождали особые чувства, которые ос-тавили глубокий след в душе тогда еще начинающего альпиниста. Что впоследствии он сумел переложить на бумагу, разделить с читателями, с людьми, интересующимися не только горами, но страстями борьбы за цели в жизни. Экспедиция стала исполнением мечты. Здесь можно отметить метаморфозы, давшие Денису в итоге возможность стать одним из сильнейших горовосходителей мира, пройти сложные маршруты на вершины, добиться международного признания, встретить много друзей. Сохранив при этом све-жесть взглядов, романтику в отношениях с горами. «Мой первый заграничный вояж начался третьего апреля двухтысячного года. В до-рогу до базового лагеря мы отправились с Андреем Старковым, художником, решившим путешествовать в поисках новых впечатлений. Поэтому, промчавшись через спящий го-род, подмигнув зданию правительства на Центральной площади, в предрассветных су-мерках Муленкова пересекла центр города, и свернула к Парку отдыха. Проехав нарко-диспансер, она зарулила в узкий переулок к Старкову… Однако, тот уже выходил на-встречу. - Привет, Галыся! – добродушно махнул он рукой в форточку. – Багажник откроешь? - Нефиг морду баловать, кидай на заднее сиденье! – возразила Галка. - Пересяду назад, - щелкнул я замками в обратном направлении. И выскочил из маши-ны. - Привет, Андрей, - пожал руку приятелю. - Художник… Творческий человек! – крикнула Муленкова. – Как мне тут разворачи-ваться?! Нет бы в нормальном месте встретить! - Так я шел, - улыбнулся Андрей. – Кто бы знал, что ты такая проворная! - Ладно! Залезайте оба, быстр-ра! Я запихнулся на заднее сиденье, Старков подал свой рюкзак, который пришлось разва-лить на другой половине. Сам прыгнул вперед… И Галыся победно ударила на газ – маши-на взвыла и рванула задним ходом прочь из переулка. - Ты чего там набрал, Андрей? – недовольно пробурчал я, когда при повороте рюкзак повалился на меня. – Тяжелый! - Денег, - засмеялся он. - Тогда зачем куда-то ехать?! – рассмеялась Галина. – Пацаны! Оставайтесь дома, все прогуляем. Мы проехали мимо угла трамвайной линии, пронеслись по каким-то тихим улицам, о которых я в принципе не подозревал. Было еще очень рано, и все оставалось пустынно. Свернув в какие-то лабиринты, наш водитель вырулила мимо автовокзала. И… мы пом-чались по трассе нижней части города. Здесь было много деревьев, казалось, что нахо-димся в лесу. Свет фар постепенно бледнел в набиравшем силу рассвете. Но еще долго перед моим взором плясали желтые зайчики. - Кстати, Ден, – спросила наша журналистка. – Откуда у тебя-то деньги?! Ты не дорассказал… - Да, Ден! – осенило Старкова. – Мне тоже интересно. … - Повезло, одним словом! – резюмировал Старков. - На такое везение надо полжизни горбатиться, - отпарировала Галка. - Да, без этих денег никуда бы не поехал, - счастливо признал я. – Но часть согласился Симоне оплатить. За пермит - разрешение для восхождения на Лхоцзе. - Лхоцзе? – посмотрела в зеркало заднего вида Галка. – Так ты, значит, на Лхоцзе по-лезешь? - Лхоцзе? – повернулся Старков. – Так ты, значит, на Лхоцзе полезешь? - Да! – счастливо завопил я. – На четвертую по высоте вершину Мира! Увидев знак «50», Галина аккуратно сбавила ход. Машинка урчала шкодно, как при грамотной проверке на дисциплину – мол, могу… но пококетничаю. «Здесь они, - бормо-тала Галка, – обычно прячутся». И точно! Под прикрытием куста, подобно партизану, пускавшему под откос вражеские эшелоны, затаился «гаишник». Вид у него был голодный и обиженный..."