Документальный фильм о первом в истории восхождении на гору Эльбрус, состоявшемся на фоне Кавказской войны, когда отношения между Российской империей и народами Северного Кавказа были как никогда сложны, но это не помешало объединенной команде, состоявшей из местных горцев, российских военных и ученых-академиков, добиться своей цели. Авторы фильма самостоятельно прошли весь маршрут до самой вершины Эльбруса и таким образом смогли проверить и прояснить многие спорные факты, дошедшие до наших дней из дневников первопроходцев. Помимо исторического анализа, фильм также раскрывает много интересных деталей об особенностях современных восхождений на самую высокую вершину Европы.

Несколько лет назад я натолкнулся в интернете на статью, автор которой довольно детально анализировал документы экспедиции 1829 года, в результате которой первый в истории человек взошел на восточную вершину Эльбруса. Я, неожиданно для себя самого, заинтересовался темой и нашел эти документы. Изучив их самостоятельно, я увлекся еще больше, поскольку моя интерпретация некоторых письменных фактов оказалось иной, нежели у автора исходной статьи. Все бы это, возможно, осталось лишь в моей голове, если бы в какой-то момент я не нашел другую статью, в которой кто-то, используя те же самые документы, убеждал общественность, что экспедиция 1829 года является едва ли не мистификацией, поскольку записи участников восхождения противоречили друг другу и в целом описывали сценарий, по которому подняться на вершину было бы невозможно.
Это окончательно лишило меня сна, и я понял, что должен попробовать сам взойти на Эльбрус по маршруту первовосходителей, чтобы проверить все самостоятельно. А поскольку результаты такого мероприятия, какими бы они ни оказались, имели бы ценность не только для меня лично, но и для всех, кто интересуется историей, то было принято решение снять документальный фильм, в котором бы история первой исторической экспедиции была бы наложена для наглядности на хронику современного восхождения.

Сказано — сделано, и летом 2017 года наша небольшая команда единомышленников десантировалась в северном базовом лагере, который в наши дни называется «поляна Эммануэля» (почему так — ищите ответ в фильме).

Несмотря на то, что в силу всеобщей занятости в нашем распоряжении было всего 5 дней, все шло хорошо, Эльбрус радовал нас хорошей погодой, и мы до последнего были уверены в успехе своей затеи. Все чувствовали себя хорошо, акклиматизационный выход к скалам Ленца прошел без неожиданностей, вечер перед восхождением был ясным и безветренным, вершина сияла в свете луны на фоне ярких точек звезд.

Мы начали восхождение в районе часа ночи параллельно с несколькими другими группами, которые однако постепенно опередили нас и ушли далеко вперед. Это был первый звоночек, который, тем не менее, не испортил наш настрой. Я снимал с приборов показания высоты, давления и времени, где-то находил в себе силы включить видеокамеру или нажать на спуск затвора фотоаппарата.
Преодолев самый крутой участок подъема по кулуару верхних скал Ленца, я пребывал в уверенности, что, хоть и с опозданием относительно изначального плана, но мы все-таки доберемся до вершины. С этими мыслями мы добрались но скал Фрешфилда, откуда до вершины оставалось лишь несколько десятков вертикальных метров и метров 500 по горизонтали. Ближе, чем от метро до моего дома в Питере.
И в этот момент... горная болезнь накрыла одного из участников нашей команды. Совершенно внезапно человек понял, что не может больше поднять ногу и сделать следующий шаг. Страх за него сменился досадой, когда мы поняли, что кроме потери физических сил других проблем нет: человек находился в здравом уме, не утратил координацию, и даже мог после передышки как-то идти. Тем не менее, несмотря на его предложение продолжать восхождение без него, пока он ждал бы нас, удобно расположившись под камнем, мы решили, что риск слишком велик, и поэтому развернулись и начали спуск.

Подумать только! Мы поднялись больше чем на пять с половиной тысяч метров и не смогли пройти последние метров 70! Я тогда уже понимал, что это означает: я пойду еще раз. Но в тот момент я молчал об этом. Было ясно, что в этом году наша экспедиция завершена, время вышло, и всем надо было возвращаться домой, на работу, к семьям. Время до следующего лета было посвящено дальнейшему изучению темы. Более внимательному чтению документов и анализу чужих мнений и интерпретаций, чтобы не упустить ничего важного в собственной логической цепочке. И вот, наконец, настало лето 2018-го года. В этот раз наша команда была минимальной по размеру: только мой брат и я, вдвоем.

Мы поднялись в штурмовой лагерь, затем сходили на акклиматизацию на верхние скалы Ленца. Я неустанно вел видеозапись, пополняя копилку кадров, обогащая материал, отснятый в предыдущем году. И наконец, настал день - а точнее ночь — восхождения. Вечер не предвещал ничего плохого, небо было чистое, лунно-звездное. Однако стоило нам выйти из штурмового лагеря, как поднялся сильный ветер, и вершину затянуло тучами. Не сговариваясь, даже не перекинувшись словом… мы продолжили путь. Не могу сказать, было ли это решение правильным, и было ли бы лучше подождать несколько часов, или даже пропустить один день, но мы сделали что сделали — прошли весь путь до вершины невзирая на ураган и добрались таки до вершины! И как и прежде, я усердно отмечал высоты, значения давления и время прохождения вех нашего пути.

Стопроцентным успехом наше восхождение я бы не назвал, потому что из-за ветра на самой вершине творился просто ад. Дуло точно не меньше, чем со скоростью 100 км/ч, а скорее всего, больше. Стоять можно было только под острым углом к горизонту, разговаривать было невозможно вообще. Видеокамеру ветер вырывал из рук, 99 того, что я там отснял, пришлось выкинуть в мусорную корзину из-за нереальной болтанки кадра. Чуть лучше ситуация обстояла возле скалы Фрешфилда, где я даже смог сделать репортаж (звук, впрочем, пришлось перезаписывать позже, т. к. вой ветра почти полностью заглушил мой голос). Но так или иначе, цель была достигнута, и весь материал был отснят.
Затем потянулись долгие месяцы монтажа, в ходе которого я понял, что голова моя соображала там, на склоне, гораздо хуже, чем мне казалось, и многие кадры вышли не такими, какими я их пытался сделать во время съемки. Стыковались они плохо, планы путались. До последнего мне казалось, что это будет худший фильм в моей жизни.
Однако когда я подошел к финалу, и картина начала приобретать целостность, мне она, вдруг, начала нравиться. Я пересматривал фрагменты фильма, снова и снова переживая свой опыт там на горе, и переживая опыт героев фильма — участников экспедиции 1829 года. Когда финальным мазком была добавлена музыка, меня посетило долгожданное чувство конца пути. Я был дома.

Конечно, это нормально, что художник любит свою картину, и точно также нормально что другие могут ее не полюбить. Я отыграл свою партию и теперь выношу фильм за зрительский суд. Каким бы ни был итог, я уверен, что изложенные в фильме факты будут полезны тем, кто интересуется историей альпинизма. Да и историей вообще.