Это была снежная доска толщиной около метра, которая пропахала вниз метров 10-15 и остановилась, засыпав Сережу по колено. К этому моменту он уже находился недалеко от камней, то есть близко к краю лавины.
На днях мне в руки попала статья, опубликованная в 1829 году в одном из номеров французского журнала путешественников и географов по горячим следам экспедиции генерала Эммануэля к горе Эльбрус.
По дороге снуют ратраки, над скалами Пастухова видна длиннющая очередь фонариков — это те, кто стартовал сильно раньше или заехал к скалам на ратраке.
Сразу от палатки начинался жесткий зимний лед, полоса шириной порядка около 150 м. Кошки держали, но на грани срыва. Решили, что здесь спускаться будем со страховкой. Пошли вверх по лавовому потоку.
Такие виды… Ушба, Донгуз-Орун, видна даже Безенгийская стена, чуть левее еще одна громада – наверное, Дыхтау. И все это в красках рассвета. Слева внизу на пол Сванетии раскинулась остроконечная тень великана Эльбруса.
...Очень холодно и ветряно. За эти дни Эльбрус превратился с ласкового, доброго дедушки с солнечными полями в ледовую полувертикальную пустыню. Сильный западный ветер облизывал склон, вымуровывая снежные барханы, и старался уложить тех нахалов, которые отважились в этот день на подъём.
«Как там, в кулуаре, наша веревочка, не тоскует ли?» – задавались мы вопросом, коротая в палатке дневные часы непогоды и вяло поедая не иссякшую пока гречку. Последние 12 граммов общей колбасы я принес в жертву пищевым пристрастиям соучастника, отдавшего за нее полцарства в виде последних 22 грамм общего сыра.
После одного из таких отдыхов я встала, сделала еще один шаг и поняла – все! Больше я не поднимусь ни на метр! Я больше не хочу!!! У меня нет сил!!! Я хочу лечь и лежать, а даже не хочу вниз!
Бывают в жизни такие переломные моменты, когда надо что-то менять. Когда надо решиться на что-то и, даже если окружающие будут крутить пальцем у виска, надо сделать это что-то. Когда жизнь становиться рутиной, когда хочется бежать от толп людей, машин, проблем - это надо сделать.
На вершину мы вышли в полдень и были ошеломлены простором и торжеством небесной синевы и солнечного понизовья хребтов и снежных пиков. Сама вершина – гладкая площадка метров пятнадцать в поперечнике, с углублением в середине.