Пишите в ФОРУМ на Mountain.RU

Читайте на Mountain.RU: Немного вопросов от продвинутого чайника, Михаил Афанасьев

Автор: Михаил Афанасьев, г. Москва

Пик Ленина
Февраль - 93

Начало

Когда ты долго чем-нибудь занимаешься, неважно чем - рыбалкой, легкой атлетикой, боксом, наукой или альпинизмом, рано или поздно в тебя закладывается некоторая внутренняя мера свершений, стандарт достижения высшей сложности - и настает момент, когда ты хочешь испытать себя.

В альпинизме 80-х таким стандартом стали зимние высотные восхождения.

Вообще-то, мы вшестером собирались сходить на Хан в январе 92-го, но не сложилось: Пятеро моих друзей оказались, мягко говоря, не готовы.

Поэтому, когда Миша Штарков из нашего клуба МГУ спросил в сентябре 92-го: 'Ну что, на высоту зимой?', ответил: 'Не вопрос, пора.'

Последний 'наш' 7-к, Хан, зимой прошли как раз в 91-92 гг. То есть с 'второпроходами' мы опоздали.

Соответственно, был выбран самый доступный зимой семитысячник -пик Ленина.

Всю осень я боялся:Тренировался, как лошадь. Засыпал в диком страхе, переходящем в ужас: До дрожи:Куда собрался, м:.?

Утром и днем все было в порядке, но вечером, в постели: Нервишки:

Разговаривая с теми, кто ходил (успешно или нет - неважно) высоту зимой, выяснил, причем мнение тут было однозначным, что это было одно из самых тяжелых мероприятий за всю их жизнь. Что, впрочем, и неудивительно.

А вдвоем - совсем непосильно, вроде:От начала до конца:

Одно радовало: форма насасывалась, и к началу мероприятия оказалась такой, какой никогда не была даже в легкой атлетике... Пульс в покое упал до 36-38:

В ноябре было собрание альпклуба, и кто-то ляпнул: 'А вот они на Ленина собрались!' Пораженная серпом в пах аудитория кинулась обсуждать, и, о ужас, все вдруг закричали: 'Мы тоже хотим!' Тут же записалось человек 15-20:Мы с Михой в шоке смотрим друг на друга: от чего бежали, на то и напоролись:Выходим на крыльцо, Миша закуривает:Я спрашиваю: 'Ну и что мы будем делать с этими клоунами, всех же знаем:Угадят же все, и сами не сходят, и нам не дадут!'

Миша мне: 'Да ладно, через месячишко они все поймут.'

Так и вышло:

А в конце ноября вдруг начисто исчез страх. Причем любой. Жизнь-то налаживается!

В 20-х числах января мы выехали на Эльбрус, для акклиматизации и проверки барахла. В общежитии МГУ-шной станции народу - как грязи. Сборы детей-горнолыжников, еще кто-то:Погода -звенит. Миха спрашивает: 'А чего ты отстегнул еще двоих из нашего клуба?'

-Кого? -удивляюсь я.
-Да таких-то: Сказал, не потяните. Они б сами здесь поняли, что не их это:
А я и не помню. Значит, было за что...

Забрасываемся на бочки, поселяемся. Одни. Хозяин уезжает вниз.

На следующий день погода портится, как выяснилось потом - на две недели. Все время валит снег:У нас есть 8 дней. Тестируем все снаряжение, тренируемся сами. Тренируем рытье пещер и строительство всяких иглу (кошмар, кстати): Т.к. веревки у нас нет, как нет и видимости, на вершину не ходим, а только до Пастухова:

(Свежи еще воспоминания о том, как больше суток плутали при спуске в апреле 91-го, раз восемьдесят тогда проваливался, хорошо веревка была. Заодно тогда и пяти прибалтам спуститься помогли:)

Ветер дует все время, все время идет снег:От Приюта и выше - голый лед. В районе Пастухова из-за ветра все время идем на три такта, и то порывом ветра меня отрывает от склона и роняет на него боком, десятью метрами ниже. Мгновенно скоординировавшись, со всей дури луплю мотыгой в лед: Повезло, зацепился: Ну и дулово:

Очень сближаемся за это время, в большой компании так сблизиться не получается. Времени свободного куча, а карты забыли, поэтому много треплемся обо всем, обмениваемся байками, взглядами, историями из жизни, обсуждаем предстоящее мероприятие, науку, альпинизм: У нас схожие взгляды. И как многому я научился:

Нам некогда было скучать, да и все время случались какие-нибудь веселые истории.

Вышел как-то на предмет помочиться. Ветер сильный и все время меняет направление, поэтому, вспоминая с проклятиями поговорку насчет 'против ветра', верчусь, как юла. Возвращаюсь в бочку, штаны несколько мокроваты...

Мих смеется, про 'против ветра' напоминает, говорит, что хорошо быть ловким:

-Посмотрим, как у тебя получится!

Возвращается, смотрю, га-га-га, как будто стакан воды плеснули, залит весь. Пожимает плечами, смеемся вместе:

Спускаемся вниз на 8-й день. Такого я еще не видел - креселка местами завалена выше троса. Спускаемся, проваливаясь, иногда с головой. Ниже Мира на всех пологих гребнях (не круче 20-ти градусов) надуты 3-5 метровые карнизы! Это выяснилось, когда я, идя первым, вдруг провалился.

Мысль: 'ОТКУДА здесь трещины?'

Вторая : 'Хорошо, что без кошек:'

Это когда Миха на меня сверху упал. Говорит: 'Иду за тобой в метре, вижу смутно силуэт, потом, вдруг, пропал!'

Посмеялись:

Сверху гребни обдуты до камней. Идем по ним. Ботинок не видно:

Наконец, выбираемся на тот гребень, что спускается к Кругозору. Ветер уже не ураганный, и мы вприпрыжку бежим вниз. Раздувает, и в 500-х метрах видим Кругозор, и, одновременно, слышим выстрелы зениток.

Сюрприз! У кого дырка в заду меньше 100мм? Ведь все грамотные артиллеристы давно свалили:И тут очередной порыв ветра сбивает с ног. Раскидываем руки-ноги звездой, нас тащит по камням. Миха обматывается вокруг столба. Меня вбивает в большой камень. Показываем друг другу большие пальцы - класс! Ну и ветерок:Горнолыжные очки и каталитические маски через пару минут забиты каменной крошкой до половины. С крыши Кругозора ветер срывает алюминиевые листы: Стихает, спускаемся: Последнее узкое место-спуск в лягушатник(надо уйти с гребня на склон).Смотрим туда, где когда-то лавина убила 4-х новичков из нашего клуба (единственный пятачок без деревьев), удивляемся -это единственное место, где спускаться точно не стоит. Скользим с лавинкой между деревьев, легко откапываемся внизу - и вот мы в общежитии:

Нас встречают, говорят, что уже не ждали. Душ, еда, играем в карты со студенткой из Альма-матери (под красными, низко висящими над столами жженого дерева абажурами:Ностальжи!), ночью даже участвуем в каком-то их скандале:Так сказать, мелкие жизненные радости.

С утра помогаем вывести в Терскол всех детей-горнолыжников, в общаге остаются шесть человек - пятеро из МГУ и какой-то турист. Дорога до Терскола почти везде перекрыта лавинными конусами, а где их нет -засыпана. Благополучно спускаемся, едем в Москву.

Приехав, узнаем, что лавина, как кулаком, снесла общежитие. Две студентки живы, остальные погибли:

Через неделю уезжаем на Ленина.

Едем на поезде: дешевле и нет проблем с жарой (зима!) и грузом.

Меня провожала жена, барахла -море.

Она плачет:Мне тоже тяжело, но слишком я заряжен.

Миха опаздывает. Ехать мне одному, если он не придет? Крутовато вроде:Не знаю, откладываю решение на последний момент.

Миха появился за несколько минут до отхода поезда -пыхтит под грузом рюкзаков, коробок и лыж.

-Быстрее, опаздываем!
-Не переживай, успеем, ведь мог и не поехать.
Я так и не понял, почему: Потом спросил: 'А ты бы один поехал?'
-Да, - отвечает.
И я тогда выкинул это из головы:

Четыре дня в поезде. Все время пишем пулю. Тактика уже ясна: приезжаем в Сары-Могол, берем трактор почти до Ретранслятора, далее на лыжах до подножья горы. Кладем на это 6 дней (там чуть больше 20-ти км). Все зависит от количества снега на подходах. Далее день отдыха, 3-4 дня акклиматизации, еще день отдыха - и вперед.

Приезжаем в Андижан вечером, пересаживаемся на автобус в Ош.

Высаживает он нас в полной темноте, на пустой остановке. Вокруг даже домов нет:Стоя над грудой барахла, под единственным фонарем, озираемся - даже машин нет, чтобы поехать в гостиницу.

В темноте слышен шум драки, крики. М-да:Шум стихает, в круг света входит человек, потирает поцарапанные кулаки, знакомимся. Приглашает к себе, помогает нести шмотки, идем куда-то в темноту. Узнаем, что такое интернационализм по-киргизски:

-Русский ты, американский, таджика, казах - всех люблю и уважаю.
Но узбеков - ненавижу!
Мы улыбаемся.

А далее - знаменитое гостеприимство, от которого расчухиваемся только к полудню. Славно посидели.

Горячо прощаемся, обещаем встретиться на обратном пути: Приезжаем в Сары-Могол вечером, находим тракториста Мишу, у него и останавливаемся, опять нас угощают и, вообще, очень тепло относятся. Оставляем лишнее там же: документы, кое-какие манели, пару консервов, маленький кусочек сала, кипятильник.

Погода с утра звенит, смотрим на гору -да: Впечатляет. Грозно блестит лед на Северной стене, но видны и вселяющие оптимизм полосы фирна.

Выезжаем. Трактор довозит нас до реки - дальше переправа, и еще 3 версты пешком. Через час мы уже в домике Ретранслятора - к удивлению дежурных. Но обрадовались они все-таки больше, чем удивились. Хотя мы как-то не сообразили привезти им хоть что-то:

Оставляем мужикам чуть подпорченное сало, немного сахара, обнаруживаем, что Миха забыл спирт - это удар! А я -запасную горелку (пусть и плохонькую) - вот это еще хуже.

Взвешиваем рюкзаки:31,5 у Михи, 30,5-у меня (это из-за оставленного порченого сала).

Выходим с утра. Снега немного, и он плотный. В этот день доходим до МАЛа - отлично продвинулись, на 5 верст! Бросаем рюкзаки, топчем лыжню до Луковой, возвращаемся к МАЛу и друзьям-мешкам. Погода балует:

Весело напеваю:

Утром доходим до Луковой и смотрим - как дальше:

Вспоминаем, как тут ходят летом: или через перевалец, выходя к середине ледника, или спускаясь к языку ледника.

Решаем идти через перевалец. Снимаем лыжи, обходим скалы, выходим на большой склон, идем по нему вверх - вправо. Снега все больше - уже по грудь, верхний слой как пыль, ногами чувствуется доска:

Не видно, на чем это все заякорено - летом-то мы здесь не были.

Ноги начинают пробивать доску - опора внизу какая-то странная.

Быстро нарастает чувство опасности. Разгребаю снег, ныряю туда, сую руку в Мишин след, достаю кристаллики и зернышки льда -Боже мой! Все это лежит, как на колесах:Тихонько зову друга, показываю жестами - звиздец, аккуратно и тихо надо возвращаться -плавно течем по своим следам обратно: Пронесло.

Склон был метров 150 на 200, вышли мы на него едва ли на 30 метров:

-Да что ты, ссссука! - это Миха

Эх, придется через язык обходить. Спускаемся к реке - местами она даже не замерзла, журчит где-то под снегом:Обледенелый глинистый крутой спуск проходим, используя веревку, и рюкзак - в качестве закладки, то еще зрелище! Веселимся над 'новым словом в технике альпинизма':

Ночуем внизу, у речки. Два дня-10 верст, неплохо. Ночью опять сильно мерзну, ворчу, глядя, как он устраивается в своих двух спальниках: 'Ну и буржуй ты, Мишка:'

Натягиваю свою 'ногу' до плеч, дремлю:Утром подо мной глубокая вытаина - тонковат коврик!

Пробиваемся к языку, снега пока 'по развилку'.

Рождается новая тактика: первый идет без рюкзака, второй - с мешком, проваливаясь еще сантиметров на 10-20, утаптывает за ним. Потом первый возвращается за мешком, второй оставляет свой и идет первым. И так далее:

Погодка потихоньку портится, разрывы в облаках все реже, видимости иногда совсем нет. Доходим до ледника, смотрим. Рвановато:

Вылезаем наверх - то же самое.

Миша настаивает на движении по ранклюфту, я не хочу. Как бы ни было рвано, на льду все-таки должно быть гораздо меньше снега, и он должен быть плотнее. Спорим, наконец решаем начать с ранклюфта.

Далее в течение двух дней какой-то кошмар: видимости нет, идет снег, в ранклюфте проваливаемся иногда по голову - и это на лыжах! Приходилось пробивать траншею. А тут еще у Михи сломалось крепление, и полтора дня он первым не идет. За это время не прошли и 4-х км! Но мы не унываем, поводов для веселья немало:

(Улыбайтесь чаще - шеф любит идиотов!)

Да и дело движется - что еще надо:

И мы готовы.

Все время мерзнем по ночам. Ну, ничего, скоро организм должен привыкнуть к холоду. По крайней мере, мы на это рассчитываем:

Палатка у нас самодельная, однослойный ангарчик из капрона. Миха вообще очень, 'рукастый', много хороших вещей сделал сам.

Наконец, вылезаем из ранклюфта на ледник, примерно там, где спускаются на него летом. В пятый раз ночуем. Видимость по прежнему не более 200-300м. Где-то в обед, наконец, подходим к своему БЛ, это там, где летом лагерь 1. Решаем, как устроиться. Я настаиваю, чтобы рыть, Миша - чтобы строить из блоков. Большие трещины забиты снегом, многие - не целиком. Находим место, где ледовый потолок выдается 'грибом' метра на 3, обкладываем блоками из фирна. К вечеру у нас получается классный домик 2 на 3 метра, 'потолок ледяной, тьма колючая'. Одна стена тоже ледяная, пол - толстенный снежный мост. Высота - 2 метра, можно стоять. Просторно.

Знаем, что завтра отдых, в 6 дней уложились - хорошо.

С этого момента снимаем маски только во время еды и готовки.

Отъедаемся, решаем, что брать на выход, какой он будет.

Я настаиваю на коротком выходе с ночевками на 5300 и 5800. Миша хочет три ночевки. Ладно, там видно будет. Все еще мерзну. После готовки у нас в 'доме' температура около -15, нормально:

Идем на выход. Распогодилось, все видно, ветрено, с утра - около -30 ( прохладновато для этой высоты), идем в каталитических масках, пуховках - упакованы 'по полной'. Несем около 7 кил каждый, вещи почти все на себе. За 5 часов поднимаемся до 5300, вскрываем трещину, роем пещеру. Через два часа понимаем, что это не лучшее место, но менять что-то поздно, скоро стемнеет.

У нас получается нечто размерами 1,2 м на метр на два, с дном из сопливого мостика и с дырами куда-то в темень в изголовье и ногах. Из дыр поддувает:

На следующий день часа за четыре поднимаемся к зоне больших трещин на 5800. Идти тяжеловато - ветер: Погода по-прежнему звенит, и очень холодно. Полосы льда чередуются с полосами фирна, снега нет. Ищем место для пещеры, спускаясь потихоньку в трещину. Миша показывает мне термометр: 'смотри!'

Смотрю: зашкалил за -50, дальше шкалы нет: Может, врет?

Но чувствуется, что, ежели и врет, то несильно. Миха начинает копать фирн в долинной стенке трещины на глубине метра 3 и через полметра упирается в лед. Далее, через каждый метр вниз, то же самое. И тут он заметался как-то:

-Чего, -спрашиваю?
-Померзнем! Вспомни, ночью похолодает, хотя куда уж дальше, инверсия, что ли, какая-то?
Я смеюсь:

Напоминаю его же слова: 'судьба, блин, такая!'

Спускаемся на горизонтальный мост, в 20 метрах от поверхности. Пещеру вырыть негде.

Ставим палатку. Показываю наверх, в 15 метрах над нами еще один мост, блоки фирна висят большой причудливой гроздью. Говорю: 'А не екнется?' Теперь Миха смеется: 'Судьба, значит.'

В палатке, перед сном, показываю ему, сначала с трудом отодрав от них носки, свои внутренние ботинки. Лед толщиной в полсантиметра намерз между носком и стелькой.

Смешно:

Едим, укладываемся, желаем друг другу не промерзнуть насквозь, дремлем:

Утро:Выныриваю из тяжкой дремоты. Открываю глаза, приподнимаю верх подшлемника и капюшон . В сантиметровую щель между поднятым и маской видно, что палатка покрылась слоем изморози толщиной см в 10:Точно ОЧЕНЬ холодно. Рядом шевельнулся Миха. Так, деликатно, мы даем понять друг другу, что пора. Надо вставать: Ежеутренний наш кошмар:Как тяжело начать что-то делать! Жду, пока волевое усилие, кажется, можно будет пощупать пальцами. Шевелимся очень аккуратно, чтоб не засыпать спальники изморозью. Осторожно откладываю в сторону ветрозащитную куртку (отломав ее от маски) -на ночь мы делаем из них подобие слюнявчика, куда стекает конденсат из маски. Снимаю маску, вынимаю (выламываю)из нее фильтр из частой металлической сетки, сую его на грудь под пуховку -пусть оттает, очищаю маску ото льда, сую под пуховку тоже:

Лицо сразу остро чувствует холод.

Затем, кряхтя и сопя, по очереди скатываем спальники в надетые на ноги рюкзаки. Прикрываем пуховки ветрозащитными куртками, предварительно очистив их ото льда:Устанавливаем горелку ровно посередине, по линии стыковки ковриков, увлекательный и веселый спорт, который не надоедал нам никогда - выигранный сантиметр считался 'явным преимуществом', чуть меньше изморози спиной подпираешь:

Разделение обязанностей: Мишка готовит, я добываю снег и лед для топки. Как-то само так сложилось: На выходах у нас с утра - сублимированный творог, мед, чай, сухарь, курага, несколько орешков, пара конфет. По утрам используем наш крохотный автоклав как кастрюльку -бесконечно долго топится снег:Разводим творог, добавляем мед, трескаем потихоньку:

Затем в другой кастрюле, так же долго, готовим чай - она с двумя стенками и одинарным дном, что сильно экономит нам газ, как и наличие автоклава, как, впрочем, и хорошей горелки:

Я вдруг: 'Щас бы горячую, после парилки, деффку, не - двух, обложиться ими и холодную водку: Нет, тоже горячую:'

Мы смотрим друг на друга и улыбаемся - как это здесь дико звучит:

Мы совсем в другом мире сейчас, и, если что, помочь нам никто не сумеет - кроме нас самих: Не Кавказ:

Уже два часа прошло с пробуждения, начинаем готовиться к выходу.

Собираться можно только по очереди, слишком мала наша 1200-сот граммовая палатка. Сначала -опять же традиция - собирается Миха, я в это время, скрючившись, чтоб не мешать, чищу клавку и кастрюльку, выковыриваю лед и снег из внешних пластиков, засовываю их в спальник, чтобы они отогрелись и начали гнуться, хоть чуть-чуть: Вспоминаю, как, когда-то, сидел в начале марта на гребне Накры верхом и смотрел то на звезды, то на огоньки внизу. Тогда было гораздо теплее:

Через час Миха готов, выползает потихоньку наружу, собираюсь я:Хотя, вроде, все надето, но сборы все равно тянутся - ошибиться нельзя ни в чем. Слишком сегодня холодно, рукавиц снаружи не снимешь. Снимаю 'ночные' носки и пуховые варежки с ног, надеваю 'дневные', внутренники, пластик. Долго шнурую: Бахилы: Разбираюсь с перчатками, маской, очками, затем варежки. Вылезаю минут через 40.Градусник по-прежнему 'шкалит'.

Быстро пихаем все в рюкзаки, надеваем кошки, выходим из трещины, пристраховываем мешки мотыгами, сами с палками идем выше - сколько пройдем. Ни разу у нас утренние сборы не заняли меньше 3,5 часов.

Выглядим капустой, на нас надето сейчас по 4 пары штанов: две пары шерстяных, одна синтепоновая, одна ветрозащитная; по два-три свитера, пуховка, ветрозащитная куртка, на руках -шерстяные перчатки и пуховые рукавицы, на лицах -маски в виде респираторов, горнолыжные очки: Нет ни одного открытого участка кожи - еще бы!

Видимость довольно хороша, видно всю северную стену снизу доверху. Но не видно мест для ночевки выше 5800: Поднимаемся примерно до 6200 (т.к. мы, по ощущениям, чуть выше Раздельной).Я засматриваюсь на окружающее. Ветер позволяет стоять, особо не напрягаясь. Миха хлопает меня лыжной палкой по заду, показывает на запястье и вниз. Говорить тяжело через маски, да еще ветерок -поэтому общаемся жестами:Действительно, пора спускаться. Спускаемся до пещеры на 5300. Мих настаивает на ночевке, мне - все равно. Хотя смысла особого не вижу:

На свой первый 7К, Корженеву по классике, мы зашли на 7-й день после прилета на Москвина, в качестве акклиматизации имея выход на Четырех до 6000, с двумя ночевками на 5100. При этом от 6500 и до верха вдвоем, иногда втроем, топтали тропу по колено в снегу и 'привезли' часа полтора остальным примерно 30 человекам, кто вышел с 6300:

А сейчас форма куда как лучше!

Как же тогда было тепло:

Остаемся на 5300. Вечером варим гречку, кидаем туда чуть топленого масла, соль. Еще сухарик, кусочек копченого сала, много чая, сахар, витамины - это наш обычный ужин.

Погода опять портится, зато теплеет:Роскошно:

С утра двигаем вниз, на базу. Отъедаемся, прикидываем запасы. Пожалуй, при неудаче на предстоящем выходе (т.е. если он получится с длительной отсидкой в штурмовом лагере) нам не хватит ресурсов на еще одну попытку и возвращение.

И, самое главное, единственная наша глобально нерешенная проблема (кроме отсутствия запасной аптечки и горелки) -как мы найдем штурмовой лагерь, если видимости не будет? Уходить с диретриссимы мы не хотим.

-Ладно, хрен с ним, - машет рукой Миша: Радует физическая форма, и то, что нет ни обморожений, ни болячек. Нет даже высотного кашля -слава маскам!

День отдыха. Нежданно хорошая погода! Первый раз мы увидели гору из Сары-Могола, второй - уже во время акклиматизации.

И вот, все видно опять, солнце, ветра нет - сказка! Тепло? Да: минус 15:Фантастика:

Мы оба очень ценим уединение и, не сговариваясь, после завтрака разбредаемся побыть в одиночестве, подумать:Пожалуй, впервые нет тяжелой работы и, тем более, борьбы за жизнь:Смотрю на гору, мне хорошо.

Я там, где надо: Да, теперь я, пожалуй, понимаю, почему все, кто ходил на высоту зимой, говорили, что это одно из самых тяжелых восхождений в их жизни.

Внезапно рождается чувство, что гора позволит нам взойти. Спокойно радостный плыву, дрейфуя, в потоке мыслей:Шамбала...

23 февраля - выход. Погода опять испортилась:Ветер, и видимость не более 100 метров. Поздравляем друг друга с праздником. В удивительном месте мы его встречаем: Ночуем опять на 5300.

На следующий день поднимаемся на 5800, хотя планировали на 6100-6200. Но слишком сильный ветер, идти очень тяжело:Часто просто ползем. Или стоим на карачках, пережидая сильные порывы. Что ж сейчас на гребнях-то творится! Все ж таки маршрут выбран правильно. И температура падает - парадоксы какие-то, ни погоды, ни 'тепла' : Предлагаю, если не будет сильного ветра и будет хоть какая-то видимость, идти на вершину отсюда. Ночуем опять в палатке в большой трещине. Но на утро нет погоды, и опять ветер:Связываемся, на всякий случай, и упорно продвигаемся наверх, идти еще тяжелее, чем вчера. После 6-ти часов изматывающей борьбы с ветром достигаем высоты примерно 6100-6200:

Точнее сказать трудно - не видно ничего. Отчаянно пытаемся найти незабитую трещину, не получается:Ветер еще более усиливается, сейчас нас просто сдует! Наконец, скорее наощупь, угадываю какую-то неровность между льдом и фирном и быстро, задыхаясь, ковыряю мотыгой:

Миха все пытается найти что-то, потом кричит: 'Надо вниз, на 5800!'

Ору: 'Не мешай!' И чудо! На глубине полметра вдруг пробиваю дыру в темноту. Быстро расширяем дыру, через метр стенки начинают расходиться - повезло: Миха первым ныряет вниз, я ныряю за ним, соскальзываю по пандусу долинной стенки метра на четыре на тонкий узкий мостик. Здорово! Ветра нет: Горняя ледяная стенка нависает, долинная - фирновая, с положительным уклоном. Но здесь низковато, чуть больше метра, а в ширину - еще меньше. Двигаемся по мостику на два метра правее и ниже, здесь площадка как раз под палатку, и уже можно стоять.

Правда, к горней стенке площадка крепится не везде. Там приличная дыра, два на метр. Заглядываем: ниже на пару метров хороший мостик, далеко не ссыплемся: Заворачиваю бур. Страшный треск, всю верхнюю стенку рассекает горизонтальная трещина. Ну,это просто лед перемерз. Не впервые:

-Ну и хер с ним, - глухо гудит Миха из-под маски:

Устраиваемся:Пьем чай. Понимаю, как подзамотал нас ветер.

Решаем выйти завтра, 26-го:С утра выходим с интервалом в час. Пандус к выходу подобвалился, трудно вылезать:

На 'улице' видимость метров 200-и, ветер значительно ослаб. Не нужно особых усилий для движения - прогресс: Миха, пользуясь этим, пошёл. Буквально за час догоняю его, набрав метров 300 по высоте, это легко - иду все время по линии падения воды:

Здесь покруче, и трещины выглядят так: их верхний край - стенки от 2-х метров до 5-ти, от 60-ти до 75-ти градусов крутизной (то, что попадалось по дороге, более мелкие, наверно, их просто заглаживает снегом), сама трещина забита фирном так, что получается почти горизонтальная фирновая полочка; ниже и выше - крутой лед.

Я не утруждаю себя обходом, просто раскидываю руки для равновесия, опираюсь чуть-чуть ими на стенку и лезу только на передних зубьях. Уверенность в себе потрясающая:

Видимость ухудшается: Советуемся, поворачиваем обратно.

Как-то очень легко (по линии падения воды?) находим нашу норку:

Газа у нас маловато. То ли расход больше стал, то ли что:Но на завтра точно хватит, а может и на попить с утра послезавтра, ежели будем экономить:Т.е. у нас: либо завтра вверх, либо вниз. И без шансов на вторую попытку. Внизу газа дней на 8, но вдруг отход займет те же 5-6 дней, снег там, то, се: И взяли мы с собой тоже на 8 дней, а хватает максимум на 6. Странно:

Но не копаемся в этом-устали:

За чаем долго взвешиваем все 'за' и 'против', обнадёживает, конечно, что легко нашли наш лагерь, но не очень. А как же долгая подготовка, потраченные силы? Отступишь раз-другой - и привыкнешь:Решаем выходить в любом случае. Даже если ветер будет отрывать от склона, все-таки такие порывы у нас в горах очень редки и долго не длятся. Миха говорит, что утром на минуту раздуло, наша нора по высоте примерно на линии вершины Раздельной, нижняя треть метлы, т.е. около 6100.

Опять с утра долго собираемся:Хотя понимаем, что сегодня надо торопиться - впереди очень тяжелый день. Похолодало, и утром около -45:

Пьем мало, экономя газ, вечером он будет нужнее. Миха, по традиции, собирается первым. Вылезает из палатки.

-Не буду скалоруб брать.
-Не знаю, думаю, пригодится, при сильном-то ветре.
-У меня палки хорошие:С корундовыми наконечниками. Возьмусь у колец.
-А срыв?
-Все равно не остановишься:
-Ну, как хочешь:Я возьму:

Меня удивляет это решение. Вспоминаю, что вчера Миша тоже не брал мотыгу:

Затем начинаю возню я.
-Вылезти совсем трудно, - кричит Миха, -постарайся не прикончить пандус!
Слышу долгую возню, его, ставшее и моим любимым: 'Да что ты, ссука!'
Потом кричит (видимо засунув голову в нору): 'Холодно, пойду!'
-Хорошо! - кричу.

Опять долгие сборы, нельзя ничего забыть. Снаружи все надо делать в рукавицах:Наконец, вылезаю из палатки, надеваю кошки. Надо торопиться, Миха ушел уже час назад.

Беру обе палки, мотыгу, конец нашей 20-ки привязываю к себе. Окончательно устаканиваю все на голове: подшлемник, намордник, очки, сверху затягиваю капюшон пуховки так, чтобы нигде не было открытой кожи. Надеваю на перчатки рукавицы, лезу к выходу: Сюрприз. Озадаченно смотрю на дырку нашей норы: теперь все стенки отрицательные, наш пандусик был, оказывается, мостиком, а не сплошной частью долинной стенки.

Теперь верхний его край окончательно обвалился:

Понимаю, что время поджимает, некогда сейчас делать веревочную лесенку. Вниз всяко спустимся, а следующим утром время будет разобраться. Встаю на край мостика и (ура!) дотягиваюсь мотыгой до наружного края дыры, затем левую ногу в распор в долинный край. Аккуратно выхожу, легко подгружая мотыгу, удар правой кошкой в горнюю стенку, переставляю ноги: Теперь бы мотыгу подальше:Правая кошка проскальзывает, скалоруб прорезает фирн и я падаю на мостик, обрушивая еще кусок. Мля!!!! Во, попал! Ладно, еще разок - и придется спускаться за бурами, делать лесенку. Рублю по две ступеньки в обоих краях трещины, встав на нижние, дотягиваюсь опять до края дырки. Несмотря на дикое напряжение, теку как вода:

Или, при этой температуре, как бензин? Удалось высунуть наружу весь ледоруб и зацепиться, левой рукой хватаю запястье правой, подтягиваюсь, ноги повисают:Блок, левую с палкой вперед, мягко коленями в распор в стенки дырки, мотыгу еще вперед, бешеное усилие - и лежу, судорожно глотая воздух, по пояс снаружи. Ноги висят, но уже не соскользну вниз:

Через несколько минут зрение, как и осознание себя, возвращается, понимаю, что горнолыжные очки левой стороной касаются фирна. Черт! Все, теперь будут обмерзать:Ладно:

Часть 2 >>