Альпинисты, я имею ввиду именно альпинистов, а не походистов с жумаром по перилам, каких сегодня предостаточно, обычно просто лезут, закладывая руки в трещину, находя зацепку, либо заклинивая в заснеженной трещине кайло. Когда они входят в состояние потока, они просто чувствуют. Мы же здесь пытаемся разобраться, что происходит...
(На фото выше 👆 Вершина 8414, Лхотзе Средняя, 2001. Глеб Соколов)
В философии есть ещё одно, более глубокое различие: между территорией и землёй.
Территория — это пространство, присвоенное, размеченное, обжитое. Она имеет границы, хозяина, функцию. Город — территория. Маршрут автомобиля, нанесённый на карту — территория. Альплагерь, с его расписанием и правилами — территория.
Земля — то, что под территорией и до территории. Не почва в физическом смысле — а то нетерриториализированное, из чего территория нарезается и во что она может распасться. Земля — не хаос (хаос — разрушение), а потенциал: неоформленная мощь, из которой возникают все формы.
Гора — это земля, прорвавшаяся сквозь территорию.
Буквально: горы — это места, где земная кора, обычно скрытая под территорией (полями, дорогами, городами), обнажается. Скала — это земля без территории. Ледник — это земля без территории. Вершина — точка, где территория невозможна: слишком круто, слишком высоко, слишком холодно, слишком ветрено для человеческого обживания.
И тут мы должны сделать оговорку: Эльбрус это уже почти территория, он недостаточно крут...Горнолыжные склоны с канатками совершенно точно, большинство расхоженых вершин, можно сказать частично интегрированы в город. Город наступает.
Альпинист, поднимающийся на вершину, совершает движение от территории к земле. Он покидает обжитое (город, долину, лагерь) и движется к необживаемому — к тому, что не может стать территорией, что сопротивляется присвоению, что остаётся землёй несмотря ни на что.
Палеолитический человек жил на земле — не на территории. Территория — изобретение неолита: поля, ограды, стены, границы. Палеолитический мозг — мозг, настроенный на землю: на неразмеченное, неприсвоенное, открытое. Когда альпинист поднимается выше зоны обитания: выше лесов, выше пастбищ, выше хижин — он возвращается на землю не толко в философском смысле. Он спасает от голода свои древние нейронные связи. Территория заканчивается. Начинается то, что было всегда и будет всегда — камень, лёд, ветер, свет. Вот почему на горе мощное ощущение свободы, оно присутствует всегда, но первое мощное, инициирующее переживание у меня было еще в 1983, во времена заидеологизированного СССР, в Узунколе на вершинах: Мырды и 40 лет Тасср.
Наши палеолитические контуры мозга узнают это. Не вершину — вершина случайна. Не маршрут — маршрут человеческая проекция. Они узнают землю — то до-территориальное, до-цивилизационное, до-человеческое, из чего всё возникло и во что всё вернётся. И это узнавание переживается как возвращение домой, хотя ты никогда здесь не был. Потому что наш мозг — был. Сто тысяч лет назад. Здесь — или в месте, неотличимом от этого. Вот поэтому каждое такое восхождение, как Фанги, для меня событие, в котором есть смысл, простой смысл, мы получаем заряд от батареи земли, а вместе с зарядом вдохновение и новые идеи...
От редакции: Сердечное спасибо компании БАСК за поддержку, благодаря которой вы читаете эти материалы.