К ЦЕНТРУ ЕВРОПЫ

Поезд из Львова пришёл вечером. Мягко падал снег, шуршала темная Тисса, в домах с крутыми крышами тепло светились окна, а над каменной башней костела звенели колокола. По улицам городка куда-то спешили люди в красочных национальных костюмах. Гуцулы были в расшитых кожушках, шляпах с перьями, женщины - в вышитых юбках и платках. Пахло дымом, снегом, ароматным кофе и свежими булочками.

- Вот таким я ожидал увидеть Рахов, - сказал Володя Кулямин. - Давно ещё смотрел фильм по сказке Андерсена. С тех пор и запомнился маленький сказочный снежный городок.

На ночлег ребята устроились в школе, а взрослые поселились в деревянном доме на окраине Рахова, возле которого росли мохнатые заснеженные ели. Хозяйка провела по лестнице, отворила дверь в комнату-мансарду и певуче сказала:

- Ласкаво прошу!

Мы ввалились румяные от мороза, шумные и суетливые. На широкой кровати лежало толстое шерстяное одеяло, вытканное красочно, пышно и ярко. Да и всё убранство внутри дома было домотканое, домодельное: кружева, вышивки, резная посуда.

Ужинать, по совету Марии, так звали хозяйку, отправляемся в лесной ресторан, в гуцульскую колыбу, срубленную из толстых отесанных бревен. Внутри колыбы жарко пылал костёр, на огне готовились мясные блюда и грелся глинтвейн. По стенам на бревнах была аккуратно расставлена цветная керамика. Мы уселись вокруг костра на деревянные чурки и принялись за трапезу...

Пожалуй, так и не смогу четко передать впечатления от первого вечера. Словно сквозь сон, видятся заснеженный городок, дымные синие ели, журчащая река, затейливое изящество быта. И всё увиденное обернулось горячей любовью к Закарпатью.

Утром Рахов заблистал воскресным весельем, зазвенел солнцем и морозом. Яркие костюмы лыжников и местных жителей цветными струями потекли по его улицам. А вокруг поднялись белые горы, которые ночью мы не увидели.

Из Рахова наш путь лежал на турбазу «Кобылецкая поляна», где и предстояло провести лыжные тренировки. Автобус мчался

по дороге, рядом, изгибаясь в плавных поворотах, текла усмирён­ная Тисса.

Останавливаемся у серого каменного столба, вчитываемся в строки старинной надписи: «Постоянное вечное место. Очень точно со специальным аппаратом, который изготовлен в Австрии и Венгрии, со шкалой меридианов и параллелей установлен центр Европы, 1887. Точка установлена свободной ассоциацией специа­листов государства Австро-Венгрии».

Значит, мы стоим в центре Европы! Наше туристское самолюбие приятно щекочут эти слова. На земле не так уж много подоб­ных невидимых точек.

Наконец, взбираемся на вершину горы Кобыла. Толкаешься лыжными палками - и летишь в стремительный слаломный спуск! Упругий встречный ветер бросает в лицо снежные иглы. Скорость нарастает. Удивительное ощущение лыжного полёта. Кажется, подними руки, и тебя вознесёт над долиной.

...Тренировки окончили быстро и теперь добираемся в село Луги, - отсюда топаем на приют Брецкул.

В Карпатах каждый дом краше соседнего. Чешуйчатые, из дубовых клиньев, крыши, кружева над входом и у окон. Словно расписные старинные ладьи стали на прикол у дороги. И это не редкостные памятники, а дома, где живут люди. Вот совершенно новый, недавно построенный дом золотится и густо пахнет деревом. На Гуцулыцине каждый хозяин - искусный резьбарь, и работает он от сердца, от души, воплощая в свой труд благородные палитры природы.

Проходим мимо заброшенного искусственного водохранилища. Мощная деревянная плотина стоит крепко и надёжно, а вода выпущена. Раньше плотину перекрывали, собирали воду, вязали на ней плоты и потом спускали по гладким деревянным сбросам в реку. Вода стремительно мчала их вниз. Так к железным дорогам «транс­портировали древесину». Управляли плотами бокораши - смелые парни, которые ловко проводили свои «корабли» по узким речушкам, с резкими поворотами, мостами, камнями. Теперь построена узкоколейная дорога, и романтичная профессия плотогонов канула в историю.

Приют Брецкул, бревенчатая изба с нарами и железной печкой, предназначен для «диких» туристов. А для счастливых обладателей туристских путевок по маршруту № 105 ВЦСПС стоит рос­кошная хижина-гостиница с двумя этажами, спальными принадлежностями и всевозможными услугами. У нас нет путёвок, и мы отыскиваем себе место на чердаке гуцульской колыбы. В Брецкуле сейчас собралось много любителей зимнего туризма, и всё подходящее для ночлега давно занято. На чердаке благодать - лесной аромат и простор.

К вечеру распогодилось, и мы увидели молчаливые белые горы. Закатное солнце медленно уходило за средневековые замки серых туч. Золотистые шишки зеленых елей, словно янтарные ожерелья, свисали в густых иголках. На синем небе вспыхивали ранние звёзды.

Вечером мы всё же спускаемся с «Олимпа» и садимся у раскалённой печурки. Володя Кулямин трогает струны гитары. Хороши песни путешественников. Особенно грустные, как тихий звон ручья: в них всегда Россия, её дожди и туманы, её дороги.

Ученики ялтинской школы № 9 Валерий Пайоли и Николай Скиба готовятся стать хорошими альпинистами, они закаляют свой организм и ложатся спать прямо в сугроб. Правда, на снег под спальные мешки стелют еловый лапник. Мы не останавливаем ребят, не удерживаем от первых мужественных поступков.

Утро. На ледяном куполе Говерлы вьются снежные флаги - там хлещет холодный ветер. Одеваемся потеплее, и в путь. На плато перед вершиной нас окутывает белое облако. Оглядываюсь назад. Пунцовыми розами пламенеют носы и щёки моих юных спутников. Отлично - никто не обморозился.

На коротких привалах растираем щёки, смахиваем с ресниц «наледь», поправляем лыжные крепления. Тусклый оловянный диск солнца застыл над головой. В белом огне поёт и ликует снежная пустыня.

- Осторожно, ребята! - кричит Шура Молдованов. Мы выш­ли на снежный карниз, надо скорее в сторону. С нами идут девушки, они молча сносят лишения, а ребята стараются прикрыть их от ветра.

Каменный столб наверху оброс снегом и превратился в деда-сказочника с длинной седой бородой. Это вершина Говерлы - 2058 метров над уровнем моря. Ветер неистовствует, в разрывы облаков видны горные валы, кипящие снегом. Привал недолог. Пишем записку в контрольный тур, и обратно. Укрывшись за гребнем, становимся на лыжи и стремительно летим в снежную бездну. Белые веера плещутся за спиной, пляшут ёлки, вихрем кружатся снежинки, мелькают горки: дух захватывает от прыжков на лыжах. Затем, обжигаясь, пьём чай у приюта, даже не сняв лыж. Здорово и привольно вокруг!

Вечером ветер стих и перестал валить снег. Темнота слилась с тишиной и мягко, как синий ковёр-самолёт, опустилась на горы. Пришла ночь с пышным чудным снегом, цветущим звёздным небом, запахом букового леса, зелёным таинством заснеженной хвои.

С Брецкула, перевалив через перемычку между Говерлой и Петросом, спустились на лыжах к приюту Козмещик, а оттуда махнули в Ясиню.

Село мне не очень понравилось, слишком оно разбежалось по окружающим горам. Но мне очень хочется сказать несколько слов об одной прекрасной истории Ясиней - о Струковской церкви. Она построена в 1824 году и представляет собой пятисрубный тип храмов. Этот стиль зародился ещё во времена. Киевской Руси.

Поднявшись на пригорок, где стоит церковь, мы осмотрелись и поразились увиденному. Крутой холм, внизу у подножья плескалась светлоструйная Тисса, а среди синих еловых гор и ослепительно белых снегов в огне заката величественно возвышался мо­нументальный силуэт Струковской церкви...

Возвращаясь на. турбазу, зашли в дом, где хозяева-гуцулы дали нам покрасоваться в своих нарядах. Надеваю вышитую рубашку без воротника — гуцулку, овчинную безрукавку — кептарь и фетровую шляпу с узкими полями, птичьим пером и засушенным эдельвейсом. Щёлк, и готово — снимок удался на славу. Только я потом заметил, что стоял перед объективом в кедах и конькобежном трико.

...Окончен поход, далеко Карпаты, все мы дома. Но каждый из нас очень рад, что увидел синие горы. Зима наполнила наши серд­ца радостью русской сказки, и так весело, в снежных забавах про­шли у нас школьные каникулы.

ИЗУМРУДНАЯ РИЛА

Есть в горном ландшафте что-то магическое и призывающее. Неудержимо тянет к синему вздымающему горизонту. Подходишь ближе, и его голубые грани вдруг превращаются в изумрудные корабли-вершины, скальными носами раздвигающие зеленые волны альпийских лугов... Хороша и красива Рила!

Мы шагаем по каменистой тропе. Идём быстро, очень быстро, и болгарские сопровождающие нашу команду едва успевают за нами. Я и сам не пойму, почему держим такой высокий темп. То ли в поезде насиделись дорогой, то ли чистый, прозрачный воздух со смолистым ароматом елей и запахами все ещё цветущих лугов бодрит, прибавляет сил? На привале утоляем жажду из серебряно звенящего ручейка, сидим молча, восторженно рассматривая чудесные картины гор.

Снова в путь, подъём крутой. Болгарин Любомир становится во главе отряда. Теперь медленно и размеренно, как маятники, шагаем вверх. Но недолго. Вот и хижина Орловец — моя старая знакомая. Десять лет назад я был здесь с командой молодости нашей. Тогда местные спортсмены строили в горах хижину (заслон - по-болгарски), и мы помогали друзьям, как могли: таскали грузы, деревянные брусья. В тот год мы топали здесь с сорокаки­лограммовыми бумажными мешками с цементом на плечах. Бо­лее двухсот человек переносят вместе с нами стройматериалы вверх. Болгары очень любят путешествовать. В выходные дни Софию покидают тысячи человек. Вот почему оказалось столько желающих принять участие в стройке.

Оставив тяжести, мы идём на перевал взглянуть на Красную стену, которую будем штурмовать. Выглядит она внушительно. Много гладких и отвесных участков с нависающими карнизами. Через день, подобрав специальное снаряжение, ещё до проблесков зари, отправляемся на восхождение. Мы - Владимир Моногаров (Капитан Ярость), Николай Мащенко (Улыбка Киева), Гурман Олег Гриппа и я - уже тертый в горах «калач». Впереди Олег, он упор­ный скалолаз, медленно и уверенно взбирается по отвесному, даже отбрасывающему участку скал. Всё делает размеренно, с расстановкой, с надёжностью, со спокойствием бывалого и закалённого альпиниста-профессионала. Тщательно пропускает для страховки капроновую веревку через карабины, навешанные на забитые крю­чья. А я - ещё не возмужал и не закостенел до состояния умудрен

ного опытом и житейским грузом мастера-старика. Беспечность и бравада всё ещё танцуют рядом со мной. Сейчас я сижу на полке, свесив нога в обрыв, и кормлю крошками симпатичных сизых птиц. На Ушбе вокруг меня всегда вились альпийские галки, ведь я лю­бил скармливать им свой пищевой рацион.

Как хорошо дышать и пить воздух пропасти, а здесь он ещё пахнет луговыми травами и цветами. Да ещё чувствовать затерянность на мировом глобусе, ведь сейчас ты вдали от дома, на скальном отвесе, где будто отмечен белой тенью пилигрима, бродящего по пустыням и горам. Я глажу и целую скалы, это моё поклонение и молитва горам, приносящим мне такую пламенную радость жизни, когда хочешь обнять весь мир и все - дивные и умные народы. Ведь сколько интересного, необычного, самобытного мы увидели в Болгарии. Но главное счастье — это горы! От радужных дум отвлекает связка киевлян. Капитан Ярость выходит вперёд, выносливый и никогда не унывающий горовосходитель, сейчас, проходя сложный участок, он весело напевает, Улыбка Киева и я двумя верёвками на его страховке. А Володя, как пацан, хотя ему уже давно за сорок, лихо и легкомысленно лезет к «чёрту на рога», ведь скалы выгнулись могучим лбом и толкают его в пропасть. Но капитан Ярость вскипает яростью тренирован­ных мускулов и мужеством альпиниста.

Наступил вечер. Ночуем в разных местах, - мои друзья в уютном скальном гроте, где мне не хватило места, примостились как летучие мыши, а я, по-барски, устроился лежать на малюсенькой полочке. Опять гордое одиночество и скально-серебряная «ладья» плывёт в ночной мировой пустоте. Тишина, только разговор звёзд и благословение Бога, сопровождает моё чудесное «плавание». Кому высказать свою благодарность за эту восхитительно-воздушную ночь, когда я оставил своё каменное ложе, и пустился с Ангелами зажигать звёзды на Млечной дороге, сейчас выгнув­шейся между Рилой и Крымом. И жидкие топазы текли и капали лунным блуждающим светом. Моя мерцающая «ладья», шелестя по ночным шелкам, качаясь странным сном скитальческого духа, уносила в далёкую Безнадёжность, которую мы называем Будующее. И свитки троп алмазных, влекущих нас в горы, оказались су­ровыми и строгими, как Жизнь земная, повитая ветрами, политая водой, пропаленная огнём калёным Бытия. Но этот сон певучий на отвесе Красной стены, мятежный и сладкий, всегда служил мне напоминанием о священном начертанье звёзд, что тайными узорами легли по земным дорогам.

Утром на руке, свесившийся во сне в пропасть, я увидел тон­кий, изящный и искривленный шрам, как след маленькой молнии, поразившей путника на небесной дороге.

...Заслон Орловец. Снова я здесь. Постоянного хозяина в хи­жине нет, но двухъярусные нары аккуратно заправлены грубошерстными одеялами, на полках стоят пакеты с сухими продуктами, специями и фонари. Располагаемся и мечтаем, чтобы у нас в го­рах Крыма и Кавказа были тоже уютные горные дома. Архитек­тор Валентин Пекарский, заядлый альпинист, уже несколько альбомов изрисовал фрагментами оригинальной архитектуры. Вообще, у альпинистов из нашей группы много интересов: реставратор Юрий Кравченко из Херсонесского музея не пропускает ни одного мозаичного пола, ни одного музея или памятника старины скало­лазы-бетонщики Михаил Гидерман, Юрий Черняев и Николай Привалихин успели познакомиться с болгарскими современными методами строительства на скальных кручах а наши девчата не выходят из школ и Домов пионеров - перенимают опыт по работе с детьми. Люда Чекмарёва ведёт кружок краеведов и скалолазов в Ялтинском дворце пионеров, а Валя Фатчева готовится стать преподавателем, учится в Симферопольском университете.

Но главная наша стихия - горы, любимые и желанные повсюду: Кавказские - грозные, гранитные, горькие от пролитого пота и слез, Памирские — солнечные, высокие, тяжелые от льда и снега, и вот Болгарские — зелёные, скалисто-дымчатые, как старое серебро на чеканках, технически трудные и удивительно похожие на родные Крымские.

.. .Опять стоим на том же перевале, и лик Красной стены встаёт восторгом воспоминанья мистических огней скитальца по росстаням странных дорог в Бесконечности снов, И золотые смолы застыли текущими молниями на скальном отвесе знаменитой шестерочной (высшей категории сложности по альпинистским мер­кам) стены, таким же знаком, как обожжённым шрамом на моём пальце. Но теперь нас влекут другие маршруты. Скальный утёс Злого зуба поднимаются отвесно над перевалом. Сейчас я - старший тренер и даю добро на выход. Скалолазы Александр Веселев и Юрий Тронов, гордость и герои скал Крыма, отправляются на маршрут «тур Веждите», который попросту называют «пройти через брови». Это оттого, что вверху нависли два черных карниза, странно похожие на суровые брови.

«Трон и Весс» - это клички двух друзей-скалолазов, ставшие потом сказочными гномами, смело расхаживающими на крымских утёсах над Алупкой. Там у них целая страна скал. (Эта история о них в другой книге). А сейчас легкий, весёлый, энергичный, чуточку нахальный Трон напоминал Буратино, а Весс - славного скифского воина из древнего Неаполя Скифского (нынешний Симферополь). Трон застучал молотком, забивая крючья, словно «запиликал» на гармошке», вдобавок так залился шутками и прибаутками, что послушать его слетелись все окружающие дьяволы, демоны, ангелы и альпинисты. Трон рассказывал какую-то трагически-смешную историю своего любовного похождения. Якобы однажды он шел к Мальвине, но вместо цветов купил сладкий виноград, чтобы вместе полакомиться а тропинка к курортному домику голубоглазой, как раз, проходила через виноградник, и на него напал сторож Карабас-Барабас, и всадил ему в зад заряд соли, хотя он честно приобрёл на базаре сочные кисти.

Скальный «витязь» свёл и нахмурил суровые «брови», слушая какую-то брехню, и тут же неугомонный и стремительный Тренчик повис на одной руке над пропастью, а вторую ему укусил дикий рой пчёл, когда он засунул её в щель. Вздрогнули скалы, притихла Болгария, застыло Черное море, остановились троллейбусы в Крыму, услышав дикий всплеск и гул вулкана, вырвавшегося из глотки Тренчика. А мы, стоявшие внизу, попадали на землю, подкошенные губительной звуковой волной. Юрий Черняев - умный и красивый, словно античный герой, с напарником Николаем Привалихиным, точно «кузнецом» из адской кузни горы Демерджи, идут рядом с первой связкой по маршруту «Славянский тур». Это скальная связка - мечтатели, мудрецы и молодцы. Для них встретить блуждающего по Болгарии страдальца Орфея нет ничего удивительного могут они и поздороваться за руку с мощным гладиатором Спартаком, по спорной легенде родившемуся в этих местах, - а пусть он попробует пройти по отвесной скале, где сейчас карабкались они! Не хватит силёнок, а главное умения. А Юрчик просто танцевал на скалах, но красиво и величаво, будто плыл в вальсе, опутанный верёвками и нашим восхищением. Привалихин так горячо и звонко работал скальным молотком, что мы поджимали ноги, будто земля накалилась под нами. Связка уходящая в небо и будто по облакам шагающая в историю горовосхождений Крыма. Славные и верные ребята. Ангелы альпинизма Крыма..

Мы с мастером спорта Фатчевой идём по «туру Варника». Сейчас со мной в одной связке черноморская «чайка» по имени Валя. Она искусно и умело взлетела и взмыла над пропастью, роняя тонкое перо, даже скалы залюбовались её легкостью в скольжении по отвесу. Пока Валя стояла на полочке, отдыхая, вперёд вышел я. Лазание оказалось сложным. Незаметный наклон скал будто слегка, но настойчиво толкает в обрыв. Над головой - два ржавых крюка, один на вид прочный и надежно забит, второй еле держится. На всякий случай в оба прощёлкиваю альпинистские карабины с верёвкой для страховки и делаю переход влево на полку. Перейти лазанием не могу - нет зацепок. Решаюсь прыгнуть над бездной. Ещё раз прикидываю и отталкиваюсь. Верёвку дёрнуло, о скалу ударило железом. Мой «надёжный» крюк вылетел, а «замухрышка» выдержал...

К предыдущей части ________ Продолжение следует....