НАВОДНЕНИЕ В ПЕЩЕРЕ
Часть II

Юра привязал Сергея, все еще не приходящего в сознание, к себе и почему-то сказал:
— Умирать будем вдвоем!
Настоящее мужество проснулось в парне с покалеченными ногами. Он твердо решил бороться за себя и за товарища — пусть даже спасения не будет и удастся продержаться всего несколько минут. Холодный язык воды лизнул переломанные ноги. Юра сколько мог подтянул Сергея к себе и, скомандовав:
— Поползли, дружок, выше, может, проживем пару лишних минут! — в самом деле пополз, корчась и извиваясь вместе с привязанным Сергеем, вверх по песку и камням. Не намного удавалось продвинуться, но он не прекращал движения, ощущая все время ледяной ожог стылой воды. Это было мучительно: волочь колоды собственных ног и тяжелую колоду бесчувственного Сергея, а вода все подступала, все обжигала ледяными укусами.
И вдруг Сергей дернулся, поднял голову и спросил:
— Где мы, что случилось?
— В пещере, и вода опять идет на нас. Помоги — надо ползти наверх.
— Давай!
И теперь словно два червя, связанные веревкой, стали корчиться и извиваться, отвоевывая спасительные сантиметры. Теперь главную партию играл Сергей. На какое-то время он смог выдерживать физическое напряжение, почти не чувствуя боли — кости конечностей у него были целы. И он полз сам и подтаскивал Юрия а тот вдруг сказал:
— Оставь меня. Сам успеешь взобраться на камни.
— Не болтай ерунды, — бросил Сергей, подтягивая товарища по влажному песку, — умирать так вместе.
— Не надо такой жертвы. У меня ноги совсем...
— Замолчи! — прикрикнул Сергей, потянул изо всех сил — и вдруг согнулся, сотрясаясь от спазм рвоты. Утерев лицо, он прикоснулся к повязке и слабым голосом сказал:
— Ну все, Юрок, амба. Все размякло.. И голова раскалывается...
— Нет уж, поползли! — встрепенулся Юрий и, преодолевая острую боль в переломанных ногах, устремился дальше, волоча за собою обмякшего Сергея. Рывок, еще рывок — и руки коснулись скалы.
— Ура! Камни! — прохрипел Юрий, подтягиваясь...
* * *

Золотая звезда свечи еще светилась в ночи подземелья. Продолжался разговор студентов на скале Чертов палец. Они грезили, любуясь выхваченной золотистым светом красотой пещеры. А Смерть уже восстала из черных глубин и коснулась холодом их ног, свешенных со сталагмита.
— Вода поднимается! — прервал золотые грезы Валерий.
— Ну и что? Подбери ноги, — отозвалась Таня и присела на корточки.
Валерий последовал ее примеру, потом прикоснулся к каменному потолку над головой и спросил:
— А дальше что будем делать?
— Тогда и решим...
Вода тихо, но неудержимо прибывала. Язычок пламени свечи, пещерного маяка, заколебался и растворился во мраке.
— Кажется, уже настало время отвечать на последний вопрос. — спокойно обронил Валерий.
— Обними меня! — попросила Таня...
* * *

Саша хотел поднять Лену на руки, но девушка сказала:
— Кажется, я уже смогу идти сама. — и выпрямилась.
— Где будем спасаться?
— Давай к тем обломкам камней, — предложила Лена, — может быть, туда вода не дойдет.
Они устремились через неглубокий пока что поток, добрались до камней, — и тут Лена спросила:
— А что с ребятами?
— Скорее к ним, — спохватился Саша, — их сейчас начнет заливать, а там еще тьма кромешная!
Но вода поднялась уже почти по пояс.
— Вот что, — сказал горноспасатель, — забирайся на эту полку, а то вместе нам к ним не добраться, — и он помог Лене влезть на выступ скалы.
— Только не оставляй меня одну! — попросила Лена, — Дай руку, я помогу забраться сюда!
— Вдвоем на уступе нам не поместиться, — сказал Саша, — я постою рядом, здесь внизу.
Лена порывисто притянула голову горноспасателя к себе и попросила еще раз:
— Только не уходи.
Полка, на которой уместилась на корточках Лена, был очень мал — не выпрямиться, потолок нависал в каком-то метре.
— Плавать умеешь? — спросил Саша.
— Да...
— Пока береги силы, а потом будем держаться вплавь.
— Мы спасемся?
— Конечно. Мы должны преодолеть...
— Но кругом вода!
— Не бойся. Подмога успеет прийти!
Вода уже поднялась Саше по грудь...

* * *

Вечный пещерный мрак. И неумолимый ропот воды, безудержно разливающейся по подземным чертогам. Камень, вода, холод, тьма. И две человеческие фигуры, обнявшись, замерли, сберегая последние, но и главные драгоценности — жизнь и любовь.
— Я думала, в ожидании смерти приходит ужас, а у меня в сердце спокойствие. Как будто я уже прожила долгую спокойную жизнь и теперь настала пора... — сказала Таня.
— А может, это от обреченности, от того, что выхода нет?
— А разве вообще есть какой-то выход из жизни, кроме смерти?
— Не знаю, я еще не умирал. Это моя первая смерть.
— Тогда — давай петь!
— Что — петь?
— Песню!
— Какую? Начинай.
Таня, сама не зная почему, запела “Варяга”, так высоко и чисто, как не пела еще никогда. Валера подхватил — и два молодых голоса упруго стучали в невидимую черную гладь. Но вот яростный, самозабвенный “Варяг” отзвучал — и вновь упала страшная подземная тишина.
— Слушай, Танюша, а смерть отступила: вода-то остановилась.
— Я тоже почувствовала.. — прошептала девушка.
— “Мы песнею смерть отпугнули”! — продекламировал Валера.
— Не рано ли радуемся...
— Все равно — еще несколько минут нам судьба подарила!
И внезапно в глубине зала поплыли маленькие яркие светлячки.
— Что это? — испуганно спросила Таня.
— Наше спасение! — Воскликнул Валера, — Это же спасатели идут!
— Скорее сюда! Мы здесь! — закричали оба...
* * *

Горноспасатели вывели или вынесли из пещеры всех, кроме Евгения и Лиды. Их продолжали искать, но они как сгинули в земной преисподней. А они тем временем все шли и шли по каменному лабиринту неведомых пещерных горизонтов.
— Пока горит факел, можно даже бежать по сухому руслу: здесь безопасно.
— А может, спасатели идут за нами — а мы от них уходим?
— Может быть и такое, — кивнул Евгений, — но останавливаться нельзя. Чувствуешь, что одежда высыхает на тебе? Значит, переохлаждения мы избежим. А спасатели... Столь же вероятно, что мы движемся им навстречу.
— Сколько осталось спирта? — спустя некоторое время спросила Лида.
— На два факела.
— Можно выпить глоточек?
— Разумеется. — протянул грелку Шубов.
Лида, на этот раз даже не поперхнувшись, отпила глоток. И спросила:
— Есть шанс, что мы сегодня выберемся?
— Шанс есть, а выхода пока не видно. Слава богу, что река свернула куда-то и мы идем по сухому руслу.
— А здесь раньше бывали люди?
— Кажется, в наши дни — никто мы выплыли в зале с обрушившимся потолком, а это — признак нового хода. Возможно, мы по воле стихии стали первооткрывателями.
— Женя, я не хочу умирать, — внезапно проговорила тихо Лида.
— Что ты, какое там умирать. Мы обязательно выберемся на белый свет, — успокоил доктор спутницу.
— Ты просто так говоришь... А мне кажется, мы будем блуждать по этим коридорам, пока не свалимся замертво...
— Больше спирта не получишь, — заявил Шубов, — алкоголь действует на твою психику угнетающе. Женя поднял над головой затухающий факел, всматриваясь в новый большой зал, затем сказал:
— Сейчас факел потухнет. Пройдем немного в темноте, русло вроде ровное.
Через мгновение факел, обгоревший кусок рубашки, украсился тусклыми огненными змейками и угас. Держась за руки, Евгений и Лида продолжили путь в темноте. Что-то гнетущее было в абсолютном пещерном мраке он казался таким плотным, что почти ощутимо подавался и разрывался при движении.
— Мы не собьемся с пути?
— Не думаю, — сказал Шубов, — Позже зажжем новый факел и осмотримся, а сейчас пошли...
Странный звук донесся до них из тьмы: то ли свист легких крыльев, то ли тончайший писк.
— Женя, дорогой, мне страшно! — прошептала, прижимаясь к доктору, Лида.
— Не бойся, девочка, чуточку потерпи, скоро я зажгу последний факел.
— Мне кажется, кто-то коснулся моих волос. Обними меня скорее, или я сейчас сойду с ума! — закричала Лида.
Женя привлек к груди девичью головку, стал нежно гладить сбившиеся, спутанные волосы и приговаривать:
— Не бойся, моя прекрасная леди, все будет хорошо, мы с тобой еще погуляем на Пикадилли...
— При чем тут Лондон?
— Я старый англоман. С детства мечтал попасть в Лондон... Английский выучил...
— Ты так говоришь, чтобы отвлечь меня от страхов?
— Нет, просто вспомнил детские годы.
И тут Лида вздрогнула и напряглась:
— Смотри, на потолке — маленькие яркие огни.
Женя непроизвольно взглянул и тут же обернулся к девушке:
— Это галлюцинация. Конечно, ты здорово устала...
— Но я же ясно вижу плавающие огоньки!
— В спелеологии это называется ужас мрака.
Девушка обмякла и тихо попросила:
— Женечка, хороший мой, поцелуй меня.
Евгений осторожно прижал дрожащую от страха девушку и осторожно стал искать ее губы. И вдруг у щеки он почувствовал словно крылья ночной бабочки, легкое касание упругого тепла. Это были губы Лиды и он прервал полет бабочки шершавым горячим поцелуем.

Затем их губы разомкнулись и Лида прошептала:
— Женя, мне кажется, что рядом с нами кто-то есть. Он подглядывает и подслушивает, я чувствую его присутствие — и мне очень страшно...
— И мы в безмолвной тишине услышим шепот тайн природы! — продекламировал Шубов.
— Женя, ты что, мне не веришь?
— Сейчас сделаю факел и посмотрим на твое пещерное чудище.
— Я не боюсь и не фантазирую, — прошептала Лида, пока Шубов готовил факел, — я всей кожей ощущаю присутствие живого существа!
Вспыхнул факел и перед терпящими бедствие открылся грандиозный, великолепно украшенный природою зал.
— Большой Театр! — воскликнул доктор, который любил давать импровизированные названия подземным чудесам.
В неровном свете факела вырисовался высокий куполообразный зал, украшенный каменными драпировками, поражающими изяществом и великолепием. Одни блистали бело-молочным покрытием, другие отливали влажным пурпуром, третьи стелились бархатистыми складками. Тончайшая ажурная резьба каменной занавеси, ниспадавшей плавными волнами, закрывала сказочную сцену, где словно бы шли последние приготовления к некоей возвышенной мистерии. Вдоль стен почти симметрично поднимались стройные колонны из отполированного известняка, подчеркивая роскошную гармонию пещерного театра. Под куполом висела громадная “люстра” из летучих мышей. Она чуть шевелилась, дышала и жила в сонном безмолвии. Одинокие летучие мыши, как драгоценные капли, висели в разных уголках “Большого театра”. Немногочисленные мыши срывались с потолка и кружились вокруг живой грандиозной “люстры”, выписывая немыслимые, но словно бы прочерченные с геометрической точностью пируэты. Это шорох их крыльев и тончайший писк уловила Лида, обладающая абсолютным слухом.
— Они кусаются?
— Нет, это милые существа. Китайцы их считают символом удачи. Удача будет и с нами: мы скоро найдем выход.
— Женя, милый, здесь так красиво и необычно, что хочется задержаться хоть на минутку...
— Но у нас последний факел. Спирта почти не осталось. — сказал Евгений и мягко повел Лиду за собой.
— Теперь я знаю: когда мы выйдем из пещеры — все рассыплется, разобьется, разлетится...
— О чем ты?
— Обо всех этих изумительных минутах и мгновениях, которые произошли со мною в “Водопадной”.
— Ого! Ты уже пережитые потрясения считаешь изумительными?
— Да.
— Почему? Ведь ты пережила столько опасностей, холод и страх...
— Это все называется приключениями.
— Приключения могли оказаться смертельными.
— В молодости не знают такого страха смерти, даже если она стоит за спиной. А для меня главное — я встретила тебя. Пусть это мгновенное чувство, как огонь фейерверка — но я не хочу, чтобы оно улетучилось, когда мы выйдем из пещеры.
— Ладно, поспешим, Лида, а то факел гаснет.
— Жаль, что в зале Летучих Мышей ты не поцеловал меня!
— Потом, когда будем гулять по Набережной.
— Вот все вы такие, мужчины! — бросила извечный женский упрек девушка, которая еще совсем ничего не знала о настоящей любви.
Они торопливо уходили из зала. Одинокие летучие мыши провожали их тихими полетами, будто задергивая занавес тьмы за живой “люстрой”. Синий круг света, как хрупкий стеклянный шар, заключал в себя двоих, ищущих жизнь и свободу среди каменных чертогов подземелья, пронизывающего, как исполинский осьминог щупальцами, толщу Скалистого плато. Они шли, спотыкались, падали и снова шли. Они спешили, потому что световой шар уже раскололся и синие осколки спиртового света, как стеклянные брызги, пропадали во тьме. Внезапно путь преградило тихое озерко с тусклой отливающей зеленью гладью. Здесь, меж каменных обрывов, зеленое озеро показалось путникам воплощением волшебной тайны.
— Видно, суждено нам навсегда остаться в подземном царстве!
— Нет, моя дорогая, — отозвался Евгений, — попробую переплыть... Нет, сначала поищу обходной путь. Хоронить себя заживо не надо. Мы же видели летучих мышей — значит, где-то недалеко есть выход.
И он поднял факел, оглядываясь. Стены гладкие... Но вот, под каменным выступом на противоположной стороне обнаружился низкий лаз.
— Ползи за мной! — приказал Шубов Лиде.
— Есть, мой господин! — ответила, чуть утрируя покорность, девушка и тоже втиснулась а лаз, едва не тычась лицом в ботинки горноспасателя.
Несколько метров теснины — и лаз стал выше и шире, превратился в ход, а затем ход раздвоился.
— И куда теперь? — спросил Шубов.
— Влево!
— Почему?
— Мне кажется, это правильное направление.
Но не успели они пройти и десятка шагов, как Женя скомандовал “Стоп!” и сам резко остановился.
— Что случилось? — спросила Лида, выглядывая из-за спины.
— Скелет.
— Какой скелет?
— Человеческий.
Женя чуть отодвинулся, и Лида увидела желтые кости и череп. В черных глазницах будто осталась навечно тоска о свободе. В неожиданном озарении Лида вдруг ясно увидела, каким был этот человек при жизни: бритый, как у скинхэдов, череп, густые брови на крутых надбровных дугах, нос с горбинкой и кривая усмешка, демонстрирующая золотую фиксу.
— Кто это? — спросила девушка, будто предполагала, что Женя знает даже это.
— Похоже — беглый каторжник. Видишь кандалы? Наверное, бежал из тюрьмы по потайному ходу.
— Правда?
— Очень может быть. Здесь неподалеку, наверху была тюрьма с подземельем. Наверное, прокопал из камеры ход и наткнулся на пещеру. Заблудился и умер от голода... Или разбился в темноте... — сказал Шубов, машинально осматривая целостность костей скелета.
— Жаль... Но все же он обрел свободу.
— Да, конечно, — согласился Шубов, обдумывая свое, а потом сказал вслух: — Выходит, пещерный ход ведет к крепости, это в городской черте. Мы, похоже, скоро выберемся из этого лабиринта.
— Почему же никто не нашел ход из города в пещеру?
— Может, и нашел, да молчит. Да здесь целый авантюрный роман, наверняка, написать можно, что про твоего узника замка Иф, — говорил Женя, увлекая Лиду дальше по горизонтальному ходу.
— А мы не свалимся вот так... — тихо спросила девушка.
— Идем лучше поскорее, факел слабеет, — не останавливаясь, проговорил доктор.
Ход опять стал превращаться в лаз, двигаться пришлось на четвереньках. Поворот, еще поворот — и вдруг путь преградила проржавленная кованая решетка. За ней виднелся ход со стенами и сводом, аккуратно выложенными диоритовыми плитами.
— Я же говорил тебе — придем к искусственному тоннелю! — обрадовался доктор.
— А решетка? — отрезвила его вопросом Лида.
— Сейчас попробуем открыть...
Но старинную решетку оказалось совсем непросто сдвинуть с места. Евгений навалился что было силы, но прутья, заметно источенные ржавчиной, но все еще массивные, не поддались.
— А ведь каторжник наверняка пришел с той стороны, из-за решетки...
— Так может, сохранился его подкоп? — спросила Лида.
— Сейчас поищем! — прервал минутную передышку Шубов.
Но не успели они как следует осмотреться, как огонек затрепетал, угас и в пещере воцарилась непроницаемая тьма.
— Вот и сгорел наш последний факел, — отозвалась Лида.
— Ничего. Ты посиди смирно, а я ощупаю стены и свод близ решетки.
— Я помогу тебе.
И они принялись ползать в темноте, ощупывая и проверяя прочность камня.
— Ох, мне даже жарко стало от напряжения, — сказала через несколько минут Лида.
— Это хорошо... Что там у тебя?
— Сплошной камень... — начала Лида и вдруг сказала: — Нет, здесь какая-то щель... Иди сюда, у меня ладонь провалилась между камней!
Евгений придвинулся вплотную и попросил:
— Направь мою руку.
— Чувствуешь?
— Да... — сказал Женя, — что-то вроде старого завала...
Он принялся раскачивать камень тот со скрежетом поддался и вывалился под ноги.
— Отползи к решетке, — скомандовал Шубов, ухватываясь за следующий камень.
Скрежет, треск и грохот небольшого камнепада.
— Женечка, ты цел? — вскрикнула девушка.
— Все нормально. Увернулся.
— А что там?
— Камни вывалились. Сейчас зажгу последнюю спичку, разберемся.
Огонь высветил осыпь (камни сохраняли следы обработки, но были, очевидно, положены “всухую”, без раствора) и отверстие в стене, в котором просматривалась анфилада невысокого ровного лаза. Спичка погасла. В темноте Лида перебралась через осыпь и прикоснулась ко лбу Евгения:
— У тебя кровь? Ты поранился?
— Царапина. Следуй за мной. — и он забрался в нечаянно открытый лаз и уже оттуда распорядился: — Держись за мою ногу.
Так удалось проползти несколько метров, а затем Женя остановился и объявил:
— Тупик!
— Пощупай, может и здесь просто заложен ход! — сразу же отозвалась Лида.
— Подползай сюда. Будем вместе искать выход.
Гибкое девичье тело проскользнуло к нему. Женя бережно обнял, прижал к груди голову Лиды и неожиданно сам для себя прошептал:
— Любимая моя...
— Ты что, прощаешься со мной?
— Женщинам не угодишь! — воскликнул Евгений.
И вновь они принялись ощупывать, как минеры, стены пещерного лаза. Но безуспешно: никакой кладки не обнаруживалось...
— И что будем делать? — наконец спросила Лида. — Может, вернемся к решетке?
— Там такая же темень... И решетка не поддается...
— Тогда что, будем ожидать горноспасателей?
— А в придачу вести философские и любовные разговоры.
— Мне холодно на каменном полу, — пожаловалась Лида.
— Ложись ко мне на ноги, так будет теплее.
Лида удобно устроилась и спросила:
— Не тяжело?
— Приятно.
— Мне тоже...
— Ты живешь в общежитии? — после паузы спросил Шубов.
— Нет, комнату снимаю. На Пушкинской, у Белой ротонды. А ты где живешь?
— У колокольни на Горном спуске....
Они и не заметили, как забылись в тяжелом сне.

Темнота. Пещера. Непроницаемый камень.

Первой проснулась Лида. Она приподняла голову и прислушалась к таинственным шорохам земного нутра. Может быть, где-то рядом зарождается землетрясение, и скоро потрясется вся Толща скалистого плато? Первый гибельный шорох услышит она... А может, в разрывы земной коры сейчас устремится магма и, достигнув поверхности, зальет город раскаленной лавой? И опять они окажутся первыми, кто обратится в прах... Но Лида расслышала не тайные звуки, предвещающие земной катаклизм, а далекий человеческий говор, шаркание подошв, звук капающей воды, шепот, скрип, шелест.

Пошевелился доктор.
— Женя, где-то совсем рядом живут люди, — тихо прошептала Лида, точно боялась спугнуть звуки, доносящиеся сквозь каменную толщу.
— Я ничего не слышу, — тоже шепотом ответил Шубов.
— Прислушайся.
— Может, твой абсолютный слух воспринимает разговор камня, его трещин и жил?
— Нет... Это звуки человеческой сутолоки.
— Ничего не слышу.
— Тебе медведь отдавил ухо. Как можно быть таким глухим?
— Ну так что теперь... Веди-ка лучше к этим звукам.
— Это откуда-то сверху...
— Сейчас ощупаю потолок. Может, и в самом деле есть щели...
Женя завозился, повернулся и стал прощупывать каменный свод.
— Нашел трещины... Это каменная кладка...
— Заложенный проход?
— Похоже. Отползи-ка в сторону — попытаюсь разобрать кладку... Жаль...
— Что?
— Ножа нет, потерял где-то.
— У меня в кармане есть пятак.
— Давай.
Лида нашла руку Евгения и вложила в ладонь монету. Раздался скрежет монеты о камень, а потом что-то звякнуло.
— Железо? — спросила из темноты Лида.
— Да... Какая-то заслонка... И кольцо... Вот, пощупай.
Пальцы подсказали Лиде, что на потолке, почти точно над ними — небольшая металлическая дверь с массивным кольцом.
— Звуки доносились сквозь дверь. Наверное, за нею — выход. Постучим?
— Сначала попробую открыть, — сказал Евгений, прилаживаясь поудобнее. И чуть позже сказал:
— Давай вдвоем поднатужимся.
— Где браться? — только и спросила Лида.
— Вот здесь...
Железная дверца поддалась, натужно заскрипев, медленно опустилась.
— Хватит. Сумеем влезть.
— А что там?
— Не знаю. Такая же темень, — сказал Женя и пробрался в отверстие.
— Как дела, мой хороший?
— Кажется, здесь вертикальный колодец.
— Сумеем подняться?
— Да. Здесь скобы...
Лида подтянулась, пролезла под створкой и тоже поднялась в колодец. Теперь они в узкой каменной трубе друг над другом. Перевели дыхание — и Женя скомандовал:
— Поднимаемся.
— А скобы хорошо укреплены?
— Вбиты в камень.
Лида подтянулась на две скобы и заметила:
— Эхо глухое.
— Значит, колодец неглубокий.
Он и в самом деле оказался неглубоким: скоро Шубов уткнулся в гладкую преграду.
— Опять железная дверь.
— Откроем?
Женя аккуратно ощупал препятствие и сказал:
— Ни кольца, ни петель...
— Тогда будем звать на помощь.
Они сидели в темноте на железных скобах и прислушивались как только Лида улавливала звук шагов наверху, начинали кричать — но никто не приходил на помощь. Редкие прохожие либо неспешно удалялись, очевидно не обратив внимание на слабые крики из-под земли, либо же пускались наутек.
— Наверное, сейчас ночь, — догадался Женя, — поздние гуляки либо не слышат, либо пугаются.
— Ничего. Наступит утро, — спокойно сказала Лида. — А где мы, как ты полагаешь?
— Где-то в городе. Под улицей...
— А не у фонтана “Ночь”?
— Возможно хотя не помню там такого люка...
...Освобождение наступило утром, когда один из прохожих правильно среагировал на крики, доносящиеся из-под земли. Люк и в самом деле оказался в фонтане “Ночь”, под постаментом, на котором стояла мраморная статуя.

* * *

Так завершились спасательные работы в пещере “Водопадная”. Лечение пострадавших прошло успешно, к весне все действительно были на ногах.
Изучение пещеры продолжалось еще долго, но еще много тайных коридоров, галерей и лазов остаются, в том числе под городом и крепостью. Возможно, их час еще не настал...

А у Лиды с Женей родился сын Витя. Мама думала вырастить из него музыканта, папа — врача, но он со временем стал заядлым спелеологом...

К Предыдущей главе _______________ Продолжение следует....