ОГОНЬ В СКАЛАХ.
(Из досье работы горноспасателей и пограничников)

В кабинете начальника пограничного отряда встретились двое — майор Кузнецов и горноспасатель Громов.
— Виктор Петрович, я пригласил Вас для оказания нам помощи.
— Какой?
— Понимаете, мы предполагаем, что в скалы у Святого мыса неведомыми путями поднимается какой-то неизвестный и передает световые сигналы.
— Откуда у Вас такие сведения?
— По нашим наблюдениям, связь происходит, когда в порт приходит лайнер “Белая звезда” с иностранными туристами.
— Как вы засекли?
— Это служебная тайна, но Вам открою, чтобы облегчить поиск. Когда судно выходит из порта на запад, то минует Святой мыс, обрывы которого видны только с моря. Вот днем, в хорошую погоду, в скалах зажигаются короткие вспышки, подавая какие-то закодированные сигналы. Они передаются только в тех случаях, когда рядом с “Белой звездой” нет советских судов.
— А как же вы увидели?
— Совершенно случайно рядом оказалась подлодка и в перископ поймала эти сигналы. Мы тщательно изучили Святой мыс, но ничего подозрительного не нашли. Организовывать что-то крупномасштабное мы не хотим, боимся вспугнуть этого Неизвестного.
— Как же я могу помочь?
— Попробуйте как-то обследовать скалы Святого мыса, может быть, найдете разгадку. Только все надо делать в совершеннейшей тайне и сообщать нам о всех своих действиях. Сможете?
— Такое поручение весьма неожиданно для меня, да и для всей нашей горноспасательной службы, но я попробую разобраться в скальной тайне Святого мыса.
— Еще раз прошу Вас, никто из горноспасателей не должен знать о нашем задание! — заволновался полковник.
— Но я один не смогу обследовать скалу!
— Кто Вам нужен в напарники?
— Я подумаю.
— Сообщите нам, только не по телефону.
— А как?
— Вот вам адрес конспиративной квартиры, там мы с вами будем встречаться.
— Договорились.
* * *

Виктор Громов пошел домой пешком. Он любил прогуляться по набережной. Тишина. Море слилось со светлым горизонтом. Праздничная людская река текла мимо задумавшегося Громова.

“Нужно Сашку Ткачева посвятить в тайну. Он неплохо лазает по скалам, ныряет с ластами в море и притом башковит — поможет поразмыслить над этим делом. Сначала нужно собрать весь книжный и печатный материал, связанный с этими местами. Может, какая крупинка и поможет нам? — думал Громов. — Зайду к нему, поговорим о краеведении”.

Он направился к Ткачеву. Тот жил недалеко от набережной. Комната Ткачева очень напоминала “Хижину с оленьими рогами” — такая же сосновая обшивка, развешанные по стенам пучки сухих трав, кореньев и ягод. Тут же портреты современных знаменитых путешественников: норвежец Тур Хейердал, итальянский альпинист Вальтер Бонати, французы — доктор Бомбар и спелеолог Кастере, японец Уемару, австриец Меснер. Советский Союз представлял писатель Константин Паустовский. Портреты были вырезаны из журналов и газет и вклеены в деревянные рамочки.

Саша чистил грецкие орехи. Невысокого роста, но сложенный плотно и красиво, с приятным и открытым лицом, синеглазый, золотокудрый, — настоящий есенинский типаж. Характер добрый и веселый со временем, правда, Громов узнал, что в минуту опасности, когда нужны решительные действия, Ткачев мгновенно преображался и становился стальным и волевым. А сейчас он был добрый хозяин и семьянин. Жена и двое детей помогали ему. Пальцы их почернели от зеленых ореховых шкурок.
— Садись, Петрович, угощайся свежими орехами и молодым медком, — пригласили хозяева.
— Спасибо, с удовольствием попью чайку и поговорю с Вами.
— О чем?
— Обо всем. Меня, например, интересуют старые географические карты, описания горных вершин, рек, пещер, мысов, долин и все краеведение о нашем горном районе и о Скалистом плато, — начал издалека Громов.
— Пожалуйста, мы с женой — экскурсоводы и подобрали обширные данные для составления текстов экскурсий. Пришлось собрать и покупать по букинистическим лавкам множество старых и современных книг о нашем крае! — похвастался Александр.
— А что есть о прибрежных скалах?
— Достаточно для любознательных, ведь я и морские экскурсии провожу. Вот, смотрите: лоции и материалы, связанные со Святым мысом, скалой Ифигении, Камнями-кораблями, Святым Федором, мысом Прыжок дикой козы, Головой мамонта, Бараньим лбом, Каменным парусом, — да все наше побережье!
— Покажи папку о Святом мысе.
— Будьте любезны, но только о нем я собрал все древнее, а современных интересных историй не успел записать. Хотя однажды слышал, что бывший партизан Сергей Сергеевич Ассель рассказывал горноспасателям на привале захватывающую быль о мысе, но все забываю его переспросить.
Громов открыл папку с надписью “Святой мыс”. И первое, что сделал, это заглянул в лоцию:
“Святой мыс с моря имеет вид темного обрыва, в ясную погоду он открывается с расстояния до 60 миль. Скала, глубины над которой неизвестны, тщательно не проверены и не исследованы. Парусным судам не следует приближаться к мысу без особой необходимости, так как на расстояние до 10 миль от него часто дуют переменные ветры и наблюдается толчея, хотя в море в это время дует ветер постоянного направления. Поэтому вблизи мыса редко можно пройти одним галсом даже с попутным ветром”.

В папке Ткачев тщательно подобрал краеведческие сведения с выписками из старых книг, вырезками из газетных публикаций, старинные открытки, любительские фотографии, копии топографических планов и карт из дореволюционных путеводителей.

Громов внимательно листал страницы и вдруг наткнулся на пожелтевший газетный лист с исторической новеллой Полканова «Огонь в скалах». Вот что он прочел:
«...Среди пиратов Понта своим коварством и жестокостью выделялся Тавр. Исполинский рост, огромная физическая сила сочетались в нем с мужеством, смелостью и хитростью. Он был умен и смекалист. Тавр — означало в переводе Бык, кличку ему дали греки. Нападение Тавра и его пиратов всегда были внезапны и беспощадны. Пираты грабили и топили торговые корабли, а команды и купцов убивали. Своих судов тавры не имели, они были горцы и спускались к морю, ожидая добычу в скалистых берегах, вдоль которых проходили морские торговые пути. В потайных бухточках стояли у них легкие лодчонки для атаки на парусные и гребные корабли, терявшие внезапно ветер или попадавших в морские ураганы. Понтийский царь Митридат Евпатор, всю свою жизнь боровшийся с Римской империей, даже поддерживал пиратов, если они нападали на римские суда, или на купцов, торгующих с римскими областями, раскинувшимися на берегах моря. В ответ римляне использовали малейшую возможность, чтобы напасть на войско Митридата.

...Префект когорты, посланный в Пантикапей для осады города, возвращался в Херсонес, главную базу римского войска на севере Понта. Задача была выполнена блестяще и совсем без жертв. Старый понтийский царь, окруженный изменниками, велел телохранителю заколоть себя. Он предпочел смерть, чем позорный плен.

Опьяненные победой над грозным царем, войска вновь отплыли в Херсонес. Стояла поздняя осень. Небо вдруг потемнело, и над Понтом разыгралась жестокая буря. Корабли разбросало среди бушующих волн. Совсем рядом были видны берега, но повернуть к ним означало верную смерть, суда вмиг бы разбились об острые скалы. Шторм набирал губительную силу, и трудно стало веслами и парусами бороться со страшными порывами ветра и гигантскими пляшущими волнами.
— Это Юпитер разгневался за нашу легкую победу над Митридатом и хочет покарать нас! — воскликнул один из старых центурионов с лицом, покрытыми шрамами, сидевший на носу триремы.
Внезапно в темном скалистом мысу зажегся огненный силуэт. Громадный пылающий воин со шлемом на голове и круглым щитом в руке. Сквозь рев Понта донесся звук буцины.
— Смотрите, там огненный Юпитер указывает рукой нам путь спасения! — закричал центурион.
— Поворачивайте к берегу! — приказал префект.
Прикованные рабы дружно взмахнули веслами, — им тоже не хотелось погибать в морской пучине. Еще несколько судов римской эскадры нашли спасение от шторма в закрытой и незаметной с моря бухте. Миновав пенный бурун возле утеса, о который разбивались мощные валы, передовая трирема с префектом на борту вошла в тихую бухточку, где ветер свистел высоко в скалах. Загадочный и странный маяк точно указал им верный путь. Кто зажег маяк?

Римляне с шумом выскакивали на берег. Тут же воткнули длинный шест с позолоченным орлом, распростершим крылья. На шесте эмблема императоры — щитовидный значок и на нем волчица с оскаленными зубами на красном фоне. К префекту подбежали разведчики:
— Силуэт огненного воина вырублен из грота в скале, где есть пещера и там установлены светильники с маслом.
— Здесь есть люди?
— Только одна женщина, поддерживающая огонь в светильниках.
— Привести ее сюда! — приказал префект.
Скоро перед его глазами стояла гибкая девушка, на ней была шерстяная туника, прикрывающая стройное тело от осеннего холода. Густые волосы обрамляли смуглое лицо с черными сверкающими глазами. Девушка была свежа и красива.
— Что ты здесь делаешь? — по-гречески обратился префект.
— Чту память отца и братьев, — тихо ответила девушка.
— Что случилось с твоими близкими?
— Они погибли в море во время шторма, занимаясь рыболовством.
— Приносим тебе наше соболезнование.
— Прошу Вас почтить память моих родных и выпить чашу вина! — пригласила девушка. В широком и высоком гроте на козьих и медвежьих шкурах были расставлены чаши с вином. Чаши были сделаны из черепов диких животных. Девушка отпила глоток, показав этим, что в чаше нет яда, и протянула ее префекту.
— Ого, вино не разбавлено водой, такое могут пить только скифы! — префект хорошо знал, что греки, выращивая виноград, за неделю до сбора скручивали лозы и в кисти не поступал сок, ягоды вялились, из них получали крепчайший напиток и пили его, разбавляя водой. А сыновья степей, вольные скифы, любили неразбавленное вино.
— Что-то недоброе таится в этом гроте и иссохших черепах, — подозрительно заявил центурион.
— Пей, дружище! Нас, римлян, никто не смеет тронуть! — лихо крикнул префект, уже опьяневший от первых глотков.
Пир разгорался. С триремы скатывали полные бочки боспорского вина и сносили пищу. Пили все. Праздновали победу над Митридатом и свое спасение от холодных глубин Понта. Лишь дозорные, выставленные по краям бухточки, стояли хмурые и злые. Черепа с вином обходили их стороной.

Смуглая красавица в обнимку с опьяневшим префектом стали подниматься по каменным ступенькам, уходившим к маяку-гроту, светившемуся высоко в утесе.
— Куда вы, господин? — смущенно спросил телохранитель.
— К огненной любви!
Смерть ожидала префекта за ближайшим поворотом, грудь ему проколол могучий Тавр. Над каменным гротом внезапно раздался воинственный клич и, сраженные дротиками и стрелами, попадали римские часовые.
— К бою! — тут же отдал команду старый центурион, не выпивший ни глотка вина. Римляне кинулись строить боевую “черепаху”. Дротики и стрелы пронзали замешкавшихся, не успевших прикрыться щитами. Со всех сторон, взмахивая железными мечами, на них ринулись варвары.
— Отступать к триреме! — приказал центурион, встречая копьем из-за щита напористого варвара.
Внезапно сверху скалы отвалилась большая глыба камня и со страшной силой ударила в трирему. Она пробила деревянные палубы, раскроила черепа прикованным рабам и выбила дыру в днище судна. Трирема затонула на мелководье галечного пляжа.

Пьяные римляне вяло отражали удары, а варвары с неистовой жестокостью рубили врагов, попавших в ловушку. Тавр стоял на каменной лестнице и наблюдал за кровавой сечей. Вдруг он увидел, что старый центурион с ловкостью и большим искусством фехтования поражал варваров. К нему пробивались наиболее сильные легионеры. Они хотели прорваться сквозь строй западни. Тавр рыкнул, как лев, и бросился к центуриону. Тот прикрылся щитом, но Тавр страшным ударом разрубил щит и голову центуриона. Старый воин распластался у но победителя. Скоро все было кончено. Трирема разграблена и сожжена, солдаты убиты, в гроте снова стояли чаши-черепа с налитым вином, а огненный силуэт воина показывал рукой на спасительную от шторма бухточку. К ней, моля о помощи Юпитера, гребло новое судно...»

В конце газетного листа стояли слова от редакции:
«В основу новеллы положен исторический факт, о котором рассказывает римский историк Корнелий Тацит. Римское войско, одержав победу над Митридатом, возвращалось морем. Корабли попали в бурю, и несколько трирем выбросило к берегу тавров. Варвары окружили римлян, убили префекта когорты и множество воинов».
— А почему эту новеллу ты относишь к Святому мысу? — спросил Громов.
— По моим наблюдением с катера, ведь я плаваю с туристами на экскурсии вдоль побережья.
— И что, древний рельеф берега сохранился до наших дней?
— Конечно, нет. Но так и хочется именно здесь «увидеть» бой римлян и тавров! Ведь он же был! Когда я об этом рассказываю туристам, то они замирают от интереса и подолгу любуются скалами и обрывами, будто выискивая контуры «пещерного воина», служившего маяком у пиратов-тавров.
— Мы еще поговорим с тобой, Саша, о Святом мысе.
— А чего это он вас заинтересовал?
— Позже все расскажу.
* * *

...Через день Громов был уже в гостях у Сергея Сергеевича Асселя. Комнату бывшего партизана украшали фото боевых товарищей и охотничьи ножи. Разговор зашел о Святом мысе.
— После тяжелой и суровой зимы 1941-42 годов, когда партизаны пережили страшную голодовку, — ведь татары, помогавшие перед приходом фашистов закладывать лесные потайные базы с продуктами, боеприпасами и теплым обмундированием, все выдали врагу, и все засекреченные ямы были разграблены, — остались партизаны голые, босые и голодные, а везде вокруг их ждали предательские пули татар и засады фашистов. Одни умирали в бою или от голодной смерти, многие ослабли и тяжело болели. Командование решило отправить их на Большую землю, — рассказывал Сергей Сергеевич.
— Вы тогда тоже партизанили? — спросил Громов.
— Нет, я попозже пробрался в лес.
— А что знаете о событиях у Святого мыса?
— Там проходила эвакуация партизан на торпедные катера. Почитай, здесь хорошо написано об этих событиях. — Сергей Сергеевич достал с полки книгу, полистал и открытую дал Громову. Виктор Петрович прочел название рассказа “Шестая граната”, автор был все тот же Полканов. Громов с интересом углубился в чтение.
...Василия Петкова оставили в секрете ожидать второй катер для эвакуации партизан. Он один еще имел силу в руках и ногах, остальные совсем ослабли. Места он эти знал. Перед войной Василий бывал здесь во время туристских походов, куда ходил вместе со своим школьным классом.

Античная история, средневековое “Капитанство Готии”, парусные баталии русских адмиралов, тяжелые и трагический дни Гражданской войны — сколько прекрасных и волнующих страниц было связано с его родиной. И вот теперь он прятался в горах от фашистов. Болела простреленная рука, и ногу он подвернул на камне, прыгая в морском прибое, когда на катер грузили раненных партизан.

Где-то совсем рядом находилась небольшая деревенька, там жили болгары еще с далекой древности. Он знал оттуда одну девчонку по имени Росица. Они познакомились в пионерском лагере. Потом со старшеклассниками он приходил сюда в походы. В последний раз Росица показывала им тропу к перевалу, провожая до каменного гребня. Прощаясь, Василий сорвал несколько красных маков и подарил девчонке. Она смутилась, осторожно взяла маки и долго стояла у камня, махая ему вслед рукой.

Сейчас он был совсем недалеко от ее дома. “А может, зайти и перевязать руку?” — подумал партизан. Роста он вымахал богатырского, широкая грудь, огромные кулачища. Партизаны гордились своим Васькой-Тавром, так они прозвали его. “А если появятся фашисты, и я навлеку на Росицу беду?” — промелькнуло в голове. “Зайду только на минутку!” — все же решил Василий.

Росица будто чувствовала, что он придет и стояла у каменного забора, всматриваясь в синеющий рассвет.
— Вася, это ты? — спросила девчонка.
— Да, Росица!
— Любимый, ты ранен?
Василий онемел от счастья.
— Немного.
— Я перевяжу тебя. Идем в дом.
— Не могу, Росица! Могут появиться фашисты.
— Тогда пошли в одно тайное место! — решительно заявила девушка и повела партизана за собой. Они недолго пробирались среди скал, когда Росица вдруг отвернула камень и они заползли под землю через узкий лаз.
— Постой, я сейчас найду свечу, — она пошарила в щели и вспыхнул неяркий свет.
— Где мы?
— В пещере, я случайно открыла ее, о ней никто не знает.
— Куда идет пещерный ход?
— К морю.
Они сидели в каменном гроте. Внизу ревело море. Василий гладил волосы Росицы. Капельки морских брызг покрывали смуглое лицо.
— Ты красива, словно античная богиня! — шептал партизан, целуя глаза девушки. Любовь в военное время будто вспыхивала мгновенно, как яркий взрыв, опаливая сердца, — ведь на ухаживание не было времени, да порой и жизни, внезапно обрывающейся...
На следующую ночь они зажгли фонарь и поставили в отверстие в скалах, напоминающее человеческую голову в шлеме.
— Должен подойти катер-охотник, внизу на пляже лежат мои раненные друзья-партизаны и ожидают его.
Фонарь скупо светил, его принесла Росица. Она осталась с Василием. С берега маяк не был виден. В черной бушующей мгле моря мелькнул слабый световой сигнал.
— Есть наши! — закричал Василий, высвечивая позывные фонарем. Моряки ответили.
— Гребут к нам! У них поломка.
Вскоре “морской охотник” стоял в бухточке под обрывами скал. Моряки поспешно ремонтировали моторы и рулевое управление, пробитое пулями с фашистского самолета. Партизан погрузили на катер. Василий лежал в секрете и последним должен был подняться на борт. Ночь истекала. Вдруг рядом появилась Росица. Она ходила домой за хлебом.
— Вася, фашисты! Я обогнала их, чтобы предупредить тебя.
— Я задержу их, а ты уходи с ребятами в море, они скоро окончат ремонт.
— Я останусь с тобой.
— Не дури! — Васька-Тавр схватил автомат, обоймы с патронами, гранаты и залег на краю скалы.
Фашисты с овчарками поднимались в гору, освещая путь фонарями.

Партизан пододвинул поближе два огромных камня, сделав подобие амбразуры, аккуратно разложил шесть гранат и два автоматных диска, из-за пояса достал широкий острый тесак.

Фашисты торопились, они не догадывались о спрятавшемся в засаде партизане. Вася-Тавр хорошо метнул первую гранату, разметавших несколько человек. Остальных Вася резанул из автомата. Но внезапно за спиной он услышал рычание и могучая овчарка прыгнула на него, схватив острыми зубами за подзатыльник. Вася задохнулся и тут же почувствовал облегчение. Овчарка, пронзенная тесаком, сползла с его спины. А Росица, любимая Росица, схватила Васин автомат и застрочила по фашистам. Он метнул вторую гранату и, отплевываясь кровью, отдал приказ:
— Спасибо за подмогу, но теперь уходи на катер.
— Нет! — твердо ответила болгарка.
— Ради нашей любви, — попросил партизан.
— Я буду с тобой.
Фашисты лезли, как тараканы, несметными полчищами. Автомат молчал, патронов не было. Осталась одна граната. —
Уходи, родная, еще есть время! — просил окровавленный партизан. Ему прострелили голову, полоснули в грудь. Он лежал, сжимая рукой последнюю гранату. Занимался рассвет. Алые лучи солнца прорывались сквозь синюю мглу. Росица подползла поближе к Василию и косами привязала себя к нему...
— Шестая граната! — прокричал командир “морского охотника” — Вася, спасибо, ты задержал фашистов! Прощай! — и тут же катер взревел моторами и рванул в открытое море...”
— Кто такой Полканов? — спросил Громов у Сергея Сергеевича об авторе героического рассказа.
— Мой школьный учитель географии, большой исследователь и знаток нашего края.
— Он жив?
— Нет, умер лет десять назад.
* * *

“Возможно, Полканов и знал тайну Святого мыса, — размышлял Громов, возвращаясь домой от Асселя. — Теперь мне известно, что на Святом мысу есть пещера-маяк. Интересно, верны эти сведения или это просто фантазия школьного учителя? Надо проверить. Рассказать Саше Ткачеву о задание пограничников или еще подождать?” Звонок от полковника разре6шил все сомнения Громова.
— Виктор Петрович, здравствуйте, как наши дела?
— Есть кое-какой материал для размышления.
— Завтра приходит “Белая звезда” с туристами из Финляндии.
— Все понял.
...Через день вместе с Ткачевым, посвященным в загадку скалистого мыса, они отправились на рыбную ловлю к его обрывам. Саша взял подводное ружье, а Виктор Петрович сетку-кошель для сбора ракушек-мидий. Надев ласты и маски с дыхательными трубками, они поплыли под обрывами Святого мыса, внимательно осматривая скальные стены, уходящие в морскую пучину. Попеременно ныряя в глубь моря, внимательно осматривали скалы под водой. Никаких подводных пещер и проходов они не нашли.

Зеленые водоросли своими мохнатыми бородами будто охраняли подводный мир от посторонних пришельцев. Как раз напротив центра Святого мыса подводный хребет выходил из моря отдельным камнем, о котором упоминала лоция. Местные аквалангисты называли его “Тайвань”. Горноспасатели обосновались на нем. Ткачев продолжал нырять, охотясь за рыбой и осматривая подводный рельеф, а Громов лежал на спине. Он внимательно и тщательно, метр за метром изучал глазами каждую морщинку отвесных скал, пытаясь найти голову в шлеме или другие очертания воина.

Скалы мертво и мощно застыли каменной грудью под ветрами и соленными брызгами, солнечными лучами и дождевыми струями. Они твердо хранили свои давние и нынешние тайны, могли только поведать их лишь густым и легким туманам, ведущими с ними доверительные и долгие беседы, особенно зимой.

Громов не нашел ничего “подозрительного”, лишь всласть налюбовался скальной стихией обрывов, будто вступая с ними в единоборство-поединок, зрительно прокладывая по ним пути альпинистских восхождений. Единственное стоящее открытие сделали горноспасатели для себя, обнаружив на “Тайване” небольшой грот со стороны моря, где можно было укрыться от любопытных глаз. Что они и сделали в день отхода “Белой звезды” из порта. Громов наблюдал за скалами, Ткачев за кромкой прибоя.
— Смотрите, Петрович, кажется кто-то плывет под водой! — шепнул Александр.
— Где?
— Вон под белыми пятнами на скалах видно, как вдоль их движется дыхательная трубка.
— Вижу.
— Исчезла. Наверное, нырнул в глубину?
— Не спускай глаз с этого места.
— Трубка опять появилась и замерла на месте.
— Видно, ныряльщик отдыхает, держась за подводный выступ скалы?
— Хорошо, что сегодня тихое море и нет пенистого прибоя.
— Да, а то мы бы не увидели этого странного пловца, не показывающего голову над водой.
— Опять нырнул.
— Включай рацию.
— “Скала”, говорит “Скала-1”, мы ведем поиски пропавшего туриста.
— “Скала-1”, продолжайте поиски, в помощь на Скалистое плато вышла машина с горноспасателями. Связи конец.
— Ты понял — это шифровка. Значит, “Белая звезда” выходит из порта. Надо прятаться, а то нас могут заметить с моря в бинокль.
Они нырнули под воду, выставив головы, замаскированные водорослями, из-под камней, и стали смотреть на свои “объекты”: Ткачев в море на “Белую звезду”, а Громов на скалы.

Ждать пришлось недолго. Сначала Саша заметил, как на мостике лайнера три раза мелькнуло зеркальное стекло. Точно открывали и закрывали лобовой иллюминатор. Потом Виктор Петрович увидел несколько проблесков белого огня на скале и запомнил место. Глубокая трещина под нависающим карнизом. Жаркое солнце в упор освещало обрывы и они ослепительно сверкали и “плавились” под яркими полуденными лучами. Тени и морщины “разгладились”, сделав лик скалы молодым и мужественным. И вот под нависающей “бровью” вдруг открылся и закрылся “стеклянный глаз”, словно ловя и отражая слепящий солнечный луч.

“Белая звезда” быстро уходила в открытое море. Вскоре горноспасатели опять притаились в подводном гроте “Тайваня”, ведя наблюдение за берегом. Но неизвестный ныряльщик не появлялся из-под воды. Они просидели до позднего вечера, не спуская глаз с кромки воды у обрывов. И только когда стало темнеть, горноспасатели поплыли к берегу.
— Очевидно, подводная пещера имеет второй, наземный выход? — предположил майор Анатолий Алексеевич Кузнецов, выслушав доклад Громова. Тот молча протянул ему новеллы Полканова. Прочитав их, майор стал упрекать Громова в задержке такого ценного материала.
— Как же вы раньше не показали мне эти рассказы, ведь в них есть достоверная информация!
— Я думал, что новеллы были просто фантазией школьного учителя-краеведа, а оказалось, что он знал о местонахождении пещеры на Святом мысу.
— Теперь снова будем ждать прихода “Белой звезды”. Неизвестный, очевидно, проникает в пещеру подводным проходом, а уходит из нее через другой лаз.
* * *

Лайнер пришел через месяц. Несколько раз Громов встречался с майором госбезопасности на конспиративной квартире. Он приносил собранные материалы о Святом мысе. Они вместе подолгу рассматривали старинные путеводители, карты, планы, отчеты археологической, геологической и ботанической экспедиций. Пытались найти какие-нибудь крупинки для открытия тайны. Безуспешно.

“Белая звезда” пребывала в порту двое суток. В день отхода теплохода Громов и Ткачев сидели в гроте на “Тайване”. В воду у скал с белыми пятнами они ни разу не ныряли, — боялись оставить какой-нибудь свой след и этим вспугнуть неизвестного.

Все повторилось. Снова Саша заметил верхушку дыхательной трубки, плывущей вдоль скальной стены, и ее исчезновение.
— Как только “Белая звезда” уйдет в открытое море, мы должны быть у стены с белыми пятнами, — тихо проговорил Громов, повторяя приказ майора госбезопасности.
— Хорошо, — кивнул Саша, ведя наблюдение за лайнером.
...Они нырнули вдвоем. Глубина здесь была метров десять. У стены лежал камень. Саша попробовал его сдвинуть. Не получилось. Запаса воздуха не хватило и они всплыли вверх.

Подышали через трубки — и опять нырок. Он оказался удачнее. Громов заметил, что камень плотно сидит в ложе, будто что-то прикрывая.

Третий нырок. Они искали на камне и вокруг, на осклизлых скалах, какие-нибудь механические приспособления, державшие камень.

Четвертый нырок. Нашли. В водорослях, облепивших камень, в самом низу была дыра. Просунув в нее руку, Громов нащупал железный крюк и наброшенную на него цепь.

Пятый нырок. Отстегнули цепь и камень сдвинулся с места. Открылась подводная щель.

Шестой нырок. Они направились в черную неизвестность. Но быстро пронырнули узкий проход и всплыли в подводном гроте. Скальный потолок низко висел над головой. Откуда-то чуть проникал дневной свет — голубой, словно мистический. И чувства, состояние тела, текущих мыслей будто окунули их в далекое, предалекое, средневековое время, когда каждый мужчина имел с собой оружие. Время лихих пиратов, удельных князей с боевыми дружинами, полчищ кочевников, крестоносцев и рыцарей.
— Нас будто послали за иерусалимскими святынями? — неожиданно прошептал Ткачев. — Я тоже во власти непонятных ощущений, кажется, я обязательно должен выполнить поручение римского папы Паскалия II.
— Какое?
— Клич Паскалия II о битве с мусульманами за Град Божий пронесся по всей Европе. Полки, отряды, дружины и одиночные рыцари, слившись в большое войско, двинулось в Палестину. Римский Папа призвал, чтобы святыни Иерусалима, все, к чему прикасался Иисус, перевезли и хранили в Великом Риме.
— Смотри, вход с каменными ступенями!
— Дед, мне кажется, что мы стоим на гранях соприкосновения Времени и сейчас реально вступим в Средневековье! — как-то забеспокоился и засуетился Саша.
— Ты этого хочешь?
— Нет.
— Тогда идем смело. Граница Времени, наверное, была в морской воде, в подводном горле, — я тоже чувствовал что-то необычное и тревожное, когда проныривали а сейчас уже успокоился.
Они вылезли из воды, сняли маски, ласты и стали подниматься по ступеням. Из резинового мешка Громов достал фонарик.

Ступени уводили вверх по винтовой лестнице, вырубленной в каменном колодце. Они осторожно и неслышно ступали босиком по сглаженным ступеням. Видно, лестницей пользовались давно и много, кое-где камень даже отполировался, но в большинстве был выщерблен и покрыт сухими и жесткими прядями лишайника и мха.

Громов насчитал пятьдесят восемь ступеней. Дальше каменную трубу закрывала железная крышка. Постояли, прислушались. Мертвая тишина, лишь глубоко внизу плескалась вода.
— Поднимай крышку, — шепнул Громов. — Я тут же выскочу в открытое отверстие!
— Хорошо, — кивнул Ткачев.
Железная крышка довольно легко сдвинулась с места. Через щель Громов осветил фонарем своды каменного зала. Сдвинув крышку, они тихо и быстро поднялись в таинственный зал, который охраняла тишина.

Подобные пещерные залы они не раз видели, путешествуя за Скалистым плато по подземельям другой гряды, состоящих из белых скал. Там мшанковые известняки-останцы возвышались среди таких же подобных собратьев. На нескольких из них люди в далеком прошлом соорудили пещерные города-крепости, где скальные обрывы естественно переплетались с искусно построенными оборонительными стенами. В верхней части обрывов защитники крепости вырубили казематы, из которых было удобно поражать неприятеля с высоты. Эти боевые сооружения служили как для целей обороны, так и для хозяйственного использования в мирное время. Здесь складывали инвентарь и хранили в естественных холодильниках продукты, заливая масло и вино в пифосы и амфоры, а также засыпая в них зерно, муку, сахар, фрукты, сушенную рыбу и мясо. Об этом свидетельствовали вырубки в мягкой скале для установки деревянных полок на стенах пещеры и углубления на полу для днищ пифосов.

Такой же древний пифос стоял в углу этого зала. Громов подошел к щели, плотно заложенной камнем, и вынул его. В отверстие брызнули солнечные лучи, заливая зал ярким светом. Через пещерное окно-отверстие открылся далекий вид на море, где удаляющейся точкой еще был виден шведский лайнер “Белая звезда”.

Ткачев осматривал пифос, наполненный промасленным оружием.

Морской бинокль в кожаном футляре, сигнальный фонарь с кнопочным устройством, часы в оправе и еще какие-то механизмы и приборы стояли на деревянной полке. Снаружи у узкого “окна” гнездились чайки.
— Хорошая база для диверсантов, — негромко сказал Ткачев.
— Самое главное, отлично законспирирована.
— Но этот тайник сооружен очень давно.
— Наверное, еще во времена “Капитанства Готия”, когда в плаваниях мимо скользили военные парусники и торговые корабли.
— А может еще раньше, в античное время, тогда здесь пролегали пути и маршруты эскадры римлян Мезийского флота.
— Для чего же пещера была вырублена?
— Могла служить маяком, потом здесь укрывались от погони знатные беглецы, мог быть тайник для золота и серебра, даже узников можно было секретно содержать, приковав цепью к стене.
— Почему же о ней никто не знает, если пещера используется людьми с далеких времен?
— Видно, тайна сокрытия пещеры-маяка или пещеры-убежища передавалась из поколения в поколение по узким родственным каналам, а за разглашение — смерть.
— И нас ждет эта страшная кара?
— Конечно, ведь мы вступили в пещерную тайну, а это не любовный роман. Здесь слишком много завязано секретов, за которыми сильные разведывательные службы и они могут “устранить” нежелательные “глаза и уши”.
— А наши пограничники не защитят нас?
— Ну, конечно, ведь мы под их надежным щитом.
— А что же передавал Неизвестный иностранному лайнеру?
— Какую-то важную информацию, поступавшую в город вместе с курортниками со всей страны.
— Сюда мог приплывать человек-амфибия, снабжая резидента оружием и деньгами. Проходит, например, корабль в нейтральных водах, открывается люк и ныряет к скалам аквалангист, оставляет передачу — пакет и вновь уходит в морской глубине на свою надводную базу. Увидеть или поймать, особенно ночью, такую “рыбину” почти невозможно.
— Что будем делать дальше?
— Ловить агента, но он уже, наверное, попал в руки пограничников, сидящих на плато в засаде. Неизвестный отсюда наверх ушел какой-то опять тайной дорогой.
Вдруг где-то вверху раздались сухие щелчки.
— Что это?
— Кажется, пистолетные выстрелы.
— Видно, он напоролся на пограничников и, отстреливаясь, уходит от них.
— Нам нужно прятаться.
— Зачем?
— А если Неизвестный будет убегать через пещеру в море?
— А куда сховаемся? — Ткачев будто превратился в мальчишку и заговорил дворовым языком, в котором смешались все южные наречия Малороссии.
— Давай за пифос.
— А вы?
— Вон какой-то большой сундук. — Громов подбежал к нему и открыл крышку.
Неожиданно увидел темный лаз со ступенями.
— Наверное, здесь выход на вершину Святого мыса? — тихо произнес Громов и стал лихорадочно оглядываться в поисках укрытия.
— Садитесь со мной рядом, тут глубокая ниша! — позвал его Саша.
Только Громов успел проскочить к Ткачеву, который сунул ему промасленный пистолет, достав его из пифоса, как крышка “сундука” открылась и на пол ступил мужчина спортивного вида, лет сорока, в кроссовках и фланелевой рубашке. В руках он держал пистолет.
— Руки вверх! — грозно остановил его Громов, а Ткачев кинулся к неизвестному с криком:
— Сдавайся!
Но тот, даже не оборачиваясь, двинул Сашку локтем в живот и тот скрючился. Громов нажал на спуск — но незаряженный пистолет сухо щелкнул.

Молодец Сашка! Падая на пол, он внезапно схватил за локоть неизвестного и выбил пистолет. Тот ловко вывернулся и ударил Сашку ногой по голове. Еще движение и, подсеченный ударом, свалился Громов. Незнакомец в одно мгновение исчез в колодце, захлопнув за собой крышку люка.

Громов дернул ее, но она оказалась запертой, — видно, шпион накинул на нее крючок.

Сашка уже пришел в себя от удара по голове. Он схватил моток веревки, лежащей на полке, и кинул через отверстие в море. На конце веревки был привязан якорь-кошка и Сашка закрепил его за “окно”. Кинул веревку на плечо и заскользил вниз способом “дюльфер”. Веревка прожгла ткань майки и дикой болью врезалась в кожу, но Сашка терпел и скоро бухнулся в море. Громов тоже закрыл люк на засов и последовал по веревке за Ткачевым.

Они, конечно, обогнали незнакомца, спускающегося по узкой винтовой лестнице. Сашка уже нырнул в воду и накинул на входной камень крючок с железной цепью. А Дед с “Тайваня” руками просигналил пограничникам, появившимся вверху на крае Святого мыса.

Скоро к обрывам мыса подлетел пограничный катер на подводных крыльях.
— Неизвестный в ловушке, возможно вооружен! — крикнул Громов командиру катера.
— Высаживаем десант, — ответил капитан.
Спустили резиновую лодку и троих пограничников, четвертый был одет в резиновый костюм с аквалангом.
— Плывите ко мне! — подал знак рукой Ткачев. Он тут же с аквалангистом нырнул в воду. Они сбросили цепь, отодвинули камень и пронырнули через узкую щель. Громов подстраховывал их у камня с железной цепью. Нырять дальше в горловину он не рискнул.
Через тридцать минут все было кончено. Неизвестный сдался. Это оказался матерый шпион, резидент Южного центра.

К Предыдущей главе _______________ Продолжение следует....