Есть чем гордиться

Во всех традиционных видах спорта рекорды не имеют видимых пределов, никто не знает, за сколько будут люди бегать стометровку сто лет спустя, какого веса штангу поднимут даже в стрелковом спорте, где нельзя выбить больше, чем сто из ста, можно усложнить правила соревнований. Но есть и предельные достижения: не получится зайти севернее, чем Северный полюс, опуститься под воду глубже дна мирового океана или подняться выше Эвереста.

Однако человек изобретателен: на полюс можно прилететь, приехать на вездеходе, на оленях, прийти пешком и в одиночку, без средств связи, без примуса и так далее: каждое последующее достижение должно быть все более трудновыполнимым. То же и с Эверестом: новозеландец Эдмунд Хиллари и шерпа Норгей Тенцинг в 1953 году первыми достигли вершины планеты, тем самым поставив точку в высотных рекордах последующие восходители стали искать более сложные пути, подниматься соло и без кислорода. Разумеется, первостепенную роль играла именно сложность маршрута.

Само начало Эверестиады относится к 1922 году, когда англичане Соммервелл и Нортон сумели подняться без кислородных баллонов до высоты 8 326 метров. Два года спустя Меллори и Ирвин штурмовали гору с кислородом, но бесследно пропали на высоте более 8 500, где их видели в последний раз.

Даже знаменитый Эрик Шиптон в 1951 году вернулся с Эвереста так и не достигнув вершины. Гора убивала людей: только в первых трех экспедициях погибли 14 восходителей. Начало советских попыток подняться на Эверест покрыто тайной и обросло слухами. Еще в 50-е годы советско-китайская экспедиция под руководством Кирилла Кузьмина поднялась на несколько семитысячников в Восточном Памире. Отчеты того времени в печати крайне скупы, мне же приходилось не раз слышать о том, что предпринималась попытка взойти на Эверест с севера. Будто бы погибло много людей, экспедицию свернули, а оставшимся в живых приказали молчать,— не знаю, так ли это: за что покупал, за то и продаю. Сам Кузьмин долгие годы, вплоть до недавней смерти работал вблизи Красноярска, на Саяно-Шушенской ГЭС все подмывало встретиться, да расспросить обо всем — опоздал, теперь уже ни у кого не спросишь.

В более позднее время готовились несколько советских “эверестовских” составов экспедиций, все они откладывались, а после и отменялись. Но в 1982 году 11 спортсменов из сборной страны совершили все же блестящее восхождение по юго-западной стене, никем не повторенное и по сей день.

В мае 1996 года команда красноярских альпинистов поднялась по северо-восточной стене Эвереста, пройти которую ранее никому не удавалось, хотя немногие, нужно сказать, и пытались. Успешный, без потерь, подъем на высшую точку Земли по одному из сложнейших мыслимых путей позволяет говорить, что красноярская команда сегодня одна из сильнейших в мире в высотном классе.

Есть, есть нам чем гордиться. В 80-е годы пределом вожделений “гималайцев” была южная стена пика Лхоцзе, с ледовым карнизом перед вершиной. Первый альпинист мира Рейнхгольд Месснер назвал эту стену маршрутом XXI века. Второй, по неофициальной, но общепризнанной классификации альпинист, поляк Ежи Кукучка, пошел на стену и погиб. Но в 1990 году связка Сергей Бершов из Харькова и Владимир Каратаев из Дивногорска прошла все же этот маршрут.

Самый “крутой” маршрут Гималаев и наисложнейший из пройденных на Эвересте принадлежат красноярцам. Ни одна страна не может похвастать подобным достижением, и это несмотря на то, что всего-то наши были в Гималаях, учитывая и одиночек в сторонних экспедициях, пять раз. Возможно, из-за отдельных скальных участков юго-западная стена, пройденная в 1982 году советской экспедицией, технически сложнее. Но особенности климата на северо-восточной стороне: снег, лед, постоянная минусовая температура — делают маршрут, пройденный нашими ребятами, “примой” всего массива Эвереста. Ранее с него вернулись, не преодолев и отметки 8 000 метров, европейская и японская экспедиции, а немец-одиночка так под этой отметкой и погиб. Там и лежит во вмерзшей в лед палатке. С руководителем европейской экспедиции Расселом ребята виделись, кстати, в Катманду и долго беседовали.

Вспомним о былом


Из книги Анатолия Ферапонтова [Восходители]
Евгений Абалаков Конечно же, такая дружина, как нынешняя сборная края, появилась не на ровном месте, были у нее и славные предшественники. Братья Абалаковы — первые из них. Третьего сентября 1933 года на высшую точку Советского Союза — пик Коммунизма (7 495м) — поднялся Евгений Абалаков, первым и в одиночку. Все спутники его, опытные горовосходители, находились в тот момент ниже, в промежуточных лагерях. Двадцатишестилетний Евгений преодолел все и стал с этого дня альпинистом № 1 страны.

Мать умерла при родах Евгения, отец — два года спустя. Так братья-погодки Виталий и Евгений стали сиротами, но именно они сумели сформировать школу отечественного альпинизма, быть его бесспорными лидерами на протяжении многих лет. Судьба определила им родиться и вырасти в Красноярске юность братьев прошла на Столбах, и отменная школа скалолазания помогала Абалаковым в грядущих восхождениях на вершины Памира, Кавказа и Тянь-Шаня. Они талантливо жили, Бог и родители щедро дали им жизненных сил, щедро они их и тратили. В 1925 году братья уехали в Москву. Виталий стал студентом МХТИ, Евгений поступил в Высший художественный институт, но на каникулы они возвращались в Красноярск. Тогда же, в 1929 году, братья совершили первое дальнее путешествие: от Бийска пешком до Телецкого озера, далее через хребет Корбу к реке Абакан, по которой спустились на плоту до Енисея, а там и до Красноярска. У путешественников почти не было провизии, а все спальные принадлежности туриста им заменял кусок клеенки.

Неизвестно, когда Абалаковы совершили свои первые восхождения в больших горах, но уже в 1931 году Виталий руководил альпинистской экспедицией на Кавказ. Покорение высшей точки страны входило в программу исследований Памира, которая активно осуществлялась в 20-е — 30-е годы. Специально для этой цели в научную экспедицию 1933 года была включена группа альпинистов из 12 человек. Уже на высоте 5 600 многие альпинисты испытали жестокие приступы горной болезни. Позже Виталий Абалаков разработает систему высотной акклиматизации, а тогда еще никто не представлял, что это такое. Сегодня только в Красноярске есть несколько мастеров, которые могли бы тогда сказать: “Вы, ребята, тут посидите, а я сбегаю махом”, и на второй-третий день уже бы вернулся. Но это стало возможным благодаря опыту, порой горькому, предыдущих поколений. Группа стала нести потери: заболел и скончался носильщик Джумбай Ирале, сорвался со склона и погиб руководитель федерации московских альпинистов Николай Николаев, тяжело отравился Шиянов, распухла перебитая камнем рука у Гущина, у Гетье — три сердечных приступа, еще один альпинист напрочь отказался от дальнейшего подъема. Оставшиеся восходители упорно продолжали разведку и обработку маршрута, но все были измучены до предела. Характерная деталь: зарядку по утрам делал только Евгений (Виталий в этой экспедиции не участвовал).

В лагере 6 400 Евгений поставил одну палатку, к тому времени стало уже ясно, что он остается единственным вполне дееспособным участником штурма. Кроме работы по самообеспечению, Абалаков-младший вел подробный дневник, писал акварели, оказывал медицинскую помощь, варил пищу, таскал рюкзаки своих товарищей, сновал челноком между лагерями и отдельными участниками, спускал вниз обмороженных и больных. Молодой Евгений стал одновременно нянькой, командиром и рабочим, он взял на себя решение всех вопросов и остальные охотно с этим смирились. Официальный руководитель экспедиции Николай Горбунов слал из нижнего лагеря гневные записки (“дышит гневом” — из дневника Абалакова), напоминая о правительственном задании, требуя немедленного взятия вершины. Неофициальный руководитель — Евгений — работал.

Вновь четыре дня почти бесплодной работы, и вновь лагерь 6 900 в одиночку ставит Евгений.
Из дневника: “Показались остальные. Нога за ногу. Первый — Даниил Андреевич, как дошел, так и рухнул, и не встает. Помог Антону Цаку дотащить рюкзак… Измотались они крепко”
Уже в темноте Абалаков доводит всех в лагерь, затем спускается за рюкзаком Горбунова и затаскивает его наверх. Тридцатого Евгений устанавливает двухпудовую метеостанцию, остальные больше напоминают сомнамбул, поэтому обед тоже готовит он. Ночью разыгралась буря, явление для таких высот обычное, и под тяжестью снега рухнула палатка беспомощных Горбунова и Гетье отрыл их, конечно, Евгений. Крышкой от кастрюли. Он же восстанавливает оторванные растяжки, варит обед.

Чем внимательнее вчитываешься в дневник Евгения и в прочие мемуары, тем ясней становится, что к третьему сентября ему просто надоела вся эта бодяга. К тому же кончились продукты. В конце концов, правительство не требовало, чтобы на вершину поднялась вся группа, достаточно и одного человека. Вначале с Абалаковым пошел и Горбунов, но вскоре Евгений понял, что уходит последний шанс и предложил Горбунову развязаться. Дальше красноярский парень пошел один. И взошел — один.
Из дневника: “Вершина! Вот она! Не выдержал, от волнения и радости на четвереньках вполз и лег на чудесные, чуть тепловатые и защищенные от холодного ветра плиты. Встал, огляделся. На туманном фоне востока тоже встала огромная фигура. Я замахал руками — и там поднялись огромные лопасти и тоже замахали”.
Что за уникальный мотор работал в этом парне? Его феномен нельзя объяснить только сибирской закалкой, был у Евгения какой-то особый дар общения с людьми в экстремальных условиях. Альпинистская среда его обожала. Четвертого сентября в лагере 6 900 трое: он, Гетье и Горбунов. Евгений заканчивает сборку метеостанции и все начинают спуск, но тут обнаруживается, что идти может только один Абалаков: Гетье тяжело болен, у Горбунова обморожены пальцы на ногах. Евгений с трудом и огромным риском спускает их вниз.

Этот опыт пригодится ему спустя три года на Хан-Тенгри. Тогда Евгению пришлось еще труднее, он один спускал из-под вершины четверых тяжело обмороженных друзей. Одним из них был старший брат Виталий, ему пришлось ампутировать несколько пальцев на руках и ногах. О спортивных возможностях Евгения Абалакова можно судить, к примеру, по результатам сезона 1935 года. За июль-сентябрь он 30 раз прошел через высотные перевалы Туркестанского хребта, поднялся на 10 вершин (из них на пять — по скальным стенам), шесть маршрутов были пройдены впервые. И еще, пожалуй, рекордный по тем временам траверс семи вершин Кавказа 1938 года или сложнейший траверс Безенгийской стены.

Великий альпинист из Красноярска талантливо и щедро жил, но погиб трагически и нелепо. Двадцать четвертого марта 1948 года друзья приехали к нему домой расслабиться. Пока накрывали стол, Евгений решил принять ванну. Друзья поздно спохватились, лишь почуяв запах газа из ванной комнаты. Никто и никогда уже не узнает, почему Евгений открыл газовую колонку, но не зажег ее. Ему был 41 год, для горовосходителя — пора расцвета.

Именем Евгения Абалакова назван пик на Памире и две вершины на Тянь-Шане. Его скульптурную группу “Альпинисты” (бронза, гранит) можно видеть в Лужниках, а три скульптуры хранятся в фондах Музея изобразительных искусств им. Пушкина, что на Волхонке. Евгений успел написать еще и книгу “На высочайших вершинах Советского Союза”. Она издана дважды — Академией наук и Красноярским издательством. О литературном даре Евгения Абалакова можно судить по следующим строкам: “То сверкающая, радостная, то грозная и гневная, вызывающая на единоборство, то таинственная, неуловимой завесой скрывающая себя и лишь на мгновение открывающаяся фантастическими видениями, суровая, прекрасная, вечно зовущая стихия горных вершин…” Он очень много успел, этот парень с Красноярских Столбов.

После смерти Евгения лидером советского альпинизма стал его старший брат Виталий. Никто не сделал столько, сколько он, для разработки теории восхождений, удобного и безопасного снаряжения. Книга о нем не написана.

Читайте на Mountain.RU:
Братья Абалаковы: Виталий Михайлович и Евгений Михайлович

Один из знаменитой команды Виталия Абалакова – Владимир Кизель.
(Посвящено 100-летию со дня рождения)

История отечественного альпинизма – братья Абалаковы

Записки с вершин и прочее
Грозная вершина 6995м Кан-Тоо (Хан-Тенгри, повелитель духов)

Победивший судьбу
(Виталий Абалаков и его команда)