Добро пожаловать !
Войти в Клуб Mountain.RU
Mountain.RU

главнаяновостигоры мираполезноелюди и горыфотокарта/поиск

englishфорум

Чтобы быть в курсе последних событий в мире альпинизма и горного туризма, читайте Новостную ленту на Mountain.RU
Люди и горы > Творчество >


Всего отзывов: 4 (оставить отзыв)
Рейтинг статьи: 5.00


Автор: Михаил Дмитриев

"Усилитель жизни"

Пролог

Мы все в эти годы любили,
Но значит,
Любили и нас.
Сергей Есенин, «Анна Снегина»

Там, где кончается зона земледелия, там, куда не добирается скотоводство,
там, где нечего делать и грибникам, начинается божья делянка: среди вечных
снегов нельзя жить, но можно молиться.
Александр Генис


Над горами Полярного Урала бушевала пурга.

На огромных безлюдных пространствах, среди ровной тундры и высящихся над ней гор, ветер был единовластным царем. Не стихая ни на секунду, он исступленно трепал редкие чахлые кустики карликовой березки, огорченно завывал, обтекая редкие препятствия, и как будто огромным шершавым языком вылизывал снег, покрывая его твердой чешуей заструг. Величественный мир Севера, сиявший накануне отполированный белизной, исчез, потонул в вихрящихся тучах снежной пыли. Людям, заброшенным в этот край и попавшим во власть первобытной силы пурги, оставалось лишь укрыться от ветра и ждать. И надеяться только на себя.

Широкий гребень хребта обрывался в обе стороны крутыми склонами в несколько сотен метров высотой. На гребне стояла восьмигранная шатровая палатка, окруженная стенкой из снежных кирпичей в рост человека. Небо над ней было почти чистым, но по сторонам все тонуло в мятущейся белой дымке. Длинные капроновые оттяжки, удерживающие палатку, вибрировали на ветру, временами издавая странный низкий звук. Оттяжки крепились к широким лыжам, под углом воткнутым в твердый снег. На фоне безжизненного, угрожающе курившегося поземкой белого поля, оранжевый шатер казался космическим кораблем, заброшенным на чужую планету.

Внутри находились четверо – трое парней и девушка. Поскольку в палатке было хоть и теплее забортных минус пятнадцати, но ниже нуля, все они лежали в спальных мешках. Точнее, мешок, «спальник», был один, но четырехместный.

Это чисто отечественное изобретение, вызывающее у непосвященных реакции от брезгливости до хихикания (хихикали, узнавая, что женщин, если они есть, укладывают обычно посередине, между мужиками – для тепла), появилось когда-то давно не от хорошей жизни, но закрепилось на удивление прочно. Видно, потому что и тогда, и по сию пору немногие спортсмены-туристы могли позволить себе хороший «кокон» из легкого и теплого пуха. Так что слава тому, кто первый додумался сшить из обычного синтетического утеплителя здоровенный конверт, в котором соседи греют друг друга, а материала, то есть критически важного в походах веса, на одно человеко-место идет вдвое меньше. Что же до женщин, они не жаловались - сильнейшие походные нагрузки не дают особенно разгуляться инстинктам...

Обнаружив с утра, что разошедшаяся пурга заперла их в палатке, ребята даже обрадовались - после семи дней непрерывной ходьбы вынужденный отдых был кстати. Они не спеша позавтракали и с удовольствием «придавили» еще пару часов. Потом по очереди читали журнал, завалявшийся у кого-то на дне рюкзака еще с поезда, а также разговаривали. Разговорам, правда, мешал постоянный шум ветра и хлопание ткани над головой. Поэтому диалоги были вынужденно лапидарными.

- Пойду прогуляюсь, - со вздохом сказал Сергей и принялся вылезать из спальника.

Антон мысленно ему посочувствовал. «Прогуливаться» в такую погоду можно лишь по известному неотложному делу. А справлять его на ветру и морозе... впрочем, при хорошей квалификации можно управиться быстро.

Серега осторожно, чтобы не разбудить дремавшую рядом маленькую, пухленькую Иришку, выбрался из спальника. Затем он заботливо оправил его на девушке, чтобы не замерзла. Антон поглядел на него. В далеком, нереальном городе его друг, обладатель больших серых глаз, высокого чистого лба и аккуратной полоски усов, походил на немногословного, интеллигентного гусара из фильмов Эльдара Рязанова. Однако сейчас его физиономия обросла коричневой щетиной, была смуглой от снежного загара и элементарной грязи, и к тому же слегка опухла от лежания. Не красавец, как и остальные. Ничего, подумал Антон, вот вернемся, отмоемся – и выйдет так, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Проверено неоднократно. Но это будет потом, а пока еще половина экспедиции впереди...

Тем временем Сергей оделся и полез наружу. В приоткрывшийся входной рукав-тубус тут же вдуло пригорошню снега, но Серега поспешно затянул вход за собой, и внутри вновь воцарился порядок.

Через несколько минут тубус опять зашевелился, и облепленный снегом с ног до головы Сергей быстро заполз на четвереньках внутрь. Завязав вход, он обмел себя щеткой на длинной ручке, какими водители зимой очищают автомобили, подышал на закоченевшие руки и озабоченно сказал:

- Стенку чуть не наполовину стесало. Надо идти чинить.

Энтузиазма это сообщение не вызвало. Вылезать из теплого спальника и корячиться там в пурге... С другой стороны, их защитное сооружение явно поистрепалось – внутри шатра гулял прохладный ветерок, которого утром не было. Если еще подождать, то и саму палатку может сорвать. Без починки не обойтись.

Антон и Вадим, для порядка полежав пару минут, переглянулись и начали выбираться из спальника. Первым вылез высокий, широкоплечий Вадим – у него всегда было лучше с силой воли. Или эмоций было меньше. Ира, или Иришка, как ее чаще звали, проснулась и тоже захотела помочь, но ее дружно отговорили. Принялись надевать все наличные доспехи для защиты от ветра и холода: штаны из плотной ткани, пуховые куртки, горнолыжные очки, и – последнее по счету, но не по важности - толстые рукавицы, с резиночками, как у детей, чтобы, не дай бог, не унесло ветром, если снимешь и отпустишь. Все сделались похожими на космонавтов в скафандрах, и Иришка, восхитившись этим зрелищем, вытащила фотоаппарат и сделала снимок. Один за другим ребята полезли из палатки Ира быстро затянула вход за последним.

Снаружи была сплошная мятущаяся снежная муть. Едва Антон выбрался из-за прикрывавшей вход стенки, как пурга, словно заждавшись, с гнусным восторгом набросилась на него. Ветер с размаху двинул в грудь, нагло дохнул в лицо и обжег его тысячами мелких льдинок, сбил дыхание и явно желал продолжить знакомство. Пришлось поспешно повернуться к нему спиной и затянуть завязки капюшона, так что открытыми остались лишь очки и кончик носа. Остальные, словно сговорившись, проделывали то же самое. Через минуту стало терпимо, но общаться друг с другом теперь можно было только жестами. Сергей вытащил воткнутую в снег у входа небольшую ручную пилу, Вадим извлек оттуда же дюралевый лист. С помощью этих орудий в тундре выпиливают и выламывают из верхнего, твердого слоя снега кирпичи, идущие на строительство стенки (а также, в малом количестве, на воду для готовки пищи). Они обошли палатку. Стенка, действительно, была уже сильно изъедена ветром, кое-где образовались дыры. Подошли к почти занесенной неглубокой яме в снегу, «карьеру», и принялись за работу.

Невысокий, худощавый и на удивление выносливый Серега со спокойным упорством экскаватора нарезал и выламывал кирпичи, а Антон и Вадим таскали и укладывали их вокруг палатки. Каждый кирпич, чтобы его не сбросило ветром, приходилось делать большим и тяжелым – раза в три больше обычного. Волоча в руках эти глыбы по неровному, проваливающемуся под ногами снегу, под хаотичными ударами ветра, парни шатались, как пьяные, с трудом сохраняя равновесие. Антон даже ненадолго вспотел от усилий. Ничего, жареных туристов еще не находили. Чего, увы, не скажешь о замерзших...

Провозившись больше часа, они, наконец, отстроили стенку и влезли обратно в шатер. В тепле, хоть и относительном, сразу навалилалась усталость - еле хватило сил отряхнуть друг с друга снег и кое-как раздеться. Изо рта по-прежнему шел пар, но после бешенства пурги Антону на миг показалось, будто он очутился на берегу тихого теплого моря. Он с умилением оглядел ставший уже привычным интерьер - колышущиеся оранжевые стенки, разложенный спальник, мешки с вещами, кастрюлю и чайник... И не поверишь, что все это они принесли на себе за сотню километров, а потом понесут дальше. Тем временем Ира поставила чайник на гудящую газовую горелку и стала понемногу добавлять в натопленную воду новые ломтики спрессованного снега. При этом она, как это с ней часто бывало, все время что-то говорила. Не было, понимаешь, возможности с утра язык размять... К счастью, Иришкина разговорчивость компенсировалась легким характером - она была доброй, заботливой и не особенно обижалась, если ее не слушали или перебивали. Так что болтовню можно было и потерпеть. Все шло, как должно идти в нормальном племени - мужчины приходили в себя после тяжелой работы, костер горел, женщина хлопотала около него и чирикала. Наконец, чайник вскипел. Блаженны отдыхающие после трудов праведных...

День перешел в вечер, потом в ночь, а пурга не утихала. Скорее, она усилилась. Купол шатра, опирающийся на стоящую вертикально пару связанных лыж (именуемую на профессиональном жаргоне «центральным колом», или ЦК), стал дергаться заметно сильнее, чем раньше. На ЦК висел фонарь, рукавицы, очки и прочее мелкое имущество. Все вместе походило на странную новогоднюю елку. Если бы еще не это раздражающее трепыхание... Ну да ладно - что могли, они сделали.

Успокаивая себя этой мыслью, вся команда поужинала при желтоватом мятущемся свете фонаря и улеглась спать. Палатка погрузилась в темноту. Антон незаметно заснул. Пусть там ветер и мороз, а у нас здесь тепло и хорошо...

Среди ночи он внезапно проснулся от того, что Сергей тряс его за плечо. Спросонья кое-как разобрал:

- Антон, вставай. Палатку сорвало.
- Не понял... сорвало... куда сорвало... подумаешь, какая-нибудь оттяжка ослабла... завтра поправим... – забормотал Антон, не желая просыпаться. Приоткрыл глаза... и вдруг увидел в темноте дыру, в которую заглядывали холодные звезды. И тут же ощутил, что на лицо быстро-быстро сыплются и тают мелкие снежинки.
- Не сорвало, а порвало, блин! – нетерпеливо повторил Серега. – Тут уже сугроб наметает. Что делать-то будем?

До Антона дошел наконец угрожающий смысл происходящего. Капроновая палатка - единственный тоненький барьер, отделяющий их от взбесившегося ветра и мороза – рвется. Это как пробоина на корабле. Ну какого черта взяли этот старый шатер? С ним ведь кто только не ходил, вот он и обветшал, чтоб его...

Он поспешно нашарил рядом налобный фонарик, выбрался из спальника и, трясясь от холода (в палатке сейчас было ненамного теплее, чем снаружи), кое-как оделся. Пока возился, проснулись Вадим и Ира, все поняли и тоже полезли наружу. Тем временем Антон и Сергей осмотрели дыру. Дело было плохо – разрыв пошел по шву, по самому напряженному месту, и был в длину уже сантиметров тридцать. С каждым порывом ветра, дергвшим всю палатку, он на глазах рос.

- Ира, у тебя нитки близко? – спросил Антон.

- Достаю уже, - сиплым голосом отозвалась девушка, копаясь в вещах.

Спросонья, при слабом свете, в холоде и тесноте, даже продеть нитку в ушко было непросто. Наконец, Ира справилась с этим и потянулась к дыре. Вадим постарался помочь ей, кое-как сведя вместе и удерживая края материи. Иришка с трудом сделала пару стежков в дергающейся, рвущейся из рук ткани...

- Ребята, не могу больше, - неожиданно сказала она. – Пальцы совсем закоченели. Попробуйте вы кто-нибудь!

Антон попробовал, и сразу же понял, что имела ввиду Ира. Снаружи было минус двадцать, и струя ветра, бившая в дыру, была обжигающе-ледяной. Пальцы застыли на ней за минуту, почти полностью потеряв чувствительность. Хреново... Оставив иголку, Антон поспешно засунул руки поглубже в карманы – если промедлить, то и до обморожения недалеко.

- Так невозможно, попробуй в перчатках, - сказал он Сереге, морщась от ломоты в отходящих пальцах.

Серега послушался, но оказалось, что в перчатках удержать иголку нет никакой возможности – она скользила и вываливалась. Как много иногда зависит от ерунды, от какого-то несчастного коэффициента трения! Когда Сергей рискнул снять перчатки, вышло то же, что с Ирой и Антоном. Теперь уже втроем они сидели, не в силах что-либо делать, отогревая ноющие руки, ругаясь и бессильно глядя на медленно, но неуклонно растущую дыру. Потом попробовали еще по разу. Эффект был тот же. Стало ясно, что дело принимает скверный оборот...

- Ребята, - Ира первой рискнула спросить о том, о чем уже думали все. – Если мы с ней не справимся, какие у нас еще варианты?

- Плохо с вариантами, - мрачно отозвался Сергей, не без труда перекрывая шум ветра. – Пурга неизвестно когда кончится. Может, завтра, может, послезавтра. На ветру в одном спальнике продержаться без шансов, замерзнем. Стенка сейчас тоже слабо защищает, а какую-нибудь снежную хижину мы без опыта вряд ли сумеем построить. Тем более в темноте и на ветру...

- А если пещеру в снегу выкопать, или хоть просто яму? – спросил Антон.
- Тоже вряд ли. Тут же хребет, все продувается, слой снега тонкий. У меня на дне карьера кое-где камни торчали. Так что пещеры точно не получится, да и яма будет совсем мелкая.

- Может, тогда попробовать свалить отсюда? – спросил Вадим. В его голосе – показалось или нет? – послышались нотки паники.

- Как же, свалим мы сейчас. В пурге и темноте. Сам знаешь, тут везде крутяк, кое-где вообще обрывы. Даже в хорошую погоду спуститься можно только в нескольких местах. Русская рулетка получится... Да и потом, там внизу, в тундре, такая же пурга. Не дует только в лесу, но до него хода дня два-три... Нет, с этим точно шансов никаких.

Антон ощутил противный, липкий, расползающийся по телу страх. Равнодушные точки звезд все так же мелькали в разрыве, в мечущихся лучах фонарей кружились снежинки, на полу, среди разбросанных вещей, намело небольшой сугроб. Это авария, настоящая и безжалостная. Вот так, замерзнув, погибают в горах. А потом будет ясный, солнечный день, сюда доберутся спасатели и будут без особых эмоций откапывать из-под снега четыре заледеневших тела...

- Мужики, - пытаясь сдержать спазм в горле, начал он. – Давайте попробуем...

Но тут перед ним вдруг все закружилось и поплыло, и вместо полумрака палатки вокруг начал проступать другой полумрак – тысячу раз виденный, уютный и спокойный.


Глава 1. Американский программист

Антон открыл глаза. За окном серел осенний рассвет. Надо же, какой реалистичный сон, с облегчением подумал он. Все время снится какая-то бредятина бессвязная, а тут на тебе – история семилетней давности во всех подробностях. И тогдашний ужас он пережил сейчас заново... впрочем, ладно, не надо. Не было у них никакого ужаса. Проще было все, банальнее.

На самом деле в том походе их участвовало не четверо, а десять, и палатка была не одна, а две. Причем вторая была больше и не страдала проблемами качества. Ибо идти на Полярный Урал маленькой группой с плохим снаряжением – значит быть дураком и рисковать жизнью. Так что той памятной ночью у Антона со товарищи, к счастью, оставался запасной вариант. Когда они отчаялись справиться с проклятой дырой, то просто засунули в мешок все имущество поценнее, выбрались из шатра, сняли центральный кол, завалили все сверху снежными кирпичами, чтобы не сдуло, и в полном составе ввалились к соседям.

Дальнейшая жизнь потекла по принципу «в тесноте, да не в обиде». На следующее утро пурга было утихла – как раз хватило времени, чтобы разобрать и перетащить брошенное барахло. Заодно определили, что старый шатер порван больше чем наполовину, так что проще продолжать жить в другом, чем пытаться его реанимировать. Потом ветер задул с новой силой, они опять забрались в единственную теперь палатку и решили, что раз такое дело, надо «бить в бубен». В смысле, выпить, отчасти для поддержания настроения, а отчасти с ритуальными целями, дабы попытаться умиротворить Мать-Моржиху - северное божество, ответственное за погоду. Выражения «бить в бубен» и «Мать-Моржиха» были неизвестно кем и когда подчерпнуты из пары-тройки романов советских времен о северных народах. Понятно, что никто по-настоящему во все это не верил. С другой стороны, кто сказал, что, например, древние греки искренне верили в Зевса и Афину? Скорее всего, образ их мыслей был примерно таким же – «конечно, разумный человек понимает, что это сказки, но... если можно поесть мяса и запить вином не просто так, а вроде как за компанию с богами, то отчего бы не попробовать».

В бубен в тот раз ударили как-то особенно лихо. Сколько лет прошло, а до сих пор приятно вспомнить, как они тогда все дико развеселились, до полной эйфории. За бортом продолжал бушевать первобытный космос, куда и высунуться-то было страшно, а в полузанесенном снегом шатре гремел банкет, совмещенный с концертом. Из выпивки, правда, была лишь фляжка разведенного спирта на десятерых, но усталость от счастливо закончившихся приключений опьяняла сильнее любой химии. Мир был ослепительно прекрасен. Центральный кол, увешанный очками и варежками, вызывал умиление как внешним видом, так и фонетически-смысловыми оттенками своего названия. Расчехлили заботливо укутанную гитару обладатели слуха и голоса, в том числе Антон, принялись по очереди петь. Им подпевали, кто как мог. Они тогда неплохо умели это делать – или так казалось? - да и песни были отнюдь не самые примитивные... Музыкальные номера перемежалось историями, в основном о похожих приключениях, пережитых в прошлом. На смешных местах все хохотали до упоения, до боли в животе. Двое в углу (гм, а где у круглой палатки угол?) затеяли варить гречневую кашу под сложные философские разговоры. Каша совершила попытку к бегству, но ей не дали. Потом Серега, впавший в слегка измененное состояние сознания, заявил, что сейчас будет пускать священный дым для ублажения высших сил. Он один из всех курил, но при этом всегда утверждал (скорее всего честно) что делает это не чаще, чем выпивает. А выпивали они в те времена самое частое раз в пару недель – уж и не верится, что так бывает... Серега вытащил откуда-то из потаенных глубин сигарету, но несколько человек стали говорить, что нечего тут отравлять воздух – пусть идет на улицу. На улицу Серега благоразумно не пошел, а вместо этого надел шапку, горнолыжные очки и высунул голову с цигаркой в специальную затягивающуюся дырку в крыше палатки – вентиляционный рукав. Можно представить, как выглядела со стороны, в белой метели, торчащая наружу одинокая голова, но увы, насладиться этим зрелищем могла разве что Мать-Моржиха. Остальные принялись спорить, отморозит он себе уши или нет. Потом Иришка решила воспользоваться его стесненным положением и пощекотать, но Серега, опередив ее, вернул совершенно залепленную снегом башку обратно, очумело потряс ей и сообщил, что сигарета после двух затяжек, похоже, отправилась на орбиту, а он уже все понял о вреде пороков. Разговор перескочил на эти самые пороки, и была обсуждена история мужеложества, скотоложества, а также до кучи фаллические культы. Потом Антон, окончательно разомлев, лежал и глядел вверх, на мотающийся купол шатра, слушал шум ветра и разговоров вокруг... И вдруг он осознал, с пронзительной ясностью, что здесь и сейчас, в этих диких условиях, посреди снежной пустыни, в холоде и тесноте, но делающий вместе с друзьями общее, с виду бессмысленное, но на самом деле полное какого-то глубинного, высшего смысла дело – он на своем месте и потому счастлив. Он каждую минуту живет самой интенсивной жизнью, и для этого не нужно ничего сверхъестественного. Ни денег, ни власти, ни успеха. То есть все это, конечно, неплохо, но самая концентрированная, полная, забирающая все силы и тут же стократно возвращающая их обратно жизнь – здесь. И для нее нужно самое малое. Только эти горы, друзья и цель: пройти маршрут и вернуться.

...Да уж, счастие... Сколько лет прошло, и много ли от него сохранилось? У всех семьи, работа, какая-никакая собственность. Все вроде прекрасно, за исключением одного: никто ни в какие горы давно не ходит. Сидим по норам. Работа-дом, дом-работа. Ну, иногда собраться и выпить, да только все как-то... безыдейно. Даже тосты произносить разучились. Правда, дегустирование вина вечером в одиночестве начинает приобретать все более устойчивый характер. Не алкоголизм, но предпосылки, похоже, имеются. Эх ты, господи... Антон вздохнул и вылез из-под одеяла. Сегодня была его очередь отвозить детей в садик. Лена пусть еще поспит.

Старшая Даша, похожая на него своей серьезностью, уже проснулась и одевалась. А младший, Андрей, такой же непоседливый и разговорчивый, как Лена, все еще дрых без задних ног. Антон принялся его расталкивать.

- Ну папа, не надо, хочу еще поспать... – заныл было наследник.
- Давай-давай, вставай!

Андрей еще немного посопротивлялся и, наконец, открыл глаза. Через несколько секунд в них появилось осмысленное и живое выражение.

- Слушай, пап, я сейчас такой сон видел! – с жаром начал он. – Как будто наша кошка превратилась в тигра, а потом вдруг стала маленькой-маленькой...
- Ладно, потом, потом расскажешь, – привычно остановил поток его красноречия Антон. – Одевайся пока...

Убедившись, что процесс, наконец, пошел, он направился на кухню и стал варить овсяную кашу. Вечно по утрам какое-то заторможенно-пессимистическое настроение, но если вдуматься, жизнь не так плоха, размышлял он, следя, чтобы каша не убежала. Вот, например, еще года три назад детей надо было кормить с ложечки, а потом убирать за ними. Кухню, помнится, раз пять за день приходилось подметать... А сейчас сами поедят, а потом даже посуду в раковину отнесут. Там, глядишь, и на другие полезные дела надрессируем... хотя почему, собственно, «надрессируем», одернул он сам себя, как его обычно в таких случаях одергивала Лена. Они, на самом деле, теперь много чего сами соображают. Уже и поговорить с ними можно иногда, как со взрослыми. Возвращаются наши инвестиции в человеческий капитал... нет, серьезно – жить, товарищи, стало лучше, жить стало веселее.

Опять же, вот и солнышко из-за деревьев выглянуло. Сияет себе на небе. Небо хоть и позднесентябрьское, но находится, между прочим, над штатом Калифорния, и поэтому изо дня в день одного и того же безмятежно-голубого цвета. Погода, как в Крыму в бархатный сезон. Разве что вместо теплого Черного моря тут, за цепочкой невысоких гор, вечно холодный океан, куда могут залезать лишь серфингисты в гидрокостюмах и почему-то еще толстые мексиканские дети... а, ччерт!.. пока он предавался философствованиям, каша закипела и полезла из-под крышки. Антон еле-еле успел сдернуть кастрюлю с плиты и предотвратить окончательную катастрофу. Детям хватило, а ему осталось чуть-чуть. Нечего зевать, мыслитель нашелся...

Потом они погрузились в машину. Ехать было минут десять, а если бы не перекрестки и светофоры, вышло бы пять. Но пешком все же было бы далековато. Вечно так, гоняешь машину по поводу и без. Дальше было, как всегда – запарковались, дисциплинированная Даша вылезла сразу, а Андрей долго возился. Антон привычно попенял ему, потом тоже вышел, чмокнул обоих в щеки и посмотрел им вслед, когда они заходили внутрь. Опять завел мотор, и еще через двадцать минут, преодолев десяток миль по фривэю, вошел под своды родной фирмы.

Компания «Зиллион» встретила его обычным тихим гудением многочисленных компьютеров. В больших светлых залах, разгороженных на кубики, сидели, глядя в экраны, люди всех национальностей и цветов кожи. Антон был одним из них - бойцом гигантской армии программистов, дислоцированной в знаменитой Силиконовой долине и постоянно растущей за счет притока людей со всего мира. Иногда казалось, что американцы тут уже в меньшинстве. Новички из Азии и Европы прибывали по временным рабочим визам, часто с мыслью просто поработать пару лет, посмотреть на другую страну, зашибить денег – а там видно будет. В результате большинство оседало тут навсегда. Правда, далеко не все становились американцами по духу. Оказывается, можно было неплохо жить, контактируя с местным обществом почти исключительно по работе. Антон тоже так делал, при любой возможности старался съездить в Россию, и ему до сих пор очень не хотелось думать о себе как об эмигранте. Но он прожил в Штатах уже больше четырех лет, недавно после немалых усилий получил постоянный вид на жительство («грин карту»), до родной Москвы в последнее время добирался не чаще раза в год... в общем, думать можно было что угодно, но по фактам выходило, что он, равно как жена и дети – ныне жители Америки.

Начальство, довольно симпатичная китаянка по имени Анжела, чуть старше Антона, уже сидела на своем месте. Пришла неизвестно когда и уйдет небось тоже после него, работящая ты наша. Причем что интересно: среди китайцев полно жутко трудолюбивых, но медленно думающих. Как говорится, не мозгами берут, а задницей. Эта же, на удивление, и пашет, как вол, и соображает неплохо. К подчиненным, опять же, очень заботливо относится... может, потому, что детей у нее нет... неважно, хороший менеджер, чего тут.

Заметив его, мать-командирша помахала из-за стеклянной стены, подзывая к себе. Антон вошел.

- Hi! – сказала Анжела. – Listen… how is the work on the dashboard we talked about the other day? – в отличие от Антона, акцент у нее был практически незаметен. Видимо, еще ребенком ее сюда привезли – китайцы, учившие английский у себя на родине, говорят, как правило, чудовищно. Впрочем, на акцент тут внимания не обращали – делал бы дело.
- It’s fine, - ответил Антон. – I hope to finish it tomorrow.
- Oh, great! Let’s look at it together then
, - и, одарив улыбкой, начальство отпустило его, а само немедленно уткнулось обратно в свой компьютер.

Да... а вот среди другой многочисленной группы – индусов (мимо как раз проходило двое, один посветлее, а другой коричневый почти как негр) – наоборот, лентяев полно. Хотя иногда попадаются очень способные и деловые. Еще они в большинстве достаточно душевные ребята, и в этом плане ближе к русским, чем к американцам. Но все равно, некоторые считают, что когда в какой-нибудь фирме количество индусов превышает некую критическую массу, ее гибель от собственной бездеятельности неизбежна.

Ну, а что же русские?.. А черт их знает. Пьем и курим заметно больше остальных народностей, это видно сразу. В смысле работы, есть и лентяи, и талантливые трудяги. Но вот на командных постах, то есть там, где нужно сочетание технических и лидерских талантов, наших что-то почти не видно. В отличие от тех же индусов и китайцев. Такая примерно картина...

Ну-с, приступим. Опустившись в кресло, Антон набрал пароль, и два стоящих перед ним впритык больших плоских монитора засветились, показывая многочисленные окошки. Тут была и электронная почта, и работа, и – как же без этого – русская газета. Сперва он разобрался с почтой. Мэйлов со вчерашнего вечера нападало немного, штук пятнадцать. В основном объявления и просьбы в духе «ребята, помогите разобраться, почему программа не работает». Антон cтер или отложил на потом эти письма, затем ответил на два адресованных ему лично. Из нью-йоркского отделения пришли, у них там уже день, успели ребята раскочегариться... Теперь следовало заняться собственно работой, но Антон, как с ним в последнее время постоянно происходило, не выдержал и вместо этого полез в газету.

Чтение газет отвлекало от рутины, а заодно кое-как связывало его с родиной. «Свои» новости по-прежнему интересовали его куда больше местных. Доходило до смешного, когда о важных событиях в жизни Америки он узнавал на следующий день в русском переводе.

Сегодня, правда, ничего интересного в газете не сообщалось. Убили опять какого-то не то чиновника, не то бизнесмена... а президент кого-то по другому поводу поругал... Прокрутив заглавную страницу сверху вниз и ни за что не зацепившись, Антон было соблазнился бульварным заголовком в конце. Заголовок был идиотский, но рядом красовалась фотография симпатичной полуголой девицы. Однако уже занеся над ней мышку, он одумался. Ясно, что на девицу надобно было просто смотреть – что про такую можно еще написать? Так что он не без удовольствия посмотрел, а затем вернулся наверх, где, кроме новостей, был еще раздел о политике.

В этом разделе разные способные к литературе люди писали, что они думают о всяких важных событиях. Писали бойко, но было похоже, что в массе своей они знают о предмете не больше своих читателей. А еще Антон начал замечать, что более яркие статьи стали чем дальше, тем больше сводиться к простой мысли, что нынешний режим плох (вариант: режим плох, хотя жизнь почему-то не очень плоха), а что будет дальше – неизвестно. Менее пессимистичные либо делали вид, что в России идет себе такая же скучная деловая жизнь, как на западе, либо глухо бормотали о национальных традициях или невнятных происках заграничных недругов, но по поводу будущего тоже предпочитали благоразумно помалкивать. В общем, оптимизма в политике было мало, но Антон зачем-то продолжал о ней читать. Видимо, слишком давно в России не был – там он это занятие сразу забрасывал. Почему-то на родине ему, как и большинству сограждан, совершенно не хотелось думать о том, кто и как ими управляет.

...Часы показывали одиннадцать. С газетами было давно покончено - Антон усердно трудился в поте лица. Вернее, в напряжении глаз. Черт, за последнюю пару лет зрение вдруг заметно село - ясно, что все из-за этих буковок на экране. А что он за это получил? Вон, две почетные грамоты на стене висят (о деньгах, которые ему тут платили, в такие моменты ему как-то не думалось. Чем их больше, тем меньше удовлетворение от каждой следующей порции...) Антон откинулся в кресле и со смешанным чувством поглядел на два листка формата А4, с красивыми разноцветными надписями, распечатанные на цветном принтере и приколотые кнопками к стене. Хотя ладно - листочки, конечно, смешные, но кому попало их не дают. Вице-президент фирмы один раз его разработку похвалил... какое-никакое, а отличие.

Но все же – сделал он ту удачную систему, ну может еще одну неплохую. Приятно вспомнить, как он все это сам выдумал, вырастил с нуля, а теперь люди пользуются и уже сами друг другу объясняют, как там что работает. Но остальной его труд, дни и годы – какие-то бесконечные мелочи, суета, а в итоге вспомнить почти нечего. На что жизнь уходит... Окончательно закопавшись в дебри программного кода, не желавшего правильно работать, Антон понял, что ему нужна передышка.

Немного хотелось есть, но до обеда был еще час. Выйти, что ли, пройтись вокруг здания? Только сначала почту глянуть... о, а там, оказывается, что-то интересное!

Письмо из международного отдела извещало, что они рассматривают вопрос открытия офиса в Санкт-Петербурге. Который в России, а не во Флориде. Инженерам, владеющим русским языком, имеющим опыт собеседования с претендентами на работу и готовым на поездку, предлагается немедленно ответить. За четыре дня каждому предстоит провести порядка пятнадцати-двадцати интервью. Отъезд ориентировочно через полторы недели.

Вот так, месяцами ничего не происходит, а потом бац – и не угодно ли слетать домой за казенный счет? Правда, не на пикник, а на работу, и довольно непривычную... Как в анекдоте про кремлевскую стену: «уговорил, похоронят тебя в ней. Но ложиться нужно завтра».

Антон какое-то время сидел в нерешительности. За всю свою карьеру он проэкзаменовал всего-то трех кандидатов, каждый раз долго к этому готовясь и очень волнуясь, чтобы не облажаться самому. А тут такая толпа. Боязно как-то...

А фиг с ним, вдруг подумал он. Вряд ли они там будут разбираться, сколько у него опыта. И вообще не факт, что соберется толпа желающих поехать. Во-первых, русских в конторе немного. Во-вторых, срочность: по местным меркам полторы недели – это как в России завтра. Ну и наконец, из тех наших, кто здесь давно сидит, далеко не все рвутся на родину. Даже ненадолго. Но вот двадцать человек... я после этого голос не потеряю? Да нет, наверное – это же они отдуваться будут, кандидаты то есть. Ладно, кажется, решился...

Оставался, правда, еще вопрос с собственной семьей, и тут Антон почувствовал легкую робость. Он давным-давно никуда не ездил один, да еще на целую неделю. Правда, дети уже не маленькие, так что, наверное, Лена справится... да и вообще, это же командировка, а не то чтобы для собственного удовольствия... но все же домашний номер он набирал с некоторой робостью.

- Лен, привет, - сказал он. – Слушай, тут такое дело... Ты как посмотришь, если я на неделю съезжу в Москву? Точнее, даже в Питер. По работе, - поспешно прибавил он и перессказал ей остальное. – Это как... ничего?
- Конечно, поезжай, - спокойно ответила Лена. – Хоть Питер наконец увидишь. Поезжай, поезжай!
- А вы тут как, справитесь одни? – все еще не очень уверенно спросил Антон.
- Нет, от голода умрем, - съехидничала Лена. – Приедешь и найдешь три мертвых тела. Ладно... когда, ты говоришь, у вас отъезд? Может, я тогда для мамы еще кое-что успею купить...

«Уф, слава богу», - подумал Антон, положив трубку. Конечно, бывает, что Ленка слишком многого от него хочет. С детьми сидеть – всегда почему-то в неподходящее время в выходные расслабиться не дает... Но все-таки приятно убедиться, что, когда надо, можно на нее рассчитывать. «Надо будет ей обязательно подарок призвезти», - решил он. Отправил ответ в международный отдел, посмотрел на часы (до обеда оставалось еще полчаса) и, вздохнув, вернулся к заевшей программе.

***


Через полторы недели, в субботу рано утром, в аэропорту Сан-Франциско он сел на самолет. Все набранные в поездку «десантники», командование которыми возложили на индуса средних лет с непроизносимо длинной фамилией, попали на разные рейсы. Антону предстояло добираться до Москвы в одиночестве, двумя самолетами с пересадкой в городе Атланта, а от Москвы до Питера ехать на поезде.

До Атланты он долетел часов за пять. Рейс в Москву отправлялся из другого терминала, в противоположном конце аэропорта. Чтобы размяться, Антон решил дойти туда по подземному тоннелю для пешеходов. В результате тащиться пришлось километра полтора – таким огромным оказался этот полный народа транзитный караван-сарай. А город-то – меньше нашего Ростова... Второй самолет провисел в воздухе десять часов, за которые день с ночью поменялись местами, а Антон, как всегда, слегка одурел от бесконечного сидения в кресле. Наконец, вынырнув из низких облаков, «Боинг» со стуком коснулся колесами бетонки. Заревели двигатели, гася скорость на реверсе. За окном под низким небом желтела пожухшая трава, вдали маячило серо-коричневое здание аэропорта... приехали. Здравствуй, родина.

Паспортный контроль и получение багажа прошли довольно резво мордатые таможенники скользнули по обладателю единственного маленького чемодана ленивыми взглядами, и только. На улице было прохладно, воздух был по-осеннему прозрачным и бодрящим. Антон с наслаждением вдохнул полной грудью. Да, пахнет не так, как в Штатах, и первое, что чувствуется – запах выхлопов. А ведь все равно приятно. И странно как-то, чудно, и отчего-то весело. За высоким бетонным забором шумели самолеты. «Нигде нет неба ниже чем здесь... нигде нет неба ближе чем здесь» - всплыла в памяти строчка из песни.

Когда он добрался до дома, в Калифорнии была ночь. Там все давно спали - кроме жены, ждавшей его звонка. Он иногда и не знал, радоваться или раздражаться на то, что его так опекают. Особенно в последнее время. Что-то, кажется, слишком активно стали ему указывать, что делать...

- Антошка, я без тебя уже скучаю, - сказала Лена. – Дети давно спят, пора самой ложиться, но одной даже странно как-то...
- Я тоже скучаю, - стараясь копировать ее интонацию, ответил Антон. Правда, сейчас, на свободе, за возбуждением, усталостью и нервозностью по поводу завтрашнего, он особенной тоски расставания не испытывал. Если уж совсем откровенно, сбежать от однообразной семейной жизни было даже приятно. Но ему все же не хотелось выглядеть перед ней каким-то бездушным.
- Андрей страшно завидует, что ты на поезде поедешь, - продолжала тем временем Лена. – Полчаса меня расспрашивал, как там все устроено, где ты будешь спать, будут ли тебя кормить... Прямо по-настоящему волнуется. Может, ты ему посмотришь в подарок какой-нибудь паровозик игрушечный?
- Хорошо, - без особого восторга ответил Антон. Ему было очень приятно, что маленький сын так помнит о нем. Но почему из этого следовала необходимость покупать очередную игрушку, когда они и так вываливаются отовсюду... – Посмотрю, если время будет, - сказал он, стараясь говорить потверже. – Или просто расскажу ему, как что было, когда приеду. Ты ему так и передай, – а про себя подумал: «не забыть бы опять...». Неприятные случаи забывчивости уже бывали. Почему-то плохо у него получалось помнить все эти семейные обязанности.

Они еще поговорили о каких-то домашних мелочах и распрощались. Антон положил трубку и почувствовал, что его тянет в сон. Москва, о которой он мечтал столько времени, была вон там, за окном. И погода была отличная - сквозь ветви еще не облетевших деревьев в комнату ласково заглядывало невысокое солнце, словно приглашая пройтись. «Славная осень! Здоровый, ядреный воздух усталые силы бодрит...». Некрасов. Давным-давно в школе учил. Теперь уже как-то не верится, что вот здесь, куда сейчас прибыл с кратким визитом, я когда-то учился в школе... Действительно, что ли, пойти погулять?

В этот момент зазвонил телефон. Мама взяла трубку, послушала и сказала:

- Тебя. Не успел приехать...

Звонил Сергей, которому Антон еще из Америки сообщил о приезде. Тот самый, с которым они когда-то студентами прошли вместе шесть или семь сложных походов. В том числе и достопамятный, на Полярном Урале, где в одну из ночей сражались с порванной палаткой. С тех пор, правда, многое изменилось. Антон уже не первый год обретался за границей. Серега же, который в свое время учился в Бауманском институте на кафедре двигателей внутреннего сгорания, в итоге приземлился в фирме, занимающейся всевозможной компьютеризацией. Там он работал над вещами, не имеющими ни малейшего отношения к двигателям, но все же требующим приложения кое-какой конструкторской мысли. Год назад его сделали руководителем маленькой группы, а теперь в ней было уже человек двадцать. Судя по тому, как Сергей командовал в тех походах, где его выбирали командиром, он должен был быть хорошим менеджером - ответственным, заботливым, планирующим все детали. Слуга царю, отец солдатам.

Вот только эта работа совсем его засосала. И их общую спортивную страсть, которая свела вместе его, Антона и остальных, подарила им крепкую дружбу и общие воспоминания – да какие! - он давно забросил. Сделался из героя-путешественника офисным червем... да ладно, все мы хороши. Какие тут к черту путешествия, в особенности совершенно необходимая подготовка к оным. Какое планирование маршрута, подбор снаряжения, тренировки, когда домой, насколько было известно Антону, Серега теперь добирался не раньше одиннадцати, а отпуск с трудом выцарапывал на неделю-полторы в год? Память о славном прошлом тускнеет с каждым годом, ничего нового и яркого не происходит... спасибо, что вообще не забыли друг о друге.

- Привет, Антон, - бодро сказал Сергей. – С приездом. Ну как, нормально долетел?
- Привет! Да в общем, нормально, долго только.
- Ну, ты у нас привычный, - усмехнулся Серега. – Как тебе Москва-то?
- Да в общем, как обычно. Вроде пару каких-то новых высотных зданий по дороге заметил, а в остальном все по-прежнему. А, еще на Ленинградском проспекте что-то копают без конца.
- Может, расширяют. Или чинят.
- В мой прошлый приезд они, по-моему, в тех же самых местах чинили...
- А ты думал. Надо же людей работой обеспечивать.

Они договорились насчет встречи после возвращения из Питера, а потом Сергей полюбопытствовал:

- Ну ты как, готов к миссии?
- Более-менее. Да и не один же я там буду.
- А что, много вас таких приехало?
- Человек десять.
- Ух ты! А зачем так много?
- Да понимаешь, у фирмы политика, что с каждым кандидатом разговаривают пять-шесть действующих сотрудников, по очереди. И решение принимается по сумме мнений. Это не везде так, но у нас вот такая... демократическая система.
- Демократия ваша американская... – по голосу почувствовалось, что Серега скептически улыбается.
- Да ладно, почему американская. Она еще в Древней Греции была. Или в Новгороде. Но вообще-то, - примирительно закончил Антон, - это наше внутрифирменное народовластие - оно, конечно, относительное. Все равно на последней стадии начальство все утверждает. Или не утверждает.
- Вот я и говорю, – Серега заметно оживился, получив, по-видимому, подтверждение своим мыслям. - Ерунда все это. Везде, как начальство скажет, так и будет. И тут, и там.
- Ну, на уровне фирмы, пожалуй, да. – Антон призадумался. Ему было ясно, что между типичным западным и отечественным стилем управления все-таки есть разница, но он как-то не мог сходу объяснить, в чем она. – Я думаю... - тут он вспомнил про нынешнюю Серегину работу, - все-таки есть отличие – делает руководство, как его левой пятке захотелось, или хоть что-то обсудит сперва. Ты вот сам теперь начальник. И лично у тебя, если вопрос сложный, не возникает желания с кем-нибудь из своих подчиненных посоветоваться? Как в свое время в горах, помнишь – подходим под перевал, начинаем вместе думать, как его пролезть, в каком порядке пойдем, кто что будет делать...
- Посоветоваться, может, и хочется. Да только народ в последнее время пошел какой-то... бестолковый. Или безынициативный. А часто и то и другое сразу. Хотя денег еще как хотят... Я вот свою группу всю сам набирал. Сначала набрал, а потом самому же пришлось чуть не половину уволить из-за полной непригодности. Те, что вместо них взял, оказались ненамного лучше. И все они, честно говоря, только на выполнение указаний и годятся. Сами думать, планировать, тем более новые идеи рожать - либо не могут, либо ленятся. А те немногие, кто и могут, и в силах, ответственности боятся. Вот и командую один, как диктатор. А что делать?

Действительно, а что делать, подумал Антон. Сетования такого рода он в последнее время слышал практически от всех московских друзей и знакомых, выбившихся в какие-никакие руководители. Можно было подумать, что все остальное население вдруг разом обленилось и поглупело. Понятно, что так не бывает. Но если знать, как в последнее время упал в России уровень любого образования, и сколько умных голов отъехало искать счастья за границей, то приходилось признать, что в этом суждении есть доля истины... И все же у него не проходило смутное ощущение, что что-то тут не так. Слишком поверхностное объяснение. Ведь там, где он жил сейчас, большинство тоже состояло из не слишком умных, слабо образованных, от природы ленивых. Но ведь как-то работает у них все, находятся в нужный момент новые руководители, выделяются из общей среды... Вот именно, что из своей же среды выделяются, и нет этого нашего постоянного антагонизма: «ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак». Тут разница в менталитете действительно очень заметна. Может, в этом все дело, в пресловутых правах человека, в признании за другими права на собственное достоинство и разумение - и, кстати, в ответном признании ими ответственности за свои действия... Да, прекрасное объяснение. Осталось проверить его на практике – не хотите ли вернуться и чем-нибудь поруководить на родине, дорогой вы наш эмигрант?

Остаток дня он провел в разговорах с соскучившимися родителями и каких-то вялых действиях, призванных побороть желание спать. Наконец, около полуночи погрузился в «Красную стрелу», зашел в свое купе, блаженно вытянулся на полке и тут же заснул.

На следующий день с утра, еще окончательно не придя в себя и сам удивляясь тому, где и чем занимается, Антон сидел в комнате арендованного офиса и разговаривал с первыми претендентами. Причина спешки и неожиданного обилия кандидатов давно разъяснилась. Оказалась, что другая американская фирма, у которой в последнее время плохо шли дела, неожиданно решила закрыть свое отделение в Питере. Наиболее сильным из нескольких десятков увольняемых сотрудников предложили, правда, переехать в отделение в Чехии. Но переезжать почти никто не захотел – выяснилось, что их и тут могут трудоустроить. Возможно, даже на лучших условиях. По крайней мере, «Зиллион», росший и искавший таланты по всему миру, отозвался сразу.

Большинство кандидатов Антона приятно удивили. Если быть совсем честным с собой, он отнюдь не был уверен, что сумел бы быстро справиться со всеми тестовыми вопросами и задачами, которые он и остальные «десантники» им подсовывали. А эти напрягались и, надо же, почти все вытягивали. Многие выглядели не только технически подкованными, но и инициативными, с огоньком в глазах. Похоже, не везде ситуация с рабочей силой была так плоха, как представлял ее Серега. А может, здесь просто больше платили и лучше умели руководить?

Три дня пролетели быстро, работы было навалом, и города за это время он почти не увидел. Потенциальные сотрудники шли и шли - дотошный начальник миссии решил воспользоваться моментом и обработать здесь всех, кого только можно, включая способных студентов. Поток иссяк лишь в середине завершающего дня. Антон дописал последний отчет и почувствовал необыкновенную легкость, как когда-то после экзаменов. Вот она, свобода - пора грабить город!

Правда, разграбление, по нынешним скучным временам, их доблестному войску заменили автобусной экскурсией. Но и это было неплохо. Погода, в последние несколько дней мрачная и дождливая, вдруг смилостивилась. Город, который он до этого видел лишь однажды, еще ребенком, открылся весь, в ясном, холодноватом свете осени. И Антон неожиданно понял, что удивлен и восхищен, несмотря на то, что уже видел и Лондон, и Париж, и Нью-Йорк.

Он почувствовал здесь как будто какой-то отрыв от повседневного, нездешность. Этого не было в других прославленных городах. Они были красивыми, разными, но всегда земными, сухопутными поселениями... а Питер вдруг оказался как будто и не городом, а кораблем, плывущим над металлически-синей Невой, словно по морским просторам. Улицы были вычерченны в правильном, параллельно-перпендикулярном порядке, как коридоры на судне. Шпиль Петропавловской крепости вдруг оказался мачтой, Дворцовая площадь – просторной, чисто выметенной верхней палубой, дома на набережных глядели окнами вдаль, подобно корабельным надстройкам. В одном городе как-то совмещалась природная стихийность и геометрический порядок, романтизм и суровые будни, безбрежное море и корабельная теснота, чудеса архитектуры и бездушный индустриальный пейзаж... Может, из этого сочетания несовместимого здесь родилась поэзия Серебряного века, а еще лет через семьдесят – немалый и лучший кусок русского рока? Да, и еще революция между ними...

Следующим утром, в серых рассветных сумерках, он вышел из поезда на Ленинградском вокзале. Деловая часть закончилась, и оставшиеся до отлета в Америку два дня можно было с чистой совестью потратить на развлечения. Оставалось только решить, какие.

Продолжение следует...


Отзывы (оставить отзыв)
Рейтинг статьи: 5.00
Сортировать по: дате рейтингу

Ух!

Очень интересно! Что же было дальше, весь заинтригованный я?
 
Мих (все отзывы), 12.06.2010
Здорово.

Чувствуется, наш человек. Тафай исчо.
 
Вы - молодец

Ждём продолжения!
 
У автора явный литературный талант

Начало просто супер! С нетерпением жду продолжения!
 

Поделиться ссылкой

Дорогие читатели, редакция Mountain.RU предупреждает Вас, что занятия альпинизмом, скалолазанием, горным туризмом и другими видами экстремальной деятельности, являются потенциально опасными для Вашего здоровья и Вашей жизни - они требуют определённого уровня психологической, технической и физической подготовки. Мы не рекомендуем заниматься каким-либо видом экстремального спорта без опытного и квалифицированного инструктора!
© 1999-2017 Mountain.RU
Пишите нам: info@mountain.ru
о нас
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100