Тайна пещеры крестов
 1. Начальник уголовного розыска, майор Климов, вышел из-за письменного стола навстречу Громову и протянул ему руку.
— Здравствуйте, Виктор Петрович, очень рад, что вы откликнулись на мой телефонный вызов и зашли к нам в управление. Садитесь.
— Добрый день, Иван Николаевич, давненько вы не приглашали меня! — ответил Громов, пожимая ему руку.
— Вы правы, года два у меня не было дел, связанных с горами, — подтвердил Климов и посмотрел в окно. Там, во всю ширь стекла, раскинулось Скалистое плато, возвышающиеся над городом. Оно будто каменным водопадом низвергалось из-за синей кромки неба.
— Хорошо постоянно бывать или жить в горах, я очень завидую вам, Виктор Петрович, что вы часто можете подниматься по горным тропам! — продолжил майор.
Обоим под пятьдесят, но Климов от кабинетной работы оплыл, скурился, лицо у него землистое, уставшее, с выцветшими глазами. И голос начальника угрозыска будто треснул от напряжения, от заседаний, от споров, обсуждений, всевозможных версий и планов. Климов говорит с хрипотцой, чуточку с усилием. А Громов черен от загара, обветренный, мускулистый и жилистый, с веселым блеском голубых глаз. Климов в сером костюме, немного измятом и присыпанном пеплом от сигарет, точно несколько дней он не выходил из кабинета. Громов, напротив, подтянут, спортивен, в тонком хлопчатобумажном свитере, плотно обтягивающем широкие плечи, и в летних, аккуратно выглаженных брюках.
Он сел у письменного стола Климова и с интересом огляделся. Скромная обстановка кабинета, — сейфы, стол, стулья, на стене подробная карта города и портрет Дзержинского.
— Кого нужно искать в горах? Ведь вы для этого меня вызывали?
— Конечно, для поисков, — ответил Климов и продолжил, — Сразу о деле или выпьем по чашечке кофе?
Очевидно, крепкий кофе давно поддерживал рабочий тонус начальника угрозыска.
— Давайте ваш горный заказ, а кофе в конце разговора.
— Хорошо, тогда сразу приступим к нашему совместному делу. Загадочно исчез Анатолий Птичка, житель нашего города. Кстати, он давно состоит на учете в милиции. Выдает себя за археолога-любителя и скупает за бесценок у стариков и старушек древние книги, открытки, одежду, мебель, посуду, а потом перепродает все втридорога. Покупатели всегда находятся: киностудия и театр — его постоянные заказчики на старинную мебель и одежду, а книголюбы с удовольствием приобретают у него редкие издания. Устраивает Птичка и археологические раскопки. Для этого собирает мальчишек, увлекает их идеей о находке клада с драгоценностями. Они копают в местах, указанных им, что-то находят — осколки посуды, бронзовые украшения, монеты, различные предметы быта. Вы ведь знаете, Виктор Петрович, как много в городе и окрестностях древних стоянок человека, каменных ящиков-могильников, остатков жилищ, фундаментов крепостных стен и башен…
— Но ведь исторические памятники находятся под охраной государства, как же Птичка ведет самостоятельные раскопки? — спросил Громов.
— Он выдает себя за научного сотрудника, составляет планы, делает рисунки каменных кладок, фотографирует, даже пишет отчеты об экспедициях. И этим многих вводит в заблуждение. Мы поинтересовались в отделе археологии и истории Республиканской Академии наук и нам объяснили, что археолог-любитель без образования, порой, так же опасен для общества, как любитель-хирург, — продолжал давать характеристику пропавшему Птичке майор Климов.
— Может быть, в областном отделе истории его знают как специалиста, самостоятельно овладевшего науками, и своими раскопками он оказывает им помощь? — поинтересовался Громов.
— Ученый секретарь античной и средневековой истории края Олег Иванович Домбровский, — кстати, очень толковый мужчина, я ездил к нему на собеседование, — рассказал мне, что он вначале очень обрадовался такому энтузиасту. А потом уличил его в жульничестве. Птичка спер из запасников нашего городского музея чернолаковую греческую керамику и сказал Домбровскому, что нашел ее на Скалистом плато. После отъезда Анатолия, Олег Иванович рассмотрел на глиняном обломке стертые следы инвентарного номера музея.
— Вы знаете, Иван Николаевич, я знаком с Птичкой. Он даже пытался сблизиться с горноспасателями, но быстро понял, что с ними ему не по пути. Ребята у нас суровые и работящие, они не терпят всякой трескотни, а Птичка слишком шумлив, болтлив и надоедлив.
— Он сменил в городе множество мест работы и нигде ни с кем не уживается, а больше пропадает по своим личным делам.
— Так куда он исчез?
— Позвонила его жена и заявила, что Анатолий пропал и его нет дома уже неделю.
— А горноспасатели причем, он, может, где-нибудь в городе промышляет или на какие-нибудь раскопки уехал?
— Нет, жена передала, что Анатолий собрался утром в понедельник и ушел в горы. Обещал, что вечером, когда вернется, она станет самой богатой женщиной в городе. Но ничего не объяснил.
— Минуло уже семь дней, — это слишком большой срок для горных происшествий: если он куда-нибудь свалился, то вряд ли выживет без медицинской помощи, — прокомментировал исчезновение Анатолия Громов.
— Так вы считаете, что он умер?
— Шансов очень мало, если случилась какая-нибудь авария.
— Мы объявили всесоюзный розыск на тот случай, если Птичка куда-нибудь уехал из города, но нужно тщательно проверить наш горный район.
— Где же его искать?
— Никто не знает.
— Кажется, настали минуты размышлений за чашкой кофе! — вспомнил Громов о предложенном угощении.
— Уж не на кофейной ли гуще вы собираетесь гадать? — пошутил Климов.
— А знаете, есть смысл в размышленияъ за чашкой кофе: неторопливость беседы, раскованность. За чашкой кофе рождается какой-то взгляд со стороны.
— Вы начинаете философствовать по поводу кофе. Что ж, придется выпить по чашечке.
— Может не у вас в кабинете, а выйдем на набережную? — предложил Громов. — Тогда будет приятельский разговор, а не официальный.
— Идемте, подышим свежим воздухом и поразмыслим! — согласился Климов.
2. Они вышли из управления милиции, старинного желтого здания, и направились по улице Морской. Перед ними празднично засинело южное море.
— А вам не кажется, что исчезновение Анатолия попахивает уголовным делом, ведь он пообещал жене сделать ее самой богатой женщиной?
— Вы правы, Виктор Петрович, но это уголовное дело тянется в горы, ведь Птичка туда направился. И вы, спасатели, должны нам помочь.
— Какую махинацию Птичка мог провернуть в горах? — спросил Громов.
— По крайней мере, молниеносную. Ведь уже вечером его жена должна была стать богачкой.
— Но с чем именно связана горная операция Анатолия?
— Вопросов в нашей работе всегда больше, чем фактов. Иногда мне кажется, что я сам становлюсь вопросительным знаком и, согнув спину, сижу за письменным столом и разгадываю тайну запутанных следов и хитроумных действий преступников.
— Не завидую я вашей работе.
— Да и ваша — не сладкий хлеб.
— Согласен.
Они подошли к белым столикам кафе, стоявшим под разноцветными тентами. Рядом тихо дышало море.
— Дело сложное, но интересное, ведь разгадка — не в обворованных складах, а в горах. Ситуация приобретает романтический оттенок! — начал философствовать Климов, видно пытаясь заинтересовать начальника горноспасательного отряда Громова.
— Любой оттенок — белый или черный, горный или городской, не дает ключа к тайне, которую нам нужно раскрыть, — отпарировал Громов.
— Хорошо, Виктор Петрович, вы уже начинаете проникаться сутью уголовной работы.
— Приходится, если вы поручаете нам такие задания.
— А к кому же нам обращаться за помощью, кроме горноспасателей?
— С чего начнем розыск Анатолия? — спросил Громов.
— Я думаю, нужно посмотреть его квартиру, может, там найдем какую-нибудь подсказку, — предложил Климов.
— А как же мы туда попадем?
— Я послал участкового к жене Птички и попросил передать ей, что мы сегодня зайдем.
— А, может, не стоило ее предупреждать, а то начнет следы заметать?
— Зачем ей это, ведь у нее пропал муж, и она будет нам помогать. А там, возможно, на какую-нибудь важную мелочь мы и наткнемся.
— Будем надеяться.
3. Квартира Анатолия Птички находилась на Святой горе. Здесь когда-то стояла церковь, но от нее осталась лишь колокольня, хорошо заметная с разных концов города. Для кораблей в море она служила своеобразным маяком. Купол колокольни недавно подновили, и он красным золотом горел в лучах жаркого осеннего солнца. Климов и Громов подошли к старому зданию, стоявшему на маленькой площади возле церкви. Дом был из хорошо сложенных и подогнанных дикарных камней. Когда-то в этом великолепном здании находилась приморская вилла “Ксения”, принадлежавшая русскому нефтепромышленнику. Сейчас дом разделили на квартирные соты.
Климов позвонил в восемнадцатый номер. Дверь открыла симпатичная толстушка в неряшливом халате, с красными от бессонницы глазами.
— Вы супруга Анатолия Птички?
— Да.
— Вас зовут Галя? — спросил Климов.
— А откуда вы знаете?
— Мы из милиции.
— Проходите, пожалуйста!
Большая комната оказалась заставлена старой мебелью, изъеденной шашелем, потускневшей, с глубокими царапинами, обломанными ножками. Везде на стульях, на столе, в шкафах, на подоконниках стояла старинная посуда, заплесневевшие самовары, восточные медные кувшины. Запах окисляющейся меди витал в комнате. На стене, и в тяжелых позолоченных рамах, висели роскошные картины.
— Целый музей собрал любитель старины, — заметил Громов.
Настольная лампа с зеленым стеклом, люстра с хрустальными подвесками, тяжелая ступка, мраморный письменный прибор, бронзовая статуэтка — вся эта роскошь лежала на овальном столе, инструктированном дубовыми дощечками, кое-где обломанными и выпавшими из рисунка шахматной доски. Галя растерянно стояла у дверей, вытирая руки махровым полотенцем. Климов тщательно осмотрел комнату, будто выискивая следы и улики, и обратился к Гале.
— Ваш муж часто пропадал из дому?
— Очень часто, но на день-два, а сейчас прошла уже неделя!
— А когда уезжал в археологические экспедиции?
— Но я знала, где он находится, а сейчас — нет. Кроме того, он осенью и зимой никогда не копал, а больше собирал старинные вещи.
— Он ушел один?
— Да.
— Как он оделся?
— Во все походное — спортивный костюм и кроссовки.
— А пищу он прихватил с собой?
— Конечно, но я не знаю, что он брал, он сам укладывал рюкзак. Толя не любит, если я ему кладу какие-нибудь вещи, они ему всегда мешают. Поэтому я никогда не лезу к нему в рюкзак.
— Что он еще прихватил с собой?
— Я не обратила внимания.
— А какие слова он сказал при расставании?
— “Готовься, Галка, как вернусь, — ты станешь самой богатой женщиной города”!
— А вы что ему ответили?
— Я уже привыкла к его чудачествам, ведь он делал уже меня царицей, притащив однажды какие-то позеленевшие браслеты, бусы, корону и все хотел примерить на меня. Я еле отвертелась.
— И все-таки, что вы ему ответили? Согласились стать самой богатой женщиной города или пропустили обещание мимо ушей?
— Я сказала: “Не задерживайся, к ужину приходи, я свежей рыбки нажарю”. Он очень любит жареную рыбу с красным соусом. Толя как-то странно посмотрел на меня, буркнул что-то под нос и ушел. Я вечером сделала хороший ужин, купила ему две бутылки чешского пива, а он не явился. Подождала пять дней, а потом пошла к участковому и заявила. Куда он затерялся? Может, на него напали?
— Перед нами тоже стоит этот вопрос. Где его искать?
— Он, обычно, в старых домах, у бабушек и дедушек по чердакам и сараям ползал, разыскивая старую рухлядь.
— А есть ли у вас родственники или близкие знакомые в горных селах за Скалистым плато, где Анатолий мог остановиться?
— Нет там у нас никаких родственников и знакомых.
— А в какую сторону он ушел, вы не обратили внимания?
— Возможно, к Каменному кресту над могилой метеоролога, я слышала, как он по телефону кого-то расспрашивал об этой могиле. Интересовался, когда и как погиб наблюдатель.
— Вы знаете эту могилу с Каменным крестом, Виктор Петрович?
— Очень хорошо знаю, но там похоронен ботаник, и она находится недалеко о метеостанции. Зимой 1906 года ботаник Вальковский хотел проведать своего друга метеоролога Константинова, и вышел к нему в горы, на метеостанцию. Разразился снежный ураган и Вальковский замерз на Скалистом плато. Его похоронили на том месте, где нашли замерзшим. Над могилой друзья и родственники поставили каменный крест. Теперь крест как бы служит маяком на Скалистом плато, к нему подходят многие туристские тропы.
— Чем же привлек Каменный крест Анатолия?
— Не задумал ли Толя стащить крест в город? — высказалась Галя.
— Нужен циклон, чтобы свернуть Каменный крест, — отозвался Громов. — И потом, кому он продаст эту махину?
— Его какая-то другая причина потянула к кресту, ведь неспроста же он им интересовался, — высказал свою мысль Климов.
— Я два дня назад был у Каменного креста, но ничего подозрительного там не увидел, и никаких явных следов Птички в тех окрестностях не встречал.
— Галя, а у вас в квартире нет определенного места, например, письменного стола или книжного шкафа, где Анатолий работал над своими археологическими находками или хранил отчеты о раскопках? — спросил Климов, внимательно оглядывая комнату.
— Есть, но все в башне, — ответила Галя.
— В какой башне?
— У нас еще в ордере вписана маленькая комната, она находится в башне, там отдельный вход. В этой башне Толя пишет свои дневники.
— Покажете нам эту башню?
— Идемте.
4. Они обошли дом. С северной стороны к нему примыкала скальная гряда и на ней была искусно выстроена широкая башня в стиле рыцарского замка. С виллой “Ксения” башню связывала подвесная лестница на цепях, но она проржавела, и жители не пользовались железными ступенями. По лестнице причудливо извивался толстый ствол глицинии. Внутри башни находились жилые комнаты. По внутренней винтовой лестнице они поднялись на самый верх. Галя открыла дверь, впустила гостей и ушла, оставив их вдвоем.
— Я скоро вернусь, мне нужно ребенка забрать из детского сада.
— Мы с вашего разрешения покопаемся в бумагах Анатолия, может, какую-нибудь подсказку найдем, — попросил Климов Галю.
Галя ушла, и мужчины остались вдвоем. В комнате царил образцовый порядок и чистота, видно, хозяин тщательно следил за ней и не впускал сюда никаких квартирантов. В середине комнаты возвышался дубовый стол с разложенными на нем бумагами и папками. Вдоль стен, на стеллажах, хозяин аккуратно расставил старинные книги в массивных золоченых обложках, советские довоенные издания, книги на разных языках, много специальной литературы по археологии и истории. У некоторых книг обложки были оторваны, но хозяин тщательно подклеил “изувеченные” места. На старой дубовой тумбочке лежало несколько толстых альбомов. Громов заглянул в один и увидел прекрасную коллекцию старинных открыток с видами здешних мест.
— Кабинет, конечно, соответствует маститому ученому, а не любителю чердачных ценностей, — пошутил Климов. Он осторожно, с профессиональной выучкой стал перебирать бумаги на письменном столе.
— Вы знаете, в его коллекционировании предметов старины есть положительная сторона, ведь многое, им собранное, могло погибнуть или безвозвратно исчезнуть, — высказался Громов, рассматривая альбом с открытками.
— Но Птичка собирает все это с целью наживы! — возмутился Климов.
— Я думаю, в его наживе на старых вещах меньше преступного, чем в действиях тех, кто ворует мясо, продает его втридорога и покупает на эти деньги машины.
— Возможно, но для меня он все же преступал закон.
— Много спорного в современной жизни, а потом, спустя годы, это будет выглядеть по иному.
— Мне кажется, обман людей всегда, во все времена, называется преступлением.
— С точки зрения криминалистики — да, а вот с точки зрения жизненной действительности юстиция не всегда бывает права.
— Виктор Петрович, мы с вами затеяли сложный философский разговор и уклоняемся от нашего дела, — спасения человека, если он, конечно, еще жив.
— Я привык спасать людей, которые терпят бедствие в горах, а здесь какой-то детектив с археологической окраской.
— А когда человек попадает в буран или теряет ориентиры в тумане, ведь вы идете в горы?
— Конечно, но тогда все же есть конкретная цель и примерно ясен район бедствия, а сейчас какая-то легкая тень мелькнула у Каменного креста. И еще вопрос, был ли Птичка у креста или просто любопытствовал по телефону.
— В этом то и трудности уголовной работы: сначала построить гипотезы, а потом проверить их до мельчайших деталей и фактов.
— Но у нас с вами еще нет гипотез, только какие-то неясные штрихи мелькнули по поводу Каменного креста. Горноспасателям это уже дает маленькую зацепку, ведь от креста расходятся туристические тропы. Мы разобьемся на группы и пройдем по всем маршрутам. Возможно, и натолкнемся на след Анатолия, — начал строить предположения Громов.
Климов продолжал просматривать бумаги на письменном столе. Он взял в руки небольшую затрепанную книгу в красной обложке. Майор с любопытством перелистал страницы, внимательно рассматривая фото и рисунки.
— Смотрите, Виктор Петрович, довольно интересная книга, — старинный путеводитель по нашему краю.
— Под редакцией Григория Москвича? У меня есть такой путеводитель, довольно редкое издание.
— Может, Птичка отыскал на страницах путеводителя описание каких-нибудь древних ценностей, представляющих исторический интерес и ушел в горы? — Климов продолжал искать версию исчезновения Анатолия.
— Вполне допустимо, мы ведь тоже прибегали к помощи старинного путеводителя.
— Для чего? — спросил Климов.
— Горноспасатель Саша Ткачев строил веранду в поселке Позилипо, близ нашего городка, в доме, где живет его старенькая мать, и натолкнулся на фундамент старинного здания с обломками синих изразцов. Соседи рассказали, что на этом месте когда-то стояла церковь. Вот в путеводителе мы и нашли несколько строк о том, что на шестой версте от города есть часовня, построенная в память 17 октября 1888 года.
— А что это за дата?
— Мы так до сих пор и не нашли ответ на эту загадку. Думаем, часовню воздвигли в честь окончания русско-турецкой войны… Или отмечая спасение царя, избежавшего выстрелов народовольцев… А, возможно, какое-нибудь чудотворное явление произошло в этот день.
— Любопытная история. Но наша посложней!
— Вы правы. Ведь нам как можно скорее нужно найти разгадку исчезновения Анатолия.
— У таких людей, как Птичка, очень богатая фантазия…
— В данном случае он опирался на факты и конкретные сведения.
— … Которых мы не знаем и пытаемся отыскать среди его бумаг, — сказал Климов.
— А если расспросить ребят, с которыми он участвовал в летней экспедиции? — предложил Громов. — Они же могут рассказать о планах и идеях Анатолия, которыми он наверняка делился с ними.
— Сейчас у Гали узнаем адреса ребят, — согласился Климов. — Она как раз поднимается по лестнице
Дверь в комнату открылась и появилась жена пропавшего Анатолия Птички.
— Ну, как, вам удалось выяснить горный маршрут Толи? — спросила Галя.
— Еще нет.
— А я как раз вспомнила о его тайнике, где Толя прячет ценные книги и бумаги. Может, там что-то есть?
— Где он находится? — Климов оживился.
— Вот здесь, — Галя открыла замаскированное отверстие в деревянной обшивке стены. — Но у меня нет ключа, — Толя всегда его носит с собой.
Климов тщательно изучил дверцу тайника и замочную скважину.
— Детская головоломка, сейчас открою! — майор покопался в портмоне и вынул замысловатую отмычку. — У меня всегда в запасе есть нужный инструмент. Иногда работа обязывает открывать не только тайны преступлений, но и замки.
Через несколько минут дверь легко открылась, и Климов вынул из небольшого тайника потрепанную карту, лежавшую поверх книжной стопки. Он развернул ее на столе. На карте карандашами и чернилами были отмечены стрелки, кружочки, квадраты, треугольники, кресты.
— Это карта-вкладыш из путеводителя Москвича. На ней нанесено Скалистое плато, — пояснил Громов. — У нас в спасслужбе есть подобная.
— В ней-то и заключена тайна исчезновения Анатолия, — сказал Климов.
Он взял увеличительное стекло, лежавшее на столе, и внимательно стал изучать каждую пометку на карте.
— Я пойду кормить дочку, и не буду вам мешать, — тихо напомнила о своем присутствии Галя и вышла.
Мужчины, увлеченные картой, даже не заметили ее ухода.
— Иван Николаевич, ваше мнение? — спросил Громов.
— Еще остается нерешенным вопрос, ведь все отметки на карте старые, а Птичка ничего на ней не рисовал. Но именно по Скалистому плато он проложил свой загадочный путь и где-то исчез.
— Почему вы так решили?
— Пока только чутье мне подсказывает, а подтверждений никаких. Хотя в пользу этой карты говорит то, что Птичка, вероятно, воспользовался ею перед уходом.
— А почему Птичка не взял карту с собой в горы?
— Трудно сказать…
— Дайте, я посмотрю карту, и найду на ней Каменный крест, — попросил Громов.
Он взял карту, и тут же отыскал маленький черный крест среди коричневых линий Скалистого плато.
— Смотрите, от креста разбегаются тропы по Плато, может, какую-то из них и искал Птичка?
— Прежде всего, нужно выяснить зачем? Какова цель его путешествия? — Климов скривился, как от острой зубной боли, видимо эти вопросы очень мучили его.
А Громов запылал румянцем, видно исследовательский зуд открытия тайны будоражил его воображение.
— Я догадался! — почему-то шепотом произнес Громов. — Птичка пошел искать золотую колыбель, спрятанную в скалах Заманы, — это северный острог Скалистого плато.
— Какую еще колыбель?
— В одной из легенд нашего края рассказывается о золотой колыбели, которую народ спрятал от кочевников в гроте на скалах.
— Хватит с меня легенд! Ведь карта принадлежала полковнику царской армии Дряблеву, и Птичка что-то пронюхал о нем.
— Откуда вы знаете о полковнике?
— Смотрите, Виктор Петрович, здесь есть отпечаток герба Кексхольмского полка, где Дряблов, очевидно, служил. Или путеводитель был из полковой библиотеки. Две руки, согнутые в локтях, и аист-часовой держит камень. Герб символизировал оборону России от шведов, крепость Кексгольм защищала ее с северной границы, а смысл эмблемы в том, что если часовой заснет, то камень выпадет из лап и разбудит его. Мне когда-то пришлось заниматься изучением русской геральдики для одного дела, связанного с нумизматами, — пояснил Климов. — А под гербом стоит фиолетовый оттиск, — смотрите: “Полковник Дрябловъ”. Чернила расплылись, и печать я рассмотрел только в увеличительное стекло.
Теперь карту сквозь лупу стал рассматривать Громов, а Климов листал путеводитель. Из-под матерчатой внутренней подкладки обложки высунулся краешек пожелтевшего листа бумаги. Климов осторожно его развернул.
— Записка на французском языке! — несколько разочарованно произнес он.
— Давайте попробую перевести. Я ездил во Францию с альпинистами и усиленно изучал французский во время поездки.
— Попробуйте, — Климов отдал плотный листок бумаги.
Громов несколько минут рассматривал бумагу, украшенную вензелем двуглавого орла. Затем начал читать вслух:
— «Дорогая Анна! Обстоятельства вынуждают меня скрыться. Оставляю пакет с картой и книгой. Прошу тщательно сохранить. Если погибну, то знай — в горах я спрятал фамильные драгоценности и золотые монеты из… как же это перевести? А, видимо, из полковой кассы. Клад лежит в древней пещере в глухом недоступном месте. О пещере никто не знает, ее случайно… случайно открыл прапорщик Белов, когда мы прятали клад. Он погиб в перестрелке с красными. Тайну клада я доверяю тебе. Сейчас больше не на кого положиться, а я могу быть убит. Прилагаю план расположения пещеры. Если возникнет опасность, то уничтожь бумаги. О спрятанном кладе знаем только мы вдвоем. Я думаю, что Белая гвардия скоро вернется назад в Россию победительницей… Так, и еще приписка, — Сохрани тебя, Господь. Ухожу не прощаясь. Целую. Твой брат, Николай».
— Вот теперь у нас действительно разворачивается настоящий детектив с кладом и погоней за кладоискателем! — улыбнулся Климов.
— Вот именно. Но мы, все-таки, докопались до сути. Какую вы выдвигаете гипотезу теперь?
— Моя версия такова. Птичка отыскал на чердаке или купил путеводитель с картой у какой-нибудь замшелой старушки, наткнулся на эту записку, перевел ее и кинулся в горы, — искать клад.
— Вполне согласен с вашей гипотезой, — поддержал Громов. — Но где же мы найдем Анатолия? Придется все Скалистое плато обшарить… — Последние вопросы Громов задавал уже самому себе.
— Вам, Виктор Петрович, виднее. Возьмите карту и посмотрите, где мог полковник спрятать золото. Плана месторасположения клада у нас нет… Очевидно, Птичка взял его с собой. Теперь понятны его слова, когда он обещал несметные богатства своей жене.
— Наверное, полковник не успел убежать с пароходом Антанты, порт заняли партизаны и конармейцы, — начал домысливать ситуацию Громов. — Дряблов двинул на Украину, чтобы через румынскую или польскую границу уйти на Запад. Смотрите, здесь на карте есть стрелы через Сосновую тропу, они пересекают Скалистое плато и обрываются у Большого каньона. Места знакомые многим туристам, исхожены вдоль и поперек, но никаких пещер мы здесь не знаем!
— Клады никогда не лежат на проторенных тропах, их надо искать, — назидательно заметил Климов, словно всю жизнь только кладоискательством и занимался. — Вот вы, горноспасатели, и найдите клад белогвардейского полковника Дряблова! — дружелюбно добавил он.
— Мы должны, в первую очередь, найти пропавшего человека в горах, а не клад! — возразил Громов.
— Ищите человека и клад, сейчас Птичка привязан к золоту полковника. Рассчитывайте на нашу помощь, только держите милицию в курсе всех ваших действий. Рации горноспасателей работают на нашей волне? — спросил Климов.
— Нет, но мы будем связываться со своим дежурным, и у него можно будет узнать о местонахождении поисковых групп.
— Подходит. Желаю удачи!
— Спасибо! До встречи.
5. Городской горноспасательный отряд размещался в новом здании, выстроенном сотрудниками в свободное от основной работы время. Трехэтажный дом, в стиле современной архитектуры, соорудили по проекту горноспасателя Валентина Всеволодовича Пекарева, архитектора по специальности. Все было в доме просто и удобно, он своими формами напоминал лесной шалаш. Две черепичные крыши поднимались от самой земли и смыкались острой кромкой. На первом этаже находилась комната дежурного инструктора, гараж, склад снаряжения. На втором этаже размещалась учебная комната, продовольственный склад, комната отдыха, кухня, маленький кабинет Громова. Третий этаж занимала радиостанция. Полезная площадь горноспасательного домика составляла совсем немного, но все в нем было хорошо подогнано и продумано до мельчайших деталей. Валентин Пекарев в своем проекте собрал все полезное из таких же зданий, виденных за рубежом, где он путешествовал в составе делегаций архитекторов и альпинистов. В Австрии, в горном массиве Гезойца, архитектор увидел памятник горноспасателям. На нем был изображен альпинист, присевший на выступ скалы, в одной руке он держал бинокль и смотрел в горы, где, как подразумевалось, совершали восхождение другие спортсмены, другой рукой он сдерживал символическую старуху-смерть с острой косой. Она изо всех сил рвалась на скалы, чтобы “накосить” смелые головушки альпинистов. Копия этого памятника теперь стояла перед горноспасательным шалашом. Необычный памятник привлекал многих туристов, приезжавших снимать его на фото и кинопленку.

6. По аварийной тревоге Громов собрал актив горноспасательного отряда. Пятнадцать парней, смелых и выносливых среди молодых членов отряда было и двое “стариков”, взрослых, умудренных опытом спасателей, хорошо знающих горные лабиринты Скалистого плато. Это Пекарев и Ассель.
— Ребята, пропал Анатолий Птичка. По данным милиции — ушел в горы искать клад, но куда именно — неизвестно.
— Подождите, Дед, он у меня недавно расспрашивал дорогу к Большому каньону! — вспомнил Мишка-трубач. Птичка играл с ним в одном оркестре.
— Вот и появляются первые следы! У меня есть карта, она принадлежала белогвардейскому полковнику Дряблову, который спрятал в горах клад. Его подчиненный Белов нашел таинственную пещеру, и там они оставили сокровища. Прапорщика Белова убили в перестрелке, а Дряблов, убегая, оставил записку сестре Анне. О нем больше ничего неизвестно. Карту где-то откопал Птичка, и, возможно, отправился в горы искать пещеру.
Они расстелили карту на столе и стали ее изучать.
— Смотрите, кружочков нарисовано два, квадратов три. А треугольник один, — подытожил Ткачев.
— Я думаю, во все шесть точек, где стоят отметки на карте, нужно выслать поисковые группы, снабдить их рациями, и искать, — предложил врач Шубов.
— Ты прав, Женя, так и будем действовать. Выбирайте каждый себе маршрут! — предложил Громов.
— Мы с Толстым идем к Большому каньону. Уверен, Птичка там! — уверенно “забил” себе место Мишка-трубач.
— Начинайте просматривать тропу с Каменного креста. Птичка интересовался этой точкой, — посоветовал Громов.
— Ай-Петри за нами с Трапизоном! — объявил Федоркин.
— Чертову лестницу проверим мы, — переглянувшись, объявили Челаев и Самулев.
— Миша, где вы будете в каньоне искать? Смотри, здесь на карте две отметки, — спросил Пекарев.
— У Кривого ручья.
— Тогда я махну на Яблоневое урочище. Кто со мной?
— Я! — вызвался Иванчик.
— Басман мы обойдем! — объявили Шубов и Мар.
— Тропу у Сосны-самолета обследуем мы! — дружно сказали Семенцов и Жигров.
— Возьмите снаряжение, рации, продукты и в путь! — распорядился Громов и добавил: — Первая связь — через четыре часа. На центральной станции будет дежурный инструктор Кириченко. Мы с Сергеем Сергеевичем тоже выйдем на Кривой ручей.
7. Сухое русло Кривого ручья извивалось среди густого леса, огибало скальные утесы и каменными уступами ниспадало в Большой каньон. В дни паводков вода гладко отшлифовывала берега Кривого ручья, пропилившего путь в узкой теснине скал, создав причудливый скальный ландшафт с каменными арками и водосливами.
Сырая тишина скал, повитая диким плющом, затененная вечнозеленым тисом и таинственным папоротником, встретила горноспасателей. И под плотной прохладой глухомани, осклизлой таинственностью причудливых скал, поросших мхом и лишайником, смолкли шутки и разговоры веселых парней.
— Миша и Саша, спуститесь вниз по Кривому ручью и осмотрите русло до Каньона, мы с Сергеем Сергеевичем поднимемся на Тисовый утес, чтобы радиостанция могла связаться с остальными группами, — распорядился Громов.
— Нам назад подниматься из Каньона или ждать вас внизу? — спросил Миша.
— Возвращайтесь нам навстречу.
— Дед, вы знаете что Кривой ручей — заклятое место среди местного на­селения? — вступил в разговор Сашка-экскурсовод.
— Из-за чего?
— В деревнях на северных склонах Скалистого плато ходят такие пове­рья, будто здесь ожидает погибель всему живому!
— Базарные сплетни.
— Дыма без огня не бывает. Я рассказал об этих сплетнях знакомому геологу, и он ответил, что возможно в русле Кривого ручья могут выходить газы из под земли и отравлять все живое.
— Так вы боитесь спускаться в Кривой ручей? — спросил Громов.
— Нет, мы жаждем приключений! — загорелся Миша.
— И констатируем факты, — добавил Саша.
— Фактов нет, а пока только небылицы, так что смело вперед, после радиосвязи последуем за вами.
8.
—"Скала", Я — Кривой ручей"! Прием.
— "Кривой ручей"! Слышу Вас хорошо, какие будут сообщения?
—"Скала", пока все по старому, добрались к Кривому ручью, начинаем обследование. Связь через два часа. Прием.
— Связь через два часа.

К Предыдущей главе _______________ Продолжение следует....