- ...Расписывая борколдойские приключения с явной целью отказаться от подробного погружения в технические реалии, как то - количество верёвок, крутизна склонов и прочее, я вдруг заметил, что весь текст выглядит подобно сочинению на тему "Как МЫ провели лето", то есть в фокусе описания подавляюще преобладает общение, - общение в нашем коллективе, с людьми на заезде, с людьми на выезде, а собственно о Борколдое, особенностях района, поразивших нас, говорить вроде нечего.
Ну не описывать же, как "Хороши, как свежи были розы", то бишь сколь прекрасны и величественны горы! Ибо тогда уместнее говорить стихами, чего я совершенно не умею, равно как, по всей видимости, не обладают этим могучим даром остальные участники похода.
Я понял, что упоминание нашей стратегии и тактики неизбежно, поскольку в памяти поход остался этаким непрерывным залезанием, слезанием, ходьбой, привалами, ориентированием, просчитыванием вариантов маршрута и пр.
Касаясь технических моментов как наиважнейшего элемента нашего похода, я постараюсь сделать это по минимуму, сжато. Подробные реалии прохождения расписаны в техническом отчёте, откуда собирающийся посетить этот чудесный район или бывавший в нём, может вынести практическую информацию.
Здесь же я попытаюсь, используя возможности словесно-повествовательные, передать занимательные - хотя в таком качестве довольно редкие - моменты нашего путешествия, сопроводив их некоторым количеством фотографий, на которых можно лицезреть в меру стараний фотографирующих пейзажи, любопытные явления и объекты, встречавшиеся нам, то есть те самые красоты, которым нет необходимости в описательном сопровождении.
 |  |
 |
 |
 |  |
 |
Первоначально мы собирались посетить западную часть Кокшал-Тау и побродить вокруг его грандиозных вершинам - Данков, Альпинист, Кызыл-Аскер и прочих. Однако выяснились проблемы с заброской в район, которая была вполне осуществима, однако дорогостояща и чревата застреванием.
Плюс к этому время пребывания в горах у всех участников было ограничено, потому решили не искушать судьбу и податься на Борколдой, заброска куда выглядела проще. К тому же в Западном Кокшал-Тау предполагалось много людей - это также оказалось причиной, по которой мы отказались от него.
Поскольку Борколдой и Кокшал-Тау, как правило, проходились в связке, то и собранные материалы касались обоих районов, так что начинать заново сбор информации не пришлось: вектор интересов просто плавно перетёк в сторону Борколдоя.
Первоначальный маршрут выглядел размашисто: мы планировали пройти перевалы в районе вершины Борколдой, потом сделать восхождение на г. 5170 м.
Осуществился он только наполовину, причиной чему послужила в первую очередь "ЗАБОЛЕВАНИЕ". Которое впервые показало себя - пока умеренно, ещё не агрессивно - в поезде.
 Славка Шаваров почивает. |
Как всегда простояли уйму времени (5 часов) на границе, где по железобетонным военным законам запрещено: посещать туалет (ни в вагоне, ни на улице), лежать, ходить, стоять, разрешается только сидеть в раскалённом вагоне и, к примеру, размышлять о вечности...
Или наблюдать. В поезде находилось много детей: так в нашем отделении пребывала милая женщина с внучкой. Родители, зная о запрете на посещение туалетов, предусмотрительно запаслись горшочками куда, детишки, - которых почему-то на границе дружно потянуло испражняться, - писали да какали.
Очень занятное зрелище... Вообще же русско-казахская (и наоборот) граница оставляет тягостное впечатление как место, где ощущаешь себя если не в тюрьме, то в неком крохотном оазисе, живущем по законам военного времени.
Или карнавала: туда-сюда ходят суровые пограничники и таможенники, которые старательно играют в войнушку, учиняя мини-допросы всяким бабушкам, мамашкам и таким образом повергая их в трепет ("А мы привыкли при виде Ментов делать руки по швам// Вдруг решат покомандовать нами" - как пели артисты незабвенной группы "Несчастный случай"). Ах! Военная бутафория изменяет людей.
Наши документы проверяла казашка весьма приятной наружности, одетая, конечно же, в военизированное одеяние, скрывавшее (и отчасти... конкретизирующее) милые прелести.
Которые, как знак высокой отнесённости к СЛУЖБЕ, кажется, принуждали даму к виду непререкаемо строгому, так что все наши попытки вывести беседу к материям интересным, вроде погоды, природы, неземных красот страны Казахстан встречали жёсткий взгляд из-под сведённых бровей.
Буде бы она одета проще, человечнее, наверняка долг не давил бы столь на неё и мы бы предались лёгкой, а то, может, - изящной беседе... но получилось только:
Лёнька вручил Славке бутылку шампанского, чтобы мы в поезде отметили важное событие. Перебравшись через границу Казахстана, мы открыли бутылку, разлили содержимое по стаканам, торжественно произнесли разнообразные тосты за молодожёнов, поднесли заветные чаши к устам и... припёрлись менты. Два.
Увидев нас, они хищно заулыбались и вопросили, почто мы употребляем алкоголь в общественном месте. "Свадьба! Корешок в Новосибирске перед отъездом женится..." - сообщил я, предполагая, что такая важная причина позволит нам если не продолжить распитие, то хотя бы без последствий спрятать бутыль.
Страж порядка грозно, но с ехидством поинтересовался, кто из нас жених, кто невеста. Стало понятно, что добросердечным журением не отделаться.
Я обстоятельно объяснил милиционеру, что жених и невеста пребывают в счастливом здравии в городе Новосибирске, из нас никто в роли молодожёнов не пребывает, погода на улице - хорошая...
За что был обвинён в некой "борзости" (Да ты борзый, - медленно произнёс мент, - ну-ка пройдёмте...").
Во время составления протокола менты старательно играли в "доброго и злого полицейского", давили на всяческие струнки наших душ, например - необходимость быстрее попасть в горы ("на следующей станции ссадим, там будут разбираться, в горы не попадёте...") и применяли прочие нехитрые психологические приёмы подавления.
Алексей, когда я вспоминал эту печальную историю, напомнил: "...и раскручивали на мзду. Отчаявшись дождаться предложения с нашей стороны, чтобы рядовые бытовые пьяницы (то есть мы), вдобавок, стали ещё и преступниками - взяткодателями.
Мы становиться таковыми не хотели, потому помалкивали. ППС-ник в звании старшины взвалил бремя на себя: "Ну что же, не хотите нас заинтересовывать, значит, будем по закону".
Скрытый смысл фразы: назовите, наконец, сколько можете выложить и поторгуемся. Макс-руководитель простодушно ответил: "Давайте 200 рублей дадим!". Чем вызвал у оппонента приступ гневливого честолюбия и побудил его ещё раз поведать об ужасах, которые ожидают нас в ближайшие неделю-две пребывания на забытом богами казахском полустанке (в ожидании начальника, во время пребывания в обезьяннике и пр.).
Потом последовала их ставка...". Закончилась разборка 500 руб. с лица. (Коих лиц было препровождено в специальное ментовское купе трое - я, Макс, Лёшка. Причём Лёшка только подержал стакан в руках, Макс - сделал два глотка, наполовину опустошил тару только я).
Полисмены, словно завершив удачную сделку, дружелюбно попытались пожать нам руки. Затем патетически воскликнули: "А теперь приходите пить!", подразумевая вагон-ресторан, о коем не раз упоминали как о месте, где можно беззаботно и главное - ЗАКОННО - употреблять любые спиртные напитки в каких угодно количествах. Я подразумеванию не внял и спросил:
Вообще, - прибавил Лёха, - это был занимательный экскурсионный тур поездного дня что-то вроде "Предгорья казахской коррупции".
Так и было. Каждый вечер чаще всего мы обсуждали правовые акты, законоведов и законность, президентов и президентш...
"Бабушки... - чуть ли не хором, морщась, проговорили они, - и окно не открывается". Затем пояснили: "Пукают... Непрерывно. И храпят".
Образ непрерывно испускающих газы старушек нас ввёл в замешательство, ибо проблема эта была никак нерешема, так что терпеть запах парням пришлось до самой экс-столицы Казахстана .
Пассажирка вышла в Чолпон-Ате, но сквозняк доделал чёрное дело простуды, витавшей вокруг нашего больного и медленно наползавшее на команду в поезде, так что на подъезде к Караколу среди наших стройных рядов гуляло тихое, но зловещее покашливание.
Наутро обсудили с медиком состояние хворого и пришли к выводу, что в этот день лучше не отъезжать из города, чтобы дать страдальцу отлежаться. Зашли к Игорю Ханину, который сочувственно откликнулся на ситуацию и перенёс запланированный отъезд на следующий день. Далее мы рванули на рынок докупать недостающие продукты.
В Караколе стоит брать макароны, крупы, печенье, масло. Нет там: колбасы, хороших конфет и шоколада, сгущённого молока, супов и картошки быстрого приготовления. Закупили. Запаковали. Со спокойной совестью легли спать.
 |
"Правда, правда!" - подтвердил водитель. - И в подтверждение рассказал, как в -цать лохматом году он и ещё пара машин осторожно ползли вниз по серпантинам. Тут перед ними прогромыхал прямо вниз, не разоряясь на изгибы дороги, ЗИЛ, едва не сбив переднюю машину.
Спустившись, наш водитель обнаружил этот самый автомобиль. "Мы этому гаду все стёкла повышибали! - воскликнул шофёр. - Хотели водилу убить, но тут автоматчики огонь открыли... Заразы". Из этого мы сделали вывод: аварийная ситуация имела место в лихие года перестройки.
 |
Едва свернули и проехали километр, как застряли и в течение часа выкапывали автомобиль.
 |
Но что поделаешь: ВОЕННАЯ ТАЙНА. Скрытный защитник киргизской границы посоветовал остановиться в охотничьих домиках в устье реки Узенгигууш-Туюк, даже предложил остаться там вместо бестолкового, по его мнению, хождения по горам. Оценивающе глянул на наших девушек и подмигнул им.
Едва дождь прекратился, скоренько вылезли, напялили рюкзаки, попрощались с водителем и пошагали к домикам. Пока шли, я клял себя за то, что взял остатки продуктов с поезда (2 незапланированных килограмма) и не перелил коньяк в пластиковую бутылку (грамм сто, наверное, стекло весило).
Перебрались на противоположный берег по "скалолазному" мостику и - потопали. Пока шагали, я размышлял, не выкинуть ли мне оставшийся один кг лишних продуктов (один съели у домиков).
 |
Макс Кратов, медик, решил установить тотальный контроль над нашим здоровьем: каждый привал мы проводили за измерением пульса - сразу после перехода, в покое и пр. Результатам удивлялись. Макс хмурился, неспокойно мысля что-то весьма медицинское.
По левому высились красивые скалы, перегораживающие входы в ущелья.
 Нам на ледник справа. |
Проскакали этот участок, то взбираясь на морены, то двигаясь прямо по каньонам вдоль неширокой речки Узенгикууш-Туюк. Едва миновали морены, стали искать место для ночёвки. Площадок оказалось предостаточно, но вот чистой воды - не было. Узенгикууш-Туюк представлял собой поток мутной коричневой жижи, к употреблению довольно-таки непригодной.
Встали на ночёвку ниже ледника на двести метров, найдя небольшой прозрачный ручеёк. Предполагая, что к утру он замёрзнет, вечером набрали в котлы воду. Наш больной продолжал кашлять и потреблять в немереных количествах прополис и таблетки, щедро выдаваемые медиком. Впрочем, вторили ему, шмыгая да покашливая, все...
 |
На верхнем плато сказался процесс акклиматизации, что плюсом к тяжёлому рюкзаку дало результат: ползли кое-как. Так, кое-как перебирая конечностями, по левобережной морене подошли под перевал, где устроили обед рядом с крохотным озерцом.
Отдых во время перекуса взбодрил всех, и оставшиеся сто метров до седловины перевала мы вновь шли резво. На перевальном гребне предались восхищению окружающими пейзажами и настоящей - пусть и непригодной к употреблению - ржавой керосиновой лампой.
 на пройденный путь. |  |
Спуск оказался простым, хотя некоторые, не доверяя камешкам, лежащим на льду, всё норовили примостить задницу на осыпь, чтобы в таком сидячем положении спуститься. Осыпь вывела к скале. Обошли её слева, утопая в полуметровой толще снега, затем опять поковырялись в мокром глубоком снегу, спускаясь к подошве перевала.
Едва слезли, нас накрыл удивительный симбиоз снега, тумана и жуткого ветра. Дождались просвет и побежали вниз. Странная погода установилась! Ветер откуда-то (откуда?) за минуты приносил облака, которые приносили снегопад, который приносил совершенную непроглядность, которая заставляла нас сидеть и тупо пялиться во мрак. Тьма расходилась, небо мгновенно расчищалось (также - за минуты), становилось жарко. Мы бежали. И вновь по кругу: ветер - облака - снег - солнце...
У Тани Плутовой я обнаружил две любопытные фотографии одного и того же места, сделанные во время спуска. Снимки сделаны с интервалом 7 минут.
 |  |
 |
 |
 |
Макс раздал больным по таблетке, прополис, затем все отправились в объятия Морфея.
Я надеялся, что, сбросив часть продуктов, идти станет легче - уменьшится нагрузка на организм, к тому же шагать предстояло по плану всё больше вниз, так что наступивший день - более лёгкий, чем предыдущие, - должен был показать, корректируем ли наши планы или идём по графику.
Они оказались из Прибалтики, шли на Ветреную Лампу. Ребята сообщили, каким образом проходили каньоны внизу по реке Джагалмай.
Нужную информацию о некой "красной осыпи", по которой нужно обходить основной каньон, мы словили. Поблагодарили дружелюбных туристов и отправились в путь.
 |
 |
Мы не утерпели и таки сбегали в каньон, чтобы проверить, действительно ли он непроходим. Так и оказалось: река обрывалась водопадом. Вернулись, перебродили речку и устроили обед. На котором сделали открытие: при большом желании на этом месте можно было развести костёр, ибо росли небольшие колючие кустики.
Знали бы мы, что в ближайшие полторы недели, это место в нашем маршруте - единственное, такой бы огонь запалили... Отобедав, забрались на осыпь, прошли по ней.
Слезши с осыпи, оказались перед рекой. Итак, третья переправа за сегодняшний день... Вода в реке поднялась, помутнела, потому, тщательно разведав путь, перешли стеночкой.
 |
Пока шли по красной осыпи, сильно отставал Лёшка - плохой знак. Покашливали Макс, я, Славка, температурил Андрюха.
В таком состоянии уходить вниз по р. Джагалмай, чтобы затем отправиться на большую петлю, казалось небезопасно. Потому решились на запасной вариант: уйти под перевал Ольги Вороновой и далее - по плану: траверс г. 5170 и пр.
Через ручей перебрались по громадному валуну, затем выбрались на разделительную морену, где присели отдохнуть. Макс Кратов внимательно разглядывал окрестности. Неожиданно засмеялся, указывая на невысокую скалистую горку, и спросил: "На что пупырь тот похож?"
Я, погружённый в карту не ответил. Отозвался Славка: "На Жабу!". Я глянул на объект, заинтересовавший народ, и обомлел. Действительно, перед нам восседала самая настоящая Жаба. Вернее, учитывая грандиозность зверя, чопорный вид - Жабыч.
 |
 |  |
Вдруг там прихватит?". Решили переждать ночь и, если состояние самого больного не улучшится, сделать днёвку.
 |
Чтобы не тратить время даром, запланировали радиально сходить под пик 5170 на ледник, стекающий из-под перемычки между 4708,8 и г. 4959, 0, выйти в на ледник под этой горой и радиально сходить на полюбившийся Жабыч.
Радиалка под 5170 оказалась неинформативна, выяснилось только, что ледник под 5170 весьма заморен, блуждание по разрывам утомительно и трудоёмко. Восхождение на Жабыч прошло довольно занимательно.
 |
Приспустились по леднику, пересекли его по направлению к южному основанию гребня вожделённой вершины.
 |
Перед нами шёл гребень на Жабыч. Оказался он сложнее, чем предполагалось.
 |
 |  |
 |
 |  |
 |
 разноцветный хвост Жабыча |
 |
Выбрались в 7-30 из лагеря, напоследок крикнул любезному Жабычу "Прощевай!!!". Прошли по леднику, вытекающему из-под перемычки между 4708,8 и 4959,0 м., с него плавно перевалили через разделительную морену на ледник стекающий из-под Ольги Вороновой.
Как только появился снег, образовали связку.
Однако мне не давали покоя скалы с левой (пхд) стороны перевала, через которые пролегал путь на вершину.
Выглядели они не то чтобы совсем уж грозно, однако понималось, что на провеску перил придётся потратить время.
Рассматривая отрог, в котором находилась предполагаемая вершина, мы увидели довольно таки простой путь из долины на гребень - и появилась мысль, не подняться ли нам напрямую с ледника, не выходя на перевал?
 (Слева или справа от скальной башни в центре фотографии). Снежная седловина справа - перевал Ольги Вороновой. |
Опять болезнь проявилась...
Решили подойти поближе к перевалу и там решить нашу походную судьбу. Едва зашли за отрожек от г. 5045 м., перед которым нам привиделся лёгкий путь на хребет, как нашли проход наверх ещё проще.
 |
Учитывая состояние больных, приняли решение убить несколько зайцев: здоровые пойдут на вершину, больные - останутся в лагере, чтобы с помощью отдыха и таблеток придти в себя. Погода обещала быть хорошей.
 |
Путь на гребень пролёг по намеченному пути, который, впрочем, снизу выглядел иначе, чем фактически, ибо видимый в верхней части снежный склон оказался гораздо протяжённее - не 100 - 200 м., но - 400-500. За три часа поднялись на гребень.
 На дальнем плане - хребет Кокшал-Тау Западный. |
 |
 |  на хребет Кокшал-Тау с горы Алёна. |
 |
 |
С него наконец-то получили полновесную фотографию г. 5170 м.
 |
Мы добрались до них и, с трудом разместившись крохотном участке, предались лицезрению окрестностей.
Учитывая присутствие в наших рядах доблестной участницы по имени Лена, имя жены Макса - Лена, название моей самой почитаемой реки - Лена, что в сумме давало повод говорить об изобильности этого имени, вершину так и назвали - ЛЕНА.
 |
 от тура на пике Лена. Снежный гребешок справа - непосредственно вершина. |
В лагере отметили восхождением борщом и - под негодующим взглядом Макса - ложкой спирта. Остававшиеся на базе заверили, что состояние у них в норме.
Один из больных попытался отказаться от лекарств, поднесённых медиком, за что Макс заставил уже всю группу прыгать-не прыгать, дышать-не дышать, лежать-не лежать. После профилактической экзекуции больной безоговорочно съел таблетки. Остальные - тоже. Получив результаты и что-то сверив в своих талмудах, врач вынес вердикт: СНОСНО. В общем, продолжаем маршрут.
По коротенькому снежному склону забежали на перевал, где сняли записку первопроходцев турклуба "Вестра".
 |
Затем, петляя среди разломчиков, взяли вправо и оказались над снежным склоном. Сошли по нему на пологий ледник.
По которому, прижимаясь к горе 5015 м., добрались до морен, выводящих к южной оконечности массива г. 5170 м.
 |
 |
"Хорошее место для ночёвки", - со вкрадчивой мечтательностью произнёс Андрюха, подразумевая, мол, начальник, давай лагерь поставим...
Я согласился, однако времени в запасе оставалось предостаточно, и хотелось использовать его по максимуму. В нашем случае максимум представлял собой: подняться максимально близко к вершине. С другой стороны, ясно представлялось, что дальше плато под седловиной мы не сможем уйти, поскольку, если полезем на 5170 м., то... То уже полезем.
И будем, возможно, взбираться часов пять. К тому же подъём на массив казался лавиноопасным. И время - 12. И призрак болезни гулял среди нашей группы. И вообще. Решили сделать разведку на плато: если там обнаружатся хорошие стоянки, то поднимаемся и там ставим лагерь, если нет - ночуем у "Озёрной" скалы. Разведка по рации донесла, что палатку поставить можно, однако - неудобно. Значит - ненужно. Разбили лагерь.
 Тушин побрёл к озеру. |
Медик вначале помучил нас, являя собой сочетание таких жутковатых и отчасти вредных в походе качеств как 1) неприязненное отношение к алкоголю и 2) скупость на предмет драгоценной - и только в медицинских целях! - жидкости.
Андрюха, до это с энтузиазмом поддерживавший распитие, встал на сторону Макса и рассказал весьма поучительную историю.
Мы имели возможность наблюдать во всех достопримечательных подробностях к чему приводит пьянство.
Мы спохватились о пропаже на второй день. Предположили, что исчезнувший ушёл в близлежащую деревню. Вечером второго дня он не нашёлся. Решили, если не появится утром третьего дня нужно бить тревогу. На третий день он не объявился.
Тогда мы заслали гонцов в близлежащую деревню, куда часто наведывался пропавший, - в первую очередь, к любовнице потерявшегося. Нету. Пропал человек - и всё тут! Но к обеду нашёлся. Один из работников зашёл в помещение, где оборудование уже установили и потому заходили довольно редко. Забрёл сотрудник туда по причине мощнейшего запаха, источающегося из-за двери, и там нашёл потерю.
Глядя на столь неожиданно обнаружившегося работника, мы постигли смысл двух выражений: "Мертвецки пьяный" "Напился как свинья". Ибо выглядел он действительно как труп - синий и скверно пахнущий, так что мы даже предположили разложение. Впрочем разубедились, едва тронули тело - оно зашевелилось и всхрапнуло. Вонял же он потому, что весь был в моче, кале и блевотине!
Оглянув помещение, мы поняли причину бедственного состояния сослуживца: на столике стояла пустая бутыль из-под спирта, предназначенного для протирки нежных деталей радиотехнических устройств. Вместо этого спирт массировал изнутри тело и душу нашего пьяницы!
Который не смог оторваться от драгоценной жидкости: пил, засыпал - пил - блевал - пил... Все три дня. И в результате представлял собой настоящую свинью, но не ту, которая носится по полям, но чушку в загоне - возлежащую в собственных отходах и комбикорме!
Пьяница очухался и более к протирочным работам не допускался.
 фотошопа и психбольницы |
 |
 |
Однако в момент подхода к перевалу, мы ещё не знали, что не осуществится ни полный траверс, ни сквозное прохождение перевала между 5015,0 и 5004,0 м. В целях разведки совершили радиальный выход на него.
Несмотря на то, что мы не прошли насквозь перевал, но поднялись только радиально, предлагаем назвать его добрым именем нашего погибшего товарища - Михаила Щеглова. В паспорте перевала мы представляем полную информацию об этом участке похода...
 назвать именем нашего светлого товарища - Михаила Щеглова... |
 |  |
"Вот пройдём хребет, закорячимся на 5170, - размышлял я, - а там рельеф окажется неблагообразным на предмет вольготной ночёвки. Светового времени в запасе оставалось часов 6-7, сможем ли мы найти площадку...Нет уж. Полный траверс отменяется. Сделаем траверс радиальный".
Потому решили ставить лагерь. Устанавливать его пришлось на крохотном, к тому же весьма горбатом пятачке, обрывающемся во все стороны карнизами да сбросами.
Предстояло срезать неудобный горб, прикрутить палатки бурами, так чтобы оставшихся хватило на восхождение, определить место для туалета... Хотя вот это произошло само собой, пока несколько человек вместе с руководителем ходили в разведку по гребню. Процесс одомашнивания территории совершился достаточно быстро.
 |  |
 |
 гору 5170 (на заднем плане). |  |
 |
 |
Высокий и крутой. Может, и не такой высокий да крутой, но, учитывая несомненное предостережение с небес в виде перьев да прочих облаков, достаточно крутой и высокий, чтобы потратить заветные часики хорошей видимости на провеску перил... Не медля, повесили 80 м. перил в обход жандарма.
 |  |
И вправду: вдруг там, на гребешке, в ста метрах от вожделённой вершины, в месте, где стыкуются два гребня (наш и ещё один, примыкающий с востока), находится карниз, свесившийся на три стороны (к нам, на запад, на восток)???
Ежели внимательно посмотреть на фото, можно увидеть самый верхний карниз, свисающий в нашу сторону - не путать с ближним, который подобен птичьему носу. С другой стороны предполагался такой же. Очень вероятно.
 |
Выбрались на широченное поле, прошли до северного её края (смотревшегося как самый высокий) сняли с ГПС высоту - 5163,9 м.
 |  |
 |
Затем мой монолог на десятой минуте решительно прервал Андрюха, сообщив, что необходимо срочно... Отбыть на некоторое время к широченным полям вершины, где нет обозреваемых со всех сторон гребней, девушек, лагеря, куда может донестись запах, нет сбросов, и где так необыкновенно прелестно СХОДИТЬ В ТУАЛЕТ. Потом - Лёшка. Макс. Славка. Я. Всем, в общем, стало хорошо.
 |