Давно замечал, что в горах как внутренние резервуары наполняются силой и достоинством, уходит суета и остается что-то очень чистое
"Ну так и вот тебе пожалста!" - Философски замечает Ирка. - "Нормальный лыжник всегда первым левый башмак напяливает, примета такая"
Горы всегда удивляют, но не сразу. Сначала человек сражается сам с собой и окружающее замечает очень поверхностно. Это вполне нормально и естественно, ведь вместе со спальниками и едой мы несем с собой багаж из кучи дурацкой суеты
И вот настал день, когда Земной баран заскользил вниз – произошло движение, легко и свободно, без усилий, а красота белого величия не пропала, но усилилась. Эти моменты происходили все чаще и дольше. Земной баран больше никуда не спешил
Словно в сказке, в дворце ледяной королевы, Все вокруг в тот же миг превратилось в сугроб
«Кира, вы, сколько прошли? В лагере ждать вас когда?». Коварна, отвесна стена. Диретиссимой смотрит она
Горы все красивы… Все. Одни сложнее, другие проще. Но все прекрасны и неповторимы. А убивают по полной, как простые, так и сложные. Это как женщины…
К полуночи Гора дала странникам передышку. Ветер стал утихать, редкие неоновые звезды замерцали в разрывах рваных туч. Сквозь тревожный сон странник почувствовал приближение затишья
Трагедия Уаскарана в Перу и победа над ним, мистика спасения в ночной буре на Пти-Дрю во Французских Альпах
Он направился к Ткачеву. Тот жил недалеко от набережной. Комната Ткачева очень напоминала “Хижину с оленьими рогами”
Через мгновение факел, обгоревший кусок рубашки, украсился тусклыми огненными змейками и угас. Держась за руки, Евгений и Лида продолжили путь в темноте. Что-то гнетущее было в абсолютном пещерном мраке
Вначале послышался будто тяжелый вздох. Затем словно кто-то невидимый и огромный всосал глоток воды вместе с воздухом — и в темноте забулькало, заклокотало, захрипело. Воздух задрожал, пламя свечей беспокойно заплясало